мечта цвета хаки

Палящее солнце Калифорнии не переставало удивлять своими возможностями. Казалось, вся жара этого небесного тела скопилась именно в их городе, расплавляя даже покрышки на проезжающих под окном автомобилях. В такие дни хотелось чудом оказаться в последней неделе декабря и проснуться не от ощущения липкой к телу футболки, а от полуденного запаха маминых блинчиков. Но до Рождества ещё было далеко, а последнее беззаботное лето перед выпуском напрасно просиживать дома было глупо. Даже в такую погоду. Мелодия звонка неприятно ударила в уши, пробуждая Рюджин от чуткого сна. Кое-как нащупав телефон, она поставила вызов на громкую связь. – Да? – Шин Рюджин, только не говори, что ты ещё спишь. Джису звучала слегка раздражённой, но такое поведение Рюджин давно перестало её удивлять. На фоне был слышен рёв красного джипа старшей и суета на улицах. – Су, я заснула в пол четвёртого утра, забыв поставить будильник, чего ты от меня ожидала. На том конце трубки послышался выдох поражения, пока его не прервал другой голос. – Рю, мы будем у твоего дома через пятнадцать минут, и тебе лучше быть готовой к этому моменту. Девочки уже почти на месте. – В смысле "девочки"? Кого Черён решила взять на этот раз? – Они приедут с Йеджи на её машине. Шевелись, и не забудь надеть свой самый сексуальный купальник. – Только от сестры такого услышать мне не хватало. Я кладу трубку. Сбросив вызов, Рюджин откинулась назад в комфорт простыней и подушек, громко выдыхая. Сорокаградусная жара сковывала всё желание банально встать с кровати и начать собираться. Но злить сестру и её девушку хотелось намного меньше. Рюджин познакомилась с Чхве Джису на первом году старшей школы. В тот день Шин искала для себя подходящий клуб, который был обязательной активностью для студентов, когда невысокая брюнетка, увидев её смятение, вдруг повела к ознакомительным стендам про каждый факультатив. С тех пор Чхве стала личным проводником младшей в старшую школу и помогала ей адаптироваться первое время, за что та была неимоверно благодарна. Периодическое общение переросло в крепкую дружбу, делая девушек лучшими подругами. В какой-то момент Рюджин познакомила Джису со своей младшей сестрой, и иногда она думает, что это было одним из лучших решений в её жизни. Рюджин слишком любит Юну, и её лучшая подруга – идеальная кандидатура по всем параметрам для такой гиперактивной девушки, как её сестра. Сейчас, когда прошло почти три года, Юна повзрослела и сильно поменялась в характере, но отношения как с сестрой, так и с девушкой со временем только окрепли, и Рюджин не могла не радоваться этому факту. С Черён они знакомы ещё дольше. Ли переехала из Сакраменто, когда ей было девять. В первый школьный день свободное место оставалось рядом с Юной, и с момента, когда новая одноклассница села на соседний стул, Шин больше не выпускала Черён из своих дружеских уз, часто приводя её домой, чтобы сделать вместе домашнее задание, приготовить кексы по новому рецепту или же просто провести выходной в компании друг друга. Черён нравилась Рюджин не меньше, её сестра была магнитом для спокойных, умиротворённых девушек, которым отлично удавалось смирить буйный нрав Юны. Они часто проводили время вчетвером, будь то совместный просмотр фильмов в квартире Джису или празднование окончания учебного года в клубе с коктейлями и хорошей музыкой. Единственной, кто реже появлялась в компании, была Хван. Ещё в школьные времена Йеджи училась в одном классе с Чхве, но их общение ограничивалось кабинетом школьного совета, в котором обе состояли. В коллектив её привела Черён. Когда по приходе в танцевальную академию Ли узнала, что старшая давно занимает позицию одного из лучших танцоров, её восторгу не было предела, ровно как и желанию подружиться и узнать Хван поближе. Несмотря на близкую связь с Черён, о Хван Рюджин знала катастрофически мало. Но, с другой стороны, не то что бы ей когда-то было слишком любопытно. Они редко пересекались в общем кругу в связи с большой загруженностью старшей. Наверное реже, чем Рюджин хотелось бы. В то время, пока Джису после выпуска решила погрузится в работу и передохнуть от учёбы, Йеджи смогла поступить в престижный университет, совмещая обучение с танцами, сёрфингом и кучей других активностей. Шин поражалась, как ей удается не терять интереса ко всему, что изо дня в день составляет расписание старшей. Это несомненно пробуждало толику любопытства. Солнце продолжало безбожно палить в спальные окна, воздух нагревался, создавая душную влажность. – Они правы, на пляже хотя бы будет проще пережить это дерьмо. Сейчас Рюджин благодарила свою голову за то, что додумалась собрать пляжную сумку с вечера. Оставалось только налить с собой воды, взять сэндвичи и переодеться в купальник цвета хаки. Надев сверху белую льняную рубашку без рукавов и аналогичные шорты, брюнетка довольно оглядела себя в зеркале. Волосы мочить не хотелось от слова совсем, поэтому чёрную копну пришлось завязать в аккуратный пучок. Услышав звук подъезжающей к крыльцу машины, Рюджин быстро нанесла парфюм с цитрусами, схватила очки и заперла дом. В машине как обычно пахло кокосами и пролитым айс латте, из динамика звучали хиты нулевых Кайли Миноуг, девушки на передних сиденьях снова спорили о том, какого цвета диван купить в гостиную, и Шин поймала себя на мысли, что, если бы ей пришлось описать пару Джису и Юны в одном предложении, то это бы звучало примерно так. – Долго мне еще вас терпеть, голубки? Джису, трогаемся. – Чего раскомандовалась, – Шин-младшая показательно закатила глаза в зеркало заднего вида, чтобы сестра точно увидела. – Джису, детка, трогаемся. Порой Юна вела себя как ребенок, но, казалось, ей было простительно абсолютно всё. Смех наполнил салон автомобиля, и джип наконец-то выехал на дорогу, уверенно маневрируя по светофорам и перекресткам. – Черен сказала, что Хван интересовалась, поедешь ли ты с нами. Рюджин нахмурилась. С чего Йеджи так волноваться, появится ли она сегодня на пляже? – Я не знаю, зачем она спросила, но лучше я буду общаться с ней, чем вытерплю хоть одну вашу недо-прелюдию. Я еду купаться и объедаться, а не общаться с вами лузерами. – Сучка, обратно идешь пешком. – Йеджи меня подбросит. Не дуйся, сестренка, на мне это не работает. Чхве давно не удивляется перепалкам сестёр по поводу и без, отчего лишь делает музыку в салоне громче и прибавляет газу, желая поскорее выпустить этих двух из машины. Августовские лучи солнца вперемешку с приморским бризом приятно обжигали кожу, оставляя на ней загарные поцелуи как воспоминание о беззаботном лете. Рюджин высунула руку из окна, подставляя её под теплый ветер, и закрыла глаза в мечтаниях о настоящем и будущем. Молодость протекала плавно, сладко, по канонам "американской мечты", и это не могло не заставлять сердце биться в умиротворении. Здесь было хорошо, в компании родных людей, родной земли, родного запаха океана, который за восемнадцать лет жизни успел пробраться под кожу и засесть в венах подобно жевательной резинке в кудрявых локонах. Она понимала, что расставаться с Лос-Аджелесом будет трудно, но у неё был целый год в запасе, чтобы досконально построить планы.

***

Пляж Хантингтон Сити встречал белоснежностью своего песка, кучей фургончиков с фастфудом и сёрферами неподалеку от лазурного берега. Выходной день полностью оправдывал себя количеством отдыхающих. Большинство грелось под Калифорнийским солнцем на пледах и шезлонгах, кто-то купался и лавировал на волнах, изредка посылаемых сердцем океана, некоторые просто мочили ножки на стыке мокрого берега и морской воды. Стопы приятно утопали в раскаленном песке. Детские вопли радости вперемешку с плесками создавали внутреннюю гармонию. Рюджин кратко улыбнулась. – О, а вон и они. Брюнетка последовала взглядом за старшей, натыкаясь на двух девушек. Под крупным зонтом расположились два шезлонга, рядом с которыми было аккуратно расстелено пляжное покрывало для сумок. Пока Черен бережно прятала одежду в сумки и доставала полотенце, Хван не иначе как по-царски легла на шезлонг, вытягиваясь в длину. Горло в секунду пересохло, незванное волнение вдруг липким слоем обмякло по коже. Рюджин так пристально смотрела, что споткнулась о чужой надувной круг, нелепо извиняясь. Только подойдя к подругам, она заметила на себе ответный взгляд Хван, и, подумав, что её поймали с поличным, отвела взгляд на свои босоножки. "Так нелепо спалиться могла только я". Щеки предательски защипали, и Йеджи мило улыбнулась, оголяя ямочки. – Вы не опоздали. Должно быть, сегодня конец света или большой праздник. – Черен встала, чтобы обнять каждую новоприбывшую подругу по очереди. Юна снова закатила глаза. – Ой, а сами-то, вон, только разложили вещи. Я умираю от жары, пойдемте искупаемся. Вы не пробовали воду? – Сомневаюсь, что за неделю адского пекла вода здесь стала холоднее, чем в бассейне Шин. Джису расстелила еще одно покрывало, прямо за двумя близ стоящими шезлонгами. Там зонт закрывал от солнца лишь его половину, она делала так всякий раз, чтобы после активного загара перекатиться в тенёк. Шин старшая же пошла в ларек неподалеку, чтобы тоже взять в аренду пластиковую раскладушку и поставить её в ряд с другими двумя. К тому моменту, как девочки убежали к пенистой кромке морской воды, Рюджин только закончила снимать верхнюю одежду. Убрав шорты и повесив рубашку на спинку лежака, она поправила треугольный топ и крепче завязала бантики на бикини. Обернувшись, она никак не ожидала увидеть нагло, но в то же время мило улыбающуюся Йеджи. Даже сквозь темные линзы солнцезащитных очков было видно, как бегали её глаза по неприкрытому телу младшей. Рюджин вздрогнула от пристального взора, с трудом подавляя желание прикрыть руками открытые части собственного туловища. Почему Хван смотрела на неё так, будто хотела содрать этот купальник к чертовой матери? И почему не пошла с девочками к воде, а решила дождаться Шин? Столько вопросов, на которые невозможно подобрать ответы. – Что-то не так? – Рюджин в легкой панике оглядела свое тело, ища видимые изъяны, пятна, съехавшую ткань, что угодно. – Всё отлично. Просто хотела сказать, что выглядишь потрясающе. Тебе очень идет этот цвет. Брюнетка почувствовала, как кровь фейерверками подступала к щекам. Черт бы побрал это смущение за секунды, которое преследует брюнетку, казалось, всю сознательную жизнь. Она нелепо кашлянула, поправляя боковые пряди дабы хоть как-то скрыть свое личико. – Спасибо. Эм… могу сказать то же самое о тебе. Красивый купальник. Ты красивая. "Серьезно блять?" – Рюджин мысленно дала себе пощечину за такую глупую речь. У неё никогда не было проблем с осыпанием девушек комплиментами, но рядом с Хван все будто шло не по плану. Йеджи усмехнулась с ремарки, выглядывая из-под линз с теплотой в карамельных радужках. – Благодарю, Рюджин. Пойдем? – Да. Пойдем.

***

Вода действительно оказалась теплее, чем ожидалось. За последний час они успели вылезти на берег только два раза, предпочитая плескаться и брызгаться соленой водой. Пока Джису, Юна и Йеджи дружески "топили" друг друга, называя это самым веселым занятием, которым можно заняться в океане, Рюджин и Черен успели отплыть недалеко от берега, наблюдая за тремя подругами с расстояния. Ли однозначно была не самым близким человеком для Рюджин, но с ней всегда было приятно как беседовать на любые темы, так и просто сидеть в тишине на одном диване. Шин ценила её за этот комфорт. – Почему Йеджи спрашивала, приеду ли я с девочками? – Не знаю, честно, мне самой интересно узнать. В любом случае, поверь, она тебя не обидит. – Юна не даст такому случиться. Она слишком меня любит, чтобы позволять кому-то шутить надо мной. Кроме неё самой. Да и Хван не такая. Ли кратко на неё взглянула, ехидно улыбаясь. – Ты слишком плохо её знаешь, Рюджин. Вам определенно стоит пообщаться. Подплывая к берегу, их окликнула Юна. Видимо, девушки настолько умотались водными пытками, что теперь сидели на коленях на мелководье, чуть ли не сливаясь с чужими детьми. – Вы уже выходите? Умоляю, сходите за мороженым. Нам нужно срочно восстановить силы для очередной водной битвы. – Балбески, мороженое не сильно поможет. Ладно, сходим, но вы должны вылезти из воды. Прямо сейчас. Глаза Юны в момент округлились, поблескивая от солнца, отражающегося через морскую гладь. И почему звание небесного тела до сих пор не принадлежит этому лучику? – Как скажешь, Мама Рён. – Шин Юна!

***

Через пятнадцать минут все пятеро сидели на берегу, прячась под широкой полой зонтика. Пока любовная парочка нежилась на покрывале Джису, остальные расселись на шезлонгах. Разговоры об учебе сменялись разговорами об одежде, музыке и свежих слухах о знакомых и знаменитостях. Рюджин не чувствовала нужды активно вести беседу с подругами, вклиниваясь только в редких случаях. За неё было кому восполнить дефицит её мыслей, Юна могла наболтать на целую энциклопедию меньше, чем за день. Приятная истома навевала сонливость, хотелось поскорее доесть клубничный рожок и закрыть глаза хотя бы на пару минут, утонув в собственных мыслях, сопровождаемых шумом прибрежных волн. – А помните, как на одной из вечеринок Стефани к Рюджин подкатил качок-футболист, и когда она сказала ему, что парни её не интересуют, он с горя напился и под конец веселья засосал на кухне ботаника из параллели? – Такой казус трудно забыть, – Рюджин погрузилась в воспоминания последующей происшествию недели. – бедолага потом до конца года менял девушек как перчатки, лишь бы доказать, что гетеро. Как жаль, что всем в нашей школе было глубоко похуй. Брюнетка кусает подтекающее мороженое, пока младшая вновь утягивает в диалог всех остальных, кроме Йеджи. Шин не успевает осознать, что происходит, когда рука рыжеволосой тянется к её подбородку, поворачивая лицо в свою сторону. Большой палец медленно проходит вдоль уголка губ, собирая растаявшую сладость. Она быстро облизывает его, удовлетворено мыча. – Надо было тоже брать клубничное. Хван как ни в чем ни бывало поворачивается к подругам и вклинивается в полемику, оставляя Рюджин наедине с собственными мыслями, с вихрем, с абсолютным пиздецом в голове, что стремительно разрастается в реальном времени, генерируя новые вопросы в геометрической прогрессии. Кожу до сих пор покалывает от ощущений теплой руки старшей, и она нехотя признает, что это был интересный опыт. "Я точно перегрелась на солнце, надо подремать"

***

После получасовой передышки на берегу, Юна вновь зовёт своих старших купаться. Удивительно, как мало надо времени этой девушке, чтобы полностью восполнить запас энергии. Она тянет Джису за руку, второй активнее подталкивая Черен к воде. Та оглядывается на двух подруг на шезлонгах. – Вы идёте? Рюджин отрицательно мотает головой, даже не двигаясь с места. Хван же мило улыбается, открывая обзор на белоснежные клыки. – Я тоже пас. Хочу позагорать. Развлекайтесь, детишки. Ли молча кивает, а затем удаляется сквозь лабиринты настилок и шезлонгов, медленно заходя в воду. Народу знатно прибавилось, теперь проследить, чем занимаются подруги у океана стало намного труднее из-за закрывающих вид людей и раскладушек. Рюджин вновь пытается погрузиться в сон, но что-то мешает извне. Она чувствует пристальный взгляд сбоку, а когда поворачивается, то не может выдавить и слова. Йеджи сидит на шезлонге, смотря на стройное тело Шин с нескрытым восхищением и чем-то более неочевидным, хищным во взгляде. Всё это никак не сходится с той самой невинной улыбкой на её лице. Брюнетка чувствует, как ладошки немного потеют, а сердце стучит слишком быстро для её собственного комфорта. Хван сегодня максимально непредсказуема. – Не могла бы ты помочь мне, пожалуйста? Шин приподнимается на локтях, глядя на рыжую с немым вопросом. – Я хочу позагорать. Могу попросить намазать мне спину кремом? Рюджин садится на шезлонге, забирая из её рук тюбик с кремом для загара. Йеджи ложится на живот, смиренно выдыхая. Выдавливая на руку небольшое количество, младшая подходит к чужой лежанке, опускаясь на колени. Жидкость приятно размазывается между ладонями, наполняя окружающий воздух кокосово-ванильной отдушкой. Стоит руке пройтись по зоне позвоночника, как её будто прошибает током. Бархатистая кожа Хван слишком мягкая наощупь, и Рюджин задается вопросом, возможно ли вообще такое. Старшая замечает секундное смятение, вежливо спрашивая. – Всё в порядке? Всё нихуя не в порядке – Да, просто… у тебя очень мягкая кожа. Йеджи слегка усмехается, находя такой комплимент от обычно немногословной Шин неожиданным. – Спасибо, наверное. Почему ты стоишь на коленях в песке? Садись, так будет удобнее. Хван похлопывает себя по пояснице, жестом приглашая присесть. Брюнетка снова в ступоре. Не к такой беседе с Йеджи она готовила себя с утра. – Я тебя раздавлю. Мне жалко твою талию. – Я поднимаю тридцатикилограммовые штанги в зале, миниатюрная девушка меня точно не сломает. Садись. Последнее слово было сказано так, словно Хван приказывала. И Рюджин поняла, что не может не повиноваться. Один факт того, что Йеджи находит время и для похода в зал, уже был поразительным. С легким недоверием она перебросила ногу через тело старшей, аккуратно присаживаясь на талию. Мягкая кожа приятно отдавала тепло через чувствительный центр, прикрытый лишь тонким слоем полиэстера. Шин знала, что она в ловушке. Одно неверное движение – и она издаст непристойный звук, тем самым разрушив все те хрупкие отношения, которые сейчас они потихоньку пытаются выстроить. – Точно не тяжело? – Рюджин, всё в порядке. Не переживай. Взяв волю в кулак, она начала медленно размазывать средство по плечам. Натренированные мышцы то напрягались, то расслаблялись от массажа холодных пальцев. Хван улыбнулась во все тридцать два, низко промычав от удовольствия. Рюджин знала, что когда-то она занималась плаванием и даже входила в школьную сборную, но тяжелый график и суровая университетская жизнь заставили сократить список активностей, оставив только самые необходимые. Водить руками по рельефному телу было одно блаженство, хотелось запечатлеть в памяти ощущение шелковой кожи, подушечками пальцев исследовать каждый мускул. Намазав плечи, Шин перешла к шее, медленно массируя окружающее пространство. Когда она потянулась за очередной порцией крема, Хван быстрым движением рук расстегнула купальную застежку на спине, разрешая лямкам свисать по бокам. Удивительно, как одна полоска ткани порой сдерживает разум от представления целостной картины изящной спины. Словно почуяв замешательство младшей, она добавила: – Так будет проще распределять крем. Продолжай. И Шин продолжила. Теперь она села чуть ниже, чтобы обмазать руки. Стоило пальцам коснутся предплечий, как чужие ладони аккуратно легли на её бедра, свисающие по бокам шезлонга. Мурашки табуном разлетались по коже, пробуждая желание придвинуться ближе к трепетным поглаживаниям. Пальцы старшей медленно поднимались вверх, тут же опускаясь, рисовали узоры короткими коготками, мягко сжимали кожу, словно свежезамешанное тесто. – Никогда не думала стать массажистом? У тебя очень чуткие руки. – Сочту за комплимент. Такая обычная фраза из уст Йеджи действительно звучала лучше любой похвалы, заставляя улыбку расцвести на лице. Закончив с руками, Шин перешла к талии. Утонченные изгибы плавились под теплыми прикосновениями, податливо впитывая средство для лучшего загара. Рюджин была готова переквалифицироваться в новую профессию под названием "личный аппликатор крема для загара Хван Йеджи", лишь бы чувствовать эту кожу вечность и даже больше. – Только спину или… или ноги тоже намазать? Брюнетка вновь захотела отвесить себе по лбу за секундную заминку. Столько неловкости на квадратный метр мир еще не видал. – Если тебе не сложно. Рюджин аккуратно пересела, теперь поворачиваясь лицом к океану. Она никогда не отрицала красоту ног старшей, потому что ну… это было бесполезно. Эта девушка в принципе была очень красивой, слишком красивой для этого города и возможно для сердца Шин. Размазывая крем по молочным бедрам и икрам, она медленно погружалась в собственные мысли, центром которых непосредственно была Хван. Резкое потепление в их дружбе не могло не радовать, и Рюджин надеялась, что это приведет к чему-то крепкому. Возможно даже чему-то большему, но вряд ли у Йеджи есть время на подобное. Брюнетка слишком поздно поняла, что оставалось намазать только ягодицы. Смущение от осознания собственной безысходности тут же отразилось пунцовым пигментом, но она старалась не подавать виду. Вновь выдавив жидкую массу на ладони, она аккуратно положила их на два полушария. Словно снимая пробу, руки медленно прошлись по открытым участкам. Рюджин клянентся, что видела, как старшая приподняла таз, врезаясь задницей в испачканные кремом ладони, словно требуя большего внимания к ним, отчего волнение комом осело где-то в горле. Упругий зад ощущался как пытка, которую Рюджин устроили Высшие Силы перед вратами в Ад. Так хорошо, что плохо. Но все хорошее когда-то заканчивается. Шин быстро встала с чужого тела, следом слушая благодарность. – Спасибо большое. Хван перевернулась на спину, совершенно не заботясь о расстегнутом топе. На её лице появилась довольная ухмылка, когда она словила взгляд младшей, прикованный к еле виднеющейся груди. Она выглядела просто потрясающе в этом коричневом бикини. Рюджин знала, что на подруг так не смотрят, но было плевать. Йеджи слишком сексуальна. И эти огоньки в глазах напротив не предвещали ничего хорошего. – Может, ты бы помогла мне и с передом? Шин лишь широко раскрыла глаза, приподнимая брови. Серьёзно? К этому моменту она перестала чувствовать удивление. Очевидно, Хван затеяла какую-то игру, интересную обеим, и Рюджин с честью примет её правила. Не подавая вида, что на самом деле предвкушает прикосновений больше самой Йеджи, младшая вновь садится на её тело, но теперь в районе низа живота. Уже без робости кладет ладони на ребра старшей, чуть наклоняясь вниз, и слегка улыбается уголком губ. – А что, сама не в силах? – ведет пальцем, пересчитывая ребра под сердцем. Впервые видит ответную реакцию тела рыжей, когда кожа покрывается мелкими мурашками. Маленькая победа. – Мои руки не сравнятся с твоими. Рюджин устраивает такой ответ, поэтому она уверенно берет тюбик в руки и выдавливает средство прямо на живот, формируя сердечко. Йеджи слегка смеется, прикусывая нижнюю губу. Брюнетка опускает ладонь на жижу, проводя по впалому торсу. Обе шумно выдыхают в унисон. – Уверена, что дело в моих руках? Рюджин больше не видит смысла скрывать азарта от этой игры в кошки-мышки. И по глазам старшей она понимает, что та только рада такой решительности. – Возможно, дело в том, какой вид открывается передо мной в этот момент. У Шин перехватывает дыхание от такой наглой реплики. Руки сами ведут от пупка к ключицам, проходя по грудной клетке под свободным верхом купальника. Нанесение крема перестало быть первостепенной целью. Теперь Рюджин свободно позволяет ладоням бродить по открытым участкам, не задумываясь о последствиях и что подумает старшая. Очевидно, что она наслаждается не меньше. Брюнетка не столько втирает средство, сколько делает массаж подруге, которая сейчас прикрывает веки в абсолютном блаженстве. Она проходится по острым ключицам, охватывает лебединую шею, внимательно наблюдая за реакцией Хван. И когда та распахивает глаза, горящие бесконечным желанием и похотью, Рюджин осознает, насколько близко находятся их лица. Настолько, что можно разглядеть веснушки на переносице, пересчитать все реснички, почувствовать легкое дыхание на собственном подбородке. Рюджин не хочет отдаляться, Йеджи притягивает младшую, как магнит притягивает железные опилки на уроках химии. Нежные руки вновь находят плотные бедра, заигрывая с зелеными завязками на талии. Шин не успевает подумать, когда тело самовольно прогибается в пояснице от теплых прикосновений, слегка прокатываясь по лобковой кости. Хван ликует от подобной реакции, побуждая девушку к аналогичному действию, медленно двигая чужой таз. Рюджин еле сдерживает стоны наслаждения, когда её возбужденный комок нервов проходится по плотной коже, и слегка сжимает чужую шею, смущенно опуская голову. Они действительно займутся сексом на пляже, среди кучи детей и их родителей? Йеджи мычит в удовлетворении своей и чужой работой, взамен беря небольшую ладонь в свою, и кладет под бра, прямо на грудь, сжимая вместе с рукой брюнетки. Туловище моментально вздымается в разливающемся возбуждении, пока Рюджин наблюдает за этой картиной с нескрытым восхищением. Холодная от мокрого топа грудь идеально помещается в её ладонь, и она делает аналогичные махинации со второй. Хван так красиво прогибается в спине навстречу трепетным прикосновениям, что голова вновь кружится со скоростью света. Слишком развратное зрелище. Когда пальцы слабо щипают за соски, старшая сильнее давит на чужие бедра, практикуя силу трения, пока ногти беспощадно впиваются в нежную кожу. Вокруг них образуется пузырь, в котором есть только они, атмосфера секса и тихие вздохи. Еще немного, и Рюджин точно забьется в конвульсиях от блаженной стимуляции клитора. Чужая рука ближе тянет за шею. Пальцы сильнее смыкаются на чужих сосках, и Йеджи окончательно сдается. Тихий стон моментально влетает в ухо Шин, навсегда оседая на коре головного мозга. Хочется слушать эту мелодию постоянно, лишь бы не забывать настолько обворожительный голос. Старшая целует в чувствительное место за ухом, прошибая током разгоряченное тело брюнетки. Отголоски разума расчленяют в окружающей какофонии голос Джису, и Рюджин будто просыпается из транса, немного отдаляясь от Хван. Слегка поворачивая голову, она видит, как подруги резво играют в мяч с местными детьми, совершенно не собираясь вылезать из воды в ближайшее время. Показалось. Но продолжать небезопасно. Возвращая внимание к старшей, шепчет близко к губам. – Девочки могут нас увидеть. Кто угодно может. На самом деле Рюджин не знает, чего так боится. Но Йеджи лишь тихо смеется, слегка улыбаясь и мимолетно целуя в щеку. Брюнетка вновь умирает от смущения, быстро сместившего возбуждение. – Ты права. Остались только ноги, верно? – Да, точно. Сейчас. Рюджин ловко переворачивается на стройном теле. Вновь берет крем для загара и размазывает его для начала меж ладоней, а затем и на ноги рыжеволосой. Шин в очередной раз поражается мягкости кожи, молочные бедра так и напрашиваются на прикосновения. Брюнетка не вздрагивает, когда чужие руки заботливо ложатся на неприкрытые ягодицы, медленно поглаживая их. Ей не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в ухмылке на лице старшей. Она позволяет очерчивать собственное тело, рисовать невидимые алфавиты ноготками по позвоночнику, мягко ласкать тонкую талию, невесомо раскачивая вперед-назад. Рюджин вновь чувствует толику возбуждения, пробирающуюся сквозь нестойкий разум. Что бы Хван ни сделала с ней сейчас, она позволит. Беспрекословно. Шин смотрит вдаль, на мокрый берег, едва различая подруг друг от друга. Даже если бы девочки намеренно смотрели на них, то вряд ли бы поняли, чем парочка сейчас занимается на бедном шезлонге, расположенном в задней части пляжа, ведь ряды чужих раскладушек и отдыхающих людей в совокупности с зонтиками знатно закрывают вид. Это только на руку. Она наклоняется вперед, отрывая задницу от чужого тела, с целью достать до икр и лодыжек и размазать этот блядский крем. Стоит ей коснуться свежевыбритой голени, как руки, что до этого покоились на пояснице младшей, вновь опускаются на упругие ягодицы, крепко сжимая. Рюджин прожигает внутренности от такой напористости, и она слегка выгибается в спине, открывая больший обзор для единственного зрителя сзади. Шин никогда еще не благодарила мать за генетику и большую задницу так сильно, как сейчас. Йеджи очевидно поглощена широкими бедрами перед собой, исследуя каждый уголок похотливыми пальцами и ненасытным взглядом. И Рюджин готова поклясться, что так властно и жадно её еще никто никогда не лапал. Тонкая полоска бикини, успевшая пропитаться естественными выделениями, совсем не скрывает возбуждения. Такая Рюджин заводит пуще прежнего, разгоняя по венам скрытые милой оболочкой требовательность и доминантность. Рыжеволосая нагло раздвигает ягодицы настолько сильно, что вместе с ними проглядывают и половые губы, блестящие от переизбытка лубриканта. Старшая чуть ли не пускает слюни от вида сочащегося смазкой входа. Рюджин слегка оборачивается через плечо, когда чувствует обнаженные гениталии, но в этот раз отбрасывает смущение куда подальше, позволяя голодно себя разглядывать. Кажется, Хван нет дела до лица сидящей на ней богини, весь взор прикован только к влажному центру и Шин вновь отворачивается, не желая ей мешать. Большой палец размашисто проходится вдоль прикрытого входа, и Рюджин запрокидывает голову назад, выгибаясь до судорог в пояснице. По телу проходит мелкая дрожь, когда старшая медленно начинает массировать клитор. Она не решается отодвинуть злополучную ткань и наслаждаться лоном сполна, так как вокруг все еще ходят люди. Но, кажется, Рюджин устраивает и такой расклад, и потому она начинает понемногу вилять бедрами на пути к разрядке. Стенки влагалища сокращаются вокруг пустоты, пока Йеджи набирает скорость и обороты. Она присаживается на шезлонге так, чтобы быть на уровне брюнетки, и ловко хватает второй рукой за напряженную талию. Ведет рукой выше, заходя за кромку треугольного бра, и обхватывает небольшую грудь, прижимая ближе к своему телу. Рюджин тает от многочисленных ласк, и тихо скулит сквозь стиснутые зубы. – Боже, Йеджи, я… – Скажи это, Рюджин. Брюнетка чувствует надвигающуюся волну оргазма, сопровождаемую щекотливой до костей дрожью. В опьяняющем возбуждении поворачивает голову, встречаясь нос к носу с Йеджи. Старшая продолжает ускоряться и поглаживать грудь, когда – Юна, верни очки! Хван первая реагирует на приближающуюся сестру девушки, которая сейчас стонет от удовольствия на её коленях. Она хаотично прекращает все действия, поправляя чужое бикини и собственное бра, а затем быстро садится на шезлонге так, чтобы не соприкасаться с брюнеткой. К тому моменту Рюджин наконец ловит связь с реальностью, грустно выдыхая. Настолько грустно, что Хван даже жаль. Они быстро переглядываются, и Шин отворачивается, умирая от смущения и неловкости, но Йеджи кладет свою ладонь на её бедро, мягко поглаживая, словно успокаивая. Тихо шепчет, когда Юна уже подходит к ним. – Не волнуйся, они ни о чем не узнают. И почему-то голос Хван действительно успокаивает, словно транквилизатор, разливая по телу умиротворение. Рюджин пересаживается на другой шезлонг, доставая из сумки сэндвичи и воду. – Вода так потеплела. Чем занимались? Еще и на одном шезлонге. Благо Шин не успела откусить, ибо непременно бы подавилась. Она кратко смотрит на Йеджи, молясь всем богам чтобы она придумала подходящую отмазку. – Рюджин попросила намазать её кремом от загара. – Нагло врет Хван, ногой отодвигая жидкость для загара под себя и подмигивая брюнетке. Шин-старшая мысленно благодарит её за быструю сообразительность. – Понятно, снова будешь ходить весь год бледная как поганка. – Позагораю на следующей неделе. – Как скажешь. Через минуту подходят остальные девушки, и Шин передает каждой из подруг по сэндвичу. – Рю сегодня такая добрая, что с ней? Все-таки Шин накаркала. Воспоминания пятиминутной давности сразу ударяют в голову, напоминая о себе, и Рюджин давится едой. – Ты в порядке? Йеджи привстает, аккуратно похлопывая по спине младшую, и через пару мгновений та успокаивается. Достаёт бутылку с водой и делает пару глотков, глубоко вдыхая. – Ты такая нелепая. – Заткнись, Юна. Я просто подавилась! – Все равно это было нелепо. Кстати, ты посмотришь машину Джису? Сегодня она завелась только с третьего раза. Рюджин смотрит на сестру так, будто не верит сказанным словам. – Ты серьезно сначала называешь меня нелепой, а потом просишь посмотреть тачку своей девушки? Прости, но после такого я могу тебя только послать. Вот это действительно нелепо, лохушка. Юна начинает словесную перепалку с сестрой, периодически ища поддержку у подруг, но те лишь пожимают плечами, увлеченно наблюдая за "любящими" сестрами, пока Йеджи их не прерывает, обращаясь к Шин-старшей. – Ты разбираешься в машинах? – Ну, совсем немного. Поверхностные знания благодаря жизни с отцом-механиком. – Не слушай её, Джи. Она правда шарит. Как-то раз починила мне ремень генератора с помощью моих колготок меньше, чем за полчаса. Настоящий гений. – Тебя должны были этому научить в автошколе, милая. – Это было впечатляюще! Пока подруги вновь погрузились в беседу, Йеджи не нашла ничего умнее, чем выпалить: – Рюджин, у меня недавно… сломался… поворотник. Да, поворотник. Не могла бы ты посмотреть, в чем дело? Брюнетка посмотрела на Хван, будто искала какой-то подвох, но так и не смогла найти ничего сомнительного. Как жаль, что, к её сведению, Йеджи первоклассная актриса. – Без проблем. Рюджин знала, что машина Хван наверняка стоит на парковке, поэтому накинула поверх уже сухого купальника рубашку. Надев очки, она выжидающе посмотрела на старшую. – Не скучайте, мы скоро будем. Йеджи наспех взяла ключи от авто и увела Рюджин вдоль пляжа. Как только они скрылись из вида трех подруг, Хван повернула в сторону публичных душевых и отдельных кабинок для переодевания. На удивление, сделаны они были весьма прилично, судя по просторному пространству с дверью и потолком. Кабинка полностью закрывала посетителей во весь рост от внешних факторов за исключением редких досок над головой, которые слегка пропускали солнечные лучи и были единственным источником света. Не долго думая, Йеджи завела в кабинку Рюджин, заходя следом и не забывая закрыть дверь на хлипкий замок. – Что мы здесь де- Не успела она договорить, как мягкие губы требовательно впились в собственные, грубо смакуя. Рюджин слегка пискнула от неожиданного поцелуя, но ответила чуть ли не моментально. Практически сразу в ход пустился язык, настырно прося разрешения на вход в чужой рот. И Шин разрешает, томно вздыхая от такой напористой Хван. Руки старшей находят тонкую талию, пробираясь под расстегнутую рубашку. Пока губы терзают друг друга в чувственном поцелуе, ладони грубо сминают мягкую плоть, выбивая из уст напротив тихие всхлипы. Рюджин снова чувствует возбуждение, ненароком вспоминая про забытый, не доведенный до конца оргазм. Плевать, о чем думает Хван, плевать, что будет завтра. Сейчас есть только они, эта кабинка и кучка ненужной ткани, отделяющей обеих от жаркого секса. Йеджи отрывается от слишком сладких губ, ведя дорожку поцелуев ниже по подбородку, челюсти, прямо к уху. Ладони успели снять чужую рубашку, перебазируясь на аппетитные ягодицы, которые не дают старшей покоя с момента их знакомства в старшей школе. – У нас не так много времени, малыш. Побудешь тихой? Рюджин не знает, отчего стонет: от ласкового прозвища или такой невозможной просьбы. Руки Хван творят чудеса на чувствительном теле, разжигая давно забытые желания и эмоции по максимуму. Старшая вновь сжимает в ладонях задницу брюнетки, и та послушно сдерживает вырывающийся наружу стон. Йеджи гордится её послушанием, довольно мыча и целуя в мочку уха. – Какая ты умница. Она спускается на вытянутую шею, исследуя влажным языком каждый миллиметр кожи. Рюджин наклоняет голову для большего пространства. У Хван едет крыша от аромата разгоряченного тела во власти ее рук. Цитрусы давно выветрились, оставляя на своем месте лишь мускусный шлейф, который идеально сочетается с климатом и шикарным телом Шин. Без задней мысли смыкает зубы на белоснежной коже рядом с пульсирующей артерией, оставляя багровый засос. Рюджин тихо скулит, сжимая в руках чужие волосы, а после еле слышно просит больше не помечать её кожу. – Девочки заметят. Йеджи согласно кивает, взамен целуя ключицы и широкие плечи. Вельветовые губы невесомо мажут по горячей коже, пробуждая новую волну мурашек. Она отодвигает треугольную ткань вбок, открывая вид на миниатюрную грудь. Хван тут же припадает губами к ореолу, сладко посасывая и прикусывая, а после выпускает из своего плена с более чем вульгарным звуком. Рюджин закрывает глаза в блаженстве, когда она слегка дует на влажную кожу, что побуждает чувствительный сосок затвердеть в секунды. Та же учесть настигает и вторую грудь, и брюнетка на автомате прижимает рыжую голову вплотную к себе. Рюджин старается быть тихой, правда. Но когда твоим телом занята сама Хван Йеджи, то сдерживать стоны абсолютного удовольствия просто невозможно. Старшая ведет языком вниз, обрамляя проглядывающий пресс шершавым языком, а после садится на колени. Шин смотрит вниз и тут же жалеет об этом решении потому что Блять, как же она красива Хван поднимает взгляд, медленно водя тонкими пальцами по крупным ляжкам, оставляя еле заметные полосы как воспоминание о безумном сексе в публичном месте. Фирменная ухмылка ни на секунду не покидает самодовольного лица, провоцируя брюнетку пуще прежнего. – Хван- Младшей снова не дают возможности закончить мысль, потому что теплый язык вплотную прижимается к прикрытому клитору, слегка надавливая. Рюджин запрокидывает голову, подставляя её под солнечные лучи, немного ударяясь о фанеру. Йеджи смотрит исподлобья, наслаждаясь своими пытками. Вид такой Шин, обнаженной и уязвимой перед собственными желаниями, неимоверно подкармливает эго, заставляя мозг закипать в сладком предвкушении. Быстро распуская завязки на бедрах, она позволяет бикини упасть в ноги младшей. Рюджин снова намокла, половые губы так и манят своим блеском. Хван прикрывает глаза в блаженстве лишь от одного аромата, показательно облизываясь. – Раздвинешь для меня ножки? Глупее вопроса не придумаешь Шин повинуется сию секунду, и старшая довольно мычит. Она обхватывает бедра, устраиваясь поудобнее. Размашисто проводит языком вдоль всей промежности, тут же смакуя лубрикант, и обе стонут с нескрытым удовольствием. – Боже, Рюджин, ты такая, блять, сладкая… Йеджи не сомневалась, что на вкус брюнетка будет незабываема, но чтобы настолько… Она принимается вылизывать соки, словно перед ней эксклюзивный деликатес фешенебельного ресторана. Что поделать, она всегда была падка на сладких девушек. Обхватывая губами набухший клитор, она мычит в промежность, посылая вибрации по телу младшей. Стоны и всхлипы становятся громче, и Хван больше нет дела до того, что их может кто-то услышать. Рюджин хорошо, пиздец как хорошо. И это главное. Брюнетка чувствует, как подкашиваются колени, стоит только взглянуть на это неописуемое зрелище меж собственных ног. Йеджи жадно вылизывает каждый сантиметр требовательного лона, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. В глазах хороводом пляшут демоны, и Рюджин вряд ли бы удивилась, если узнала, что рыжая на самом деле Дьяволица Искусительница. Так хорошо, что сознание рассеивается подобно гелию, но Шин никогда в жизни не простит себя, если забудет хоть одну деталь самого крышесносного секса в своей жизни. Йеджи неустанно дразнит клитор, зная, что разрядка младшей на подходе. Она дрожит в желании свести бедра вокруг рыжей макушки, которую сильнее вдавливает в собственную промежность с каждым новым контактом с шершавым языком. И когда оргазм мощной волной уже приветственно машет в затуманенном разуме брюнетки, старшая отстраняется, вовлекая её в страстный поцелуй. Рюджин не успевает пожаловаться на вновь отклоненный оргазм, потому что чертова Хван Йеджи буквально передает ей собственные соки через поцелуй. Уровень пошлости зашкаливает, но Шин не собирается возникать и перечить старшей, её более чем устраивают такие непристойности и ласки. Йеджи проходится вдоль половых губ пальцами, и Рюджин рвано вбирает воздух через рот, пребывая в легком шоке от новых ощущений. Средний палец плавно входит до упора без какой-либо помощи. Следом добавляет второй, побуждая обеих на сладкие стоны прямо друг другу в уши. – Йеджиии… Упомянутая мысленно охуевает от того, насколько у Шин узко, насколько плотно пальцы сдавливают гладко-ребристые стенки, и борется с желанием втрахать эту девушку в необработанное дерево кабинки здесь и сейчас. Старшая вновь выцеловывает шею, но уже более смазано и хаотично, стараясь сконцентрироваться лишь на одной плотской утехе. Неимоверно хочется доставить удовольствие этой очаровательной брюнетке, довести до оргазма, отпечататься в памяти, как самый незабываемый секс-партнер в её жизни и… возможно, что-то большее. – Я сейчас кончу, Хван. Не смей останавливаться. И Хван не посмеет ослушаться. Этот день, эта кабинка – исключительно про Рюджин, она без ума от того, как беспросветный омут похоти поглощает младшую с головой, отражаясь в затуманенном взгляде. Йеджи чувствует, как стенки цепко сдавливают тонкие пальцы в своей хватке, и срывается на бешеный темп, попутно цепляя ладонью клитор. Не проходит и пяти минут, как Шин громко стонет в плечо старшей, изливаясь на отвязные пальцы. Йеджи выходит из брюнетки, быстро облизывая стекающие соки с ладони, в очередной раз утопая в экстазе вкусовых рецепторов. Они стоят в такой позе пару мгновений, возобновляя силы и собираясь с мыслями. От бешеного трения об стену пучок младшей окончательно распустился, позволяя темным локонам липнуть к пропитанной потом коже, купальное бра перекосилось, но даже так Рюджин все равно выглядит как самая заветная мечта Хван Йеджи за последние два года. – Ты как? Старшая заботливо убирает волосы с лица, заправляя их за ухо, а после кратко целует в нос, облокачиваясь на чужой лоб своим. Рюджин тает от смены характера, от безграничной нежности, которой пропитан каждый жест рыжеволосой. Она берет ее лицо в руки, аккуратно поглаживая большими пальцами скулы, будто держит самое хрупкое создание на планете. Невесомо целует в губы, стараясь передать все чувства, эмоции и благодарность через поцелуй. – Лучше некуда. – Я рада, что ты осталась довольна. – Конечно я довольна, мне не пришлось возиться с твоей тачкой. Йеджи показательно дует губы, слегка отворачивается. Впервые за долгое время Рюджин видит инфантильность в поведении Хван, и звонко смеется, придвигаясь вплотную для объятий. – Пойдем, девочки наверное переживают. – Поверь, они думают, что мы трахаемся в машине. – С чего ты взяла? Погоди… Йеджи практически видит, как шестеренки крутятся в еще туманной голове Шин, и мило улыбается. – Они знают, что ты мне нравишься. Рюджин распахивает глаза, словно не веря в сказанное. Йеджи была влюблена в неё? Мало того, её подруги об этом знали? – Почему я не помню ни одного твоего подката или флирта в мою сторону? Ты же буквально… не подавала никаких признаков заинтересованности во мне. Хван неловко почесала затылок, отводя взгляд. – Я была уверена, что я не в твоем вкусе. Все твои бывшие в прямом смысле короткостриженные блондинки с большими голубыми или зелеными глазами. – Хван Йеджи, ты что, вела учет моих бывших? – Рюджин откровенно поддразнивает старшую, слегка виляя бровями. – У меня нет типажа, дурочка. И мне всегда нравились твои глаза, для меня они куда более уникальней больших голубых. Кончики ушей предательски покрываются красным пигментом, и брюнетка млеет от такой милой реакции организма на комплименты. По возвращении девочки лишь спрашивают, удалось ли им устранить неполадку, но между собой тайно переглядываясь, думая, что парочка этого не замечает. Наивные свахи. Остаток дня проходит красиво и со вкусом. Они берут безалкогольные мохито и пина коладу, встречая малиновый закат на побережье Тихого Океана в сопровождении теплого Калифорнийского ветра. Идеальное завершение летнего дня. Уже на парковке Рюджин прощается с сестрой и лучшей подругой, говоря, что её подвезет Хван, так как "у неё в гараже есть подходящая лампочка для поворотника". Подруги не шибко верят, но возникать не пытаются, прощаясь с троицей и скрываясь в закатных лучах. Сперва Хван завозит Черен, целуя на прощание и обещая встретиться во вторник на тренировке. Рюджин пересаживается на переднее сидение, следя за педантным водителем за рулем. Черный Range Rover петляет по светофорам и оживленным улицам Лос-Анджелеса, пока Шин делает музыку чуть громче. Йеджи улыбается уголками губ, мягко поглаживая бедро своего пассажира. Рюджин лишь кладет свою ладонь поверх чужой, увлеченно смотря за быстро сменяющимся городским ландшафтом в окне автомобиля. Припарковавшись у дома Шин, Йеджи глушит машину, поворачиваясь к младшей. В профиль точеные черты выглядят более элегантно, привлекательно, и она невольно засматривается на эту красоту. Рюджин первая прерывает тишину. – Зайдешь на чай? – Прости, крошка, не люблю чай. – Кофе? Что покрепче? – Не знаешь, как меня заманить к себе? Рюджин шутливо закатывает глаза, открывая дверь машины. – Перестанешь выебываться – предложу себя. Поднимай задницу, сегодня ты домой не поедешь. Хван с неподдельным удивлением смотрит на властную брюнетку, ухмыляясь в пустоту. Наспех забирает сумку и блокирует джип, следом проходя в дом Шин, где её сразу ведут в спальню. Возможно, Рюджин могла бы привыкнуть к летним дням, если они будут проходить вот так.