Идиоты

      Мир прекрасен и хаотично развешивает свои одинокие и такие мимолётные секунды повсюду. Солнце ещё низко и кажется, что его можно взять руками, стоит только пойти на крышу вытянутой жилой серой панельки, протянуть как можно выше к небу ладони, по возможности даже встав на носочки, ощущая тепло его ярких белых лучей.       Весна тоже красива и чудесна, особенно если нарисовать её на листах бумаги из старого серого альбома пахнувшего горечью жухлых осенних листьев. Снега почти нет, разве что в вечно тёмных уголках улиц прячутся последние умирающие мокрые белые островки. А небо-то какое красивое, бесконечное и ясное с парящими по нему длинными грациозными перьями. Деревья уже начинают просыпаться от зимнего сна, раскидывая кругом свои ветви, на которых поспевали лиственная зелень самых разных оттенков. Кажется, что будто бы весь этот мир превратился в сладкую и приятную сказку с обязательно счастливым концом. — Как думаешь, каким будет конец света? — внезапные вопросы с мрачными подтекстами уже давно стали чем-то обыденным и совсем не удивляли. Может быть скорее хотелось наоборот что-то с чёрным юмором колко ответить, утешительное или нет, неважно. Рома отрывает небольшой кусочек от хлеба и кидает в реку. Уже давно приплыли ленивые пестрые и немного праздничные утки. — Взрыв какой-то, как в фильмах бывает, наверное. — как бы то ни было, конец света же не настанет прямо сейчас и в эту секунду. Нет, наверное пройдет очень много времени. Именно так и думал Денис. Он берёт из чужих рук батон и отрывает себе рваную и очень неровную треть— Может быть как в «Знамении». Да не знаю, наплевать как-то. А что? Вчера ты среди вечера мне читал тираду о том, что рано или поздно мы все умрём. — Да просто. В голове это, как их там. Мысли. — парень отмахивается и продолжает неловко улыбаться, перехватывает обратно свою часть хлеба, укутанного в пакет и продолжает кормить драчливых уток, что так яростно пищали и кряхтели друг на друга. Время от времени они блескались и гнались друг за другом, что заставляло немного и почти незаметно рассмеяться в кулак и продолжать сыпать на грязную водную гладь хлебные крошки.       Ну и снова эта тишина, но в ней все равно что-то есть. Что-то хорошее и приятное, приносящее с собой то пусть и странное, но нежное тепло. Она совершенно чисто и невинна, впринципе, как и всё живое здесь. Всё невинное и чистое должно исчезнуть или быть растоптано, погрязнуть в грязи. Поэтому и тишина внезапно испаряется как только над головами, по железным рельсам старого бетонного моста проносится с железным стуком маленький синий поезд, что состоял из одного вагона, настолько было видно из щелей рельс медленно шагая куда-то вдаль.       Хлеб в руках стремительно и до жути быстро заканчивается, всё ладони, что сжимали пакет и прозрачную обёртку в грязных крошках. Птицы медленно, нагло и лениво уплывают куда-то вдаль по холодной реке, поняв что больше их кормить не будут и завтрак закончен. Их чернеющие силуэты скрываются за голыми серыми, но начавшими покрываться кроткой юной зеленью ветками кустов.Уходить почему-то совершенно не хотелось, что-то всё же ненавязчиво и ласково манило сейчас, в этом месте, словно если уйти, то разобьётся вдребезги вся сказочная светлая атмосфера. Рома устало кладёт голову на плечо Дениса, а тот видимо и не против. Конечно, всё ещё немного хотелось спать, но одновременно кажется, что что-то да и произойдёт очень интересное.       Денис достает фотоаппарат и делает новые и новые снимки тихого пейзажа, что стоял прямо перед глазами. Камера с тихим щелканьем оставляет в своей памяти новые яркие картинки. Настолько всё это завораживало и удивляло, надо теперь хотелось приходить сюда каждый день, что выйдет свободным и пустым, без дел, не забыв с собой захватить пару батонов хлеба и камеру. Ну и конечно не только один хлеб и фотоаппарат, так совсем не интересно… — Может завтра придём сюда снова? — голос Баренцева кажется таким сонным и уставшим, будто тот не спал несколько суток, может это так и было, кто знает. Он аккуратно сжимает чужую ладонь в своих руках. Романов в ответ коротко, всего парой сухих слов, соглашается. ***       Сонное утро расправляет свои крылья превращаясь в ещё один ясный счастливый день, что стремительно летел к полудню и двигал солнце, дул на пушистые облака, что стали похожи на огромные небрежные стога белого небесного сена. Мир уже давно проснулся и готов жить дальше, как и раньше. По однотонным и будто печальным улицам и проспектам уже ходили люди, они всё куда-то спешили, не смотря на выходной день. Перед глазами всё плавно сливается в огромное грязное пятнистое нечто из различных мутных оттенков серого, зелёного и коричневого. Вся эта типичная и странная суета уже давно стала обыденностью и чем-то привычным. Даже в этом было что-то такое хорошее и прекрасное, то от чего хотелось улыбаться и радоваться.       Внутри всех этих маленьких районов городе людей наоборот почти не было, лишь какие-то одинокие скучающие прохожие и то совсе редкие, незаметные. Пустовали сырые от лёгкой грязной, но почти пропавшей слякоти лавочки и площадки, рядом с ними уже давно укоренилась живая добрая пусть и ещё маленькая зелень. Где-то на ветках деревьев, крепко спрятавшись пели какие-то крошечные птицы. Самое то, чтобы скрыться из виду и спрятаться от всеобщей тяжёлой людской суеты. — Деня, тебе точно интересно слушать это? — Рома глубоко сомневался вообще в том, что рядом с ним вообще интересно кому-то общаться. Наверное может это какая-то очередная жестокая шутка, что в этот раз что-то зашла слишком далеко. Настолько далеко, что было очень больно думать о таком, хотелось бы просто взять и выбросить из головы эти мысли в ближайшую мусорку и забыть, забыть навсегда и не вспоминать никогда, как люди делали с мусором и всякой грязью. Но может эти фразы из головы и правда имеют много общего с тем, что лежит в помойке или на свалках за городом сейчас. — Мне опять повторить? — Денис усмехается и продолжает улыбаться. Конечно, такие вопросы временами начинали раздражать и бесить, но глядя в эти беспокойные и искренние светлые голубые глаза хотел в пятый раз за день ответить. — Если бы мне не было интересно с тобой, то не встречался с тобой. — И вообще, долой эти все предрассудки и идиотизм в голове, сейчас всё это не важно. Жутко хотелось жить моментом, что предлагался жизнью сейчас забыв про все возможные последствия. Так, лучше сейчас, чем потом тогда уж, нельзя терять такую возможность. — Ты что-то задумал или мне кажется? — Рома задумавшись щурится и с сомнением смотрит на парня. Конечно, ничего плохого не случится, он спокойно доверял ему, не смотря на то, что задница отлично чувствовала, что что-то сейчас случится.       Денис пододвигается немного ближе, его лицо всего в паре сантиметров, он еле заметно улыбается и целует парня. Не смотря на то, что этот поцелуй был совершенно детским и поверхностным, на губах всё равно ощущается мгновение приятного тепла и горьковатый и липкий привкус от латте. Он улыбается, немного глупо и придурковато, но так по родному и нежно, а Рома просто пытается снова понять происходящее и так же групо моргает в непонятках и чуть заметно краснеет. Парень тихо смеётся и треплет его за щеку, говоря, что тот поскорее возвращался на землю. Рядом вдоль серых панелек проходят люди с осуждающими взглядами, но плевать на них, вся жизнь ещё впереди.       Среди этих серых зданий и проспектов ходили одинаковые люди, что ничем не запоминались, будто лиц не имели никогда. Вместе с ними парни тоже терялись и забывались в глазах народа. Они были идиотами друг для друга, хотя это слово скорее произносилось мягко и даже с каким-то домашним уютом. Что-то в нём было как и, впрочем во всей этой жизни, что лилась звонким весенним ручейком вдоль широких дорог и поперёк крошечных тропинок. Солнце было всё так же высоко, что достать его уже никогда не выйдет, его уже начали закрывать серьезные белоснежные тучи, похожие на огромные и небрежно оторванные куски ваты или светлого мятого полотна. Так не хотелось, чтобы этот день заканчивается, в мыслях вертелось только то, чтобы была возможность пересмотреть все события на пленке, словно смотришь какой-то захватывающий и весёлый фильм. — Синоптики передавали сегодня вечером дождь. — Ну оно и видно, глянь какая тёмная синева у горизонта, может даже раньше пойдёт. Может даже гроза будет. — Ведь верно, прогнозы погоды даже сейчас такие неточные и странные. Рома вообще однажды рассказывал о том, что летом обещали снег и минусовую температуру среди жуткого зноя. Правда доказательств этому совсем не было, да и снегопада что-то совсем не было в середине прошлогоднего августа, всё та же почти тридцатиградусная жара. Снег был бы очень кстати, ну или хотя бы прохладный дождь в полдень. — Не врут видимо, решили один раз сжалиться.       И правда, после полудня, спустя пару часов уже начали капать первые дождевые капли. Дождь был совсем редким, но таким крупным и странным, но с каждой секундой он все учащался и учащался стремительно превращаясь в сплошной ливень. Всё кругом принахмурилось и потемнело от него, расстроилось. Люди бегали и суетились по сторонам в поисках укрытия, скрывались в своих домах, они вот похожи на стайку испуганных и крепко нервничающих муравьёв. — Получается, пора идти? — проговорил усмехаясь Рома. парни стояли под балконами пятиэтажек и наблюдали за суровым ливнем. Он всё так же мягко и нежно широко улыбается, как Денису нравилось смотреть на эту улыбку, а после аккуратно целовать. — Давай только завтра опять погуляем, ну или я у тебя посижу, если дождя не будет. — Тебя проводить может? — и очень хотелось видеть всё это как можно чаще и дольше. Денис неосознанно улыбается в ответ, только наверное почти не заметно и только серые и чуть мутные глаза выдавали блестящие искорки веселья. Он берёт парня за руку, но тот убирает её. — Нет, лучше давай иди ты тоже, а то сильнее промокнешь и заболеешь, а после умрёшь ещё. Ну не умрёшь, ну это, ты понял короче. Я на остановку. — Баренцев треплет парня за немного влажные волосы и убегает в сторону ближайшей остановки. Романов все стоит и стоит под серым бетонным балконом, высматривает будто знакомых убегающий и пропавший за панельками силуэт. Всё равно он жил где-то совсем недалеко, можно и посидеть немного подольше.       Но со временем становилось все холоднее, так намекая, что уже пора идти. Ну и он уходит ближе к родному подъезду, этажу, номеру квартиры написанному на двери. Всё равно же завтра они встретятся, а может и погуляют ещё раз по усыпанным лужами и грязной водой улицам. ***       А ещё просто взяло и не стало. Не хило же тогда погнуло остановку, она разломалась и согнулась, как банка газировки. Местами на асфальте лежала рваным полотном кровь или что там красное мелькало на картинках в новостях. Кажется, что Денис выпал из реальности в этот момент. Нет, этого не случилось на его глазах, так он бы точно сошел с ума. Мозг все отказывается верить во все происходящее, как так. Они же собирались сегодня гулять. Ну или не гулять, но что-то планировали сделать, он похоже забыл уже. Чёрт… «Может завтра придём сюда снова?» — фраза отдается эхом знакомого теплого голоса. Это опять заставляет съёжиться. Кажется, что Романов снова возвращается в уже такое далёкое вчера. Всплывают в голове образы реки, моста, капризных уток и добрая улыбка отражающаяся от ясных, как небо, голубых глаз.       Он быстро, особо не раздумывая, собирается и выходит на улицу. Вчерашний дождь вовсе не собирался заканчиваться, всё с той же силой лил, как и вечером. Дождь Денис не любил, от его вида сейчас стало особенно невыносимо тошно и противно. Дождевая вода барабанила по ткани черного зонта и плавно стекала вниз. Кругом на улице никого не было, да и кто сейчас, по этой воде хотел бы топать куда-то, не проще ли остаться дома. Хотелось забыться и забыть обо всем на свете.       Кругом было все тёмным и почти почерневшим, в высоких домах горел тёплый жёлтый и белый свет. От него отдавало странным спокойствием и уютом. Хотя в душу уже ничего не западало, будто все чувства просто взяли и испарились. Внутри была просто какая-то сияющая тревожная пустота, отдающая своей гнилой тьмой и отравляющая мутное сознание. Изредка мимо проносились машины, они брызгались тёмной грязью и оставляли за собой сизым силуэтом запах жженого бензина.       Утро было отвратительно. Кажется, что кругом всё просто взяло и сдохло, пропало без вести. В этот раз было одиноко и пусто сидеть под мостом и смотреть на тоскливую речку, что все лилась и лилась себе, ведь для нее на самом деле ничего не случилось. Ничего не было. Денис смотрит на небо и горько усмехается, интересно а на небе есть какая-нибудь смерть, что просто взяла и пришла без приглашения и предпосылок к визиту. Этот день и наверное ещё несколько десятков последующих будут особенно мрачными. А парень всё верил, будто сейчас придет ему на номер телефона сообщение о том, что всё хорошо, но среди сообщений было пусто, до отвратительного пусто. Хотелось утопить прямо сейчас в реке этот телефон, в нём потерялся особенный и немного интересный смысл.       Над головой проносится поезд, в этот раз быстрее, чем вчера, видимо спешил тоже куда-то. Это заставляет невольно вздрогнуть Романова, но глаза все смотрят и смотрят бессмысленно и безэмоционально вдаль куда-то своим свинцовым мрачным взором. Он открывает и просматривает старые фотографии. Они такие теплые и особенно яркие, счастливые. На снимках искренние счастливые улыбки и взгляды, сейчас только этого не выйдет больше. Утро было просто отвратительным.