Сказка о Спящем

Когда-то она боялась смерти. Вплоть до дрожи и паники. В детстве это дошло до того, что она начала расспрашивать у своей бабушки, что будет, если она умрет. Куда она отправится? В Аррасе, на севере Франции, было достаточно церквушек. Однажды она играла с одной девочкой, на границе территории смертных и неожиданно к ним подошла мать её новой подруги. Она по собственнически одернула дочь за плечо, почти волоча ту по земле. Причитала, что сегодня они должны отправится на утреннюю мессу, а не играть с жалкими безбожниками. Напоследок, обеспокоенная мать плюнула под ноги семилетней Вивьен. Она смотрела им вслед, не чувствуя обиды. Напротив, в ней вырос интерес к жизни богобоязненных прихожан. Придя на территорию ковена, девочка тут же помчалась к ветхому домику бабушки. Пожилая и статная женщина, которой на вид было не больше пятидесяти, как всегда сидела в своем обшарпанном кресле и плела новой оберег для внучки. Девочка тут же начала закидывать её вопросами, почему их община не ходит в церковь, ведь за это они попадут в ад. Пожилая ведьма лишь искренне рассмеялась, от чего вокруг глаз, залегли морщинки. Она ответила, что ей слишком рано бояться смерти, и уж тем более, ей не стоит бояться Дьявола и ада. Это было задолго до того, как она собственноручно, подвергла их общину и их семью, на ужасную смерть. * * * Вивьен медленно прошла вдоль арки, подходя к кровавым скамьям уложенных вдоль зала. На этот раз, звук её каблуков, громко отзывался, словно отсчитывая секунды до неизбежного. ""Убраться отсюда, оставив всё... Или устранить?" Исаак всё так же стоял в центре возле тела бедной монахини. Виски безумно пульсировали, но он этого почти не ощущал. Он знал, что не свалился сейчас, содрогаясь от прилива подступающей рвоты и не дрожал сейчас от страха, лишь благодаря адреналину. Всё это, было полнейшим безумием, тут монашка была права. Он не мог представить, как один человек, с помутнённым рассудком, мог совершить подобное. Заметив на крайней скамьи окровавленное тело ребёнка, желудок Исаака скрутило ещё сильнее. Его голова свисала с скамьи, а белёсые глаза были широко открыты. На вид лет семь, не более. Послышался глухой, но сильный удар в массивную дверь. Исаак вздрогнул. И только сейчас до него дошла звенящая мысль. Они в ловушки. Ведьма остановилась, прямо в середине коридора кровавых скамей и трупов. Её осанка была прямой, а шаги уверены, будто боялся сейчас лишь один Исаак, не понимая, что теперь им делать. Смерть снова ударила в дверь и на этот раз, деревянная перекладина, что удерживала его, слегка затрещала. Время стремительно сокращалось. — Вивьен, если он один убил здесь всех прихожан и служителей, то что останется от нас? "Оставить или устранить?" Девушка вытащила из кармана маленький мешочек и взвесила его в руке, подбрасывая. Она повернулась к мальчику. Он пытался держаться, храбриться, но она уже заметила дрожь его пальцев. — Ты мне доверяешь? — её голос, сквозил ели заметным беспокойством. — Разумеется. — Зря, — сказав это, она тут же оказалась перед ним и взяла за плечо. — Исаак, мне нужна твоя помощь. Мне нужно немного твоей энергии. Я знаю, что мы ещё не провели контракт... — Нет! Ты можешь использовать меня сейчас и без него, только черт возьми спаси нас! — отчаянная просьба на чудо, попытки заглянуть ей в глаза и найти что-то. Что угодно, лишь бы он в это поверил и был также уверен, как она. Крупная дрожь в теле и ужасный запах железа повсюду. Попытки сфокусировать взгляд. Глаза. Ее глаз искрились, подобно светлячкам, а зрачки расширялись. Раздался ещё один удар, после чего послышался треск. Он хотел оглянуться, но тут Вивьен схватила его обеими ладонями за лицо и уткнулась холодными губами, в его сухие и дрожащие. Широко раскрыв глаза, мальчик застыл. Поцелуй был почти целомудренный и сухой, но тут он ощутил другое. Внутренне тепло. Нет само пламя разливалось по его венам, обжигая обладателя тела. Его энергия рвалась, отзываясь ведьме и отдавая ей всего себя. Он подпитывал её, а она забирала. Это было почти больно и приятного одновременно. Будто, в какой-то момент его переполняло изнутри, а потом забирали содержимое, помогая не обжечься. Это лишь малая часть, моей магии. Если говорить простым языком, то я не могу колдовать в общем понимании этого слова. Моя магия с недавних времён, ограничена лишь простейшими фокусами... Воспоминания рвались как в болючем уколе. Ты поможешь мне, перестать сдерживать свою магию, Исаак. Даруя мне новый источник силы. А я помогу тебе. Ведьма отстранилась от него. Заглядывая в его лицо. Он не мог этого видеть, но она видела. Жар его сущности, окрасил тепло карие глаза, в мерцающий оттенок малинового. Древнее существо в виде хрупкого двенадцатилетнего ребёнка. Словно тлеющие угольки, их мерцание постепенно гасло, возвращая прежний цвет. — Прости за всё, что ты здесь увидишь и уже увидел. Я обещала тебе, что не позволю кому либо навредить тебе. И я это сделаю. — С этими словами, девушка отошла и раскрыла мешочек томившийся в её руках. Он заметил его, ещё до этого и теперь наблюдал, как ведьма подкидывает мешочек вверх и тот взрывается как хлопушка. Белое содержимое рассыпается над ним словно падающий снег и пепел. Через мгновение он заметил возле его ног, четко очерченный круг. Вивьен отвернулась и вновь последовала вперёд, навстречу последнему и самому сильному удару. Перекладина ломается на две части и дверь со скрипом отворяется. Исаак двинулся было вперед, за девушкой, в глупом порыве. Но перед ним возникла прозрачная стена. Он слышал про этот способ и знал, что соль должна защищать от бесов, а не сдерживать человека. "Человека да," — подсказал чужой голос. — "А ты человек?" «— Но, что есть человек?» Он поднял голову в сторону входа и увидел мужчину. Пастырь стоял неподвижно, будто оценивая алую палитру храма, которую сам и создал. Художник оценивающие своё творение. Голова всё так же опущенная, наконец поднялась. Лицо было будто иссушенным, виднелись глубокие впадины горящих жёлтых глаз и прорезь скул. Тёмные вены на шее и лбу пульсировали, а потрескавшиеся губы, от уже застывшей кровью, оскалились, и из-за рта показались острые как два кинжала клыки. Исаака затрясло. — Господи... — Надеюсь, это не твоя попытка пошутить, — отозвалась Вивьен. — Это высказывание, сейчас очень не кстати. Она подняла руку и двери с грохотом, вновь заперлись, не давая никому помешать ей. Монстр зарычал и тут же бросился на девушку, с невероятной скоростью и дикостью. Вивьен равнодушно повернула запястье. Он на секунду взмыл вверх, а после резко, с треском врезался в стену над дверьми. Штукатурка посыпалась, а его тело упал словно кукла. Приподнимая уже вторую руку, она заставила все свечи храма зажечься, окутывая зал тёплым светом. Воздух изменился, стал тяжелее и гуще. Магия Вивьен окутывало всё просторно зала, как туман. Исаак даже почувствовал аромат её колдовства. Сладкий, тягучий и вместе с ним пряный. Хотелось чихать и при этом вдыхать его снова и снова. Пастырь поднял голову, зарычав и быстро поднявшись, ринулся снова. Исаак дернулся назад, прерывисто выдохнув и из его губ вырвался пар. Ведьма раскинула руки и монстр остановился перед ней, не в силах шелохнуться. Его замаранные в крови руки, тоже раскинулись в распятии. — Кто сделал это с тобой? — её голос звучал холодно и через чур отстраненно. — Кто обратил тебя? В ответ он лишь снова оскалился, разрывая девушку горящими глазами. Слюна вязко стекала с его подбородка. Она шевельнула пальцами, словно дергая за нити и её кукла закричала, взвывая от боли. Нога монстра неестественно вывернулась. — Кто твой хозяин? Раскинувшееся рука, с неприятным треском согнулась, показывая вывернувшуюся кость. Полилась кровь. Хриплый крик, разрывал его глотку. Но с усилием сглотнув, монстр осипло ответил: — У меня нет хозяина, безбожная тварь. Я сожру тебя, так же как и этих отродий! — Видимо ты не понял меня, — ведьма снова потянула за ниточки и подбородок монстра поднялся вверх, угрожая сломать ему шею. — Кто обратил тебя? Из глотки снова послышалось рычание. — Это была сама святыня матерь! Она спустилось ко мне, даруя силу! — прокричал на весь храм монстр. — Сам Господь послал мне её и она снизошла до меня! — Как она выглядела? — Как сам ангел! Послышался новый треск и на этот раз вывернулась вторая нога. Снова пронзительный крик. — Поподробнее, — терпеливо продолжила Вивьен. — Её волосы были цвета самого пламени, а глаза как ясное небо! Она пришла ко мне ночью, как ведение Господне и подарила кровь Христа! Она лишь попросила меня очистить землю от неверных! От падших! — кажется новый всплеск боли, подарил ему больше ясности. — Она говорила мне, о тебе... Говорила, что сюда явится подстилка Дьявола и попытается помешать мне в моём деле! Неверная! Порочная тварь! Девушка выругалась, будто понимая, о ком именно говорит обезумевший. В этот момент, всего на пару секунд она потеряла свою концентрацию. И это было ошибкой. Он дернулся, почувствовав слабость её оков и бросился с новой силой. Послышался звук разбившегося окна. Исаак заметил лишь чёрную тень силуэта. Огромный пёс ринулся в точном прыжке, прямо в глотку пастыря. Его вопли перекрыло утробное рычание пса, повалившего его. Вопли превратился в булькающие хрипы и утихли со звуком клацанья челюсти. Его голова покатилась по полу, прямо к ногам ведьмы, оставляя длинный кровавый след. — Ты задержался, — констатируя факт, тихо сказала Вивьен. — Прости куколка, но ты сама велела мне вас оставить, — Лоран облизнул свои клыки, встрепенувшись. Опустив морду, его позвоночник согнулся дугой и чёрные волокна дыма, выступавшая из его тела обволокла пространство вокруг него. Дымка, начала рассеиваться и вот, перед ней уже стоял мужчина. Сняв свой сюртук, он обернул его вокруг осунувшихся плеч хозяйки. — Где мальчишка? — Я тут. Исаак стоял в круге, неподвижно и почти не дыша. Его сердце чуть не остановилось в тот момент, когда он думал, что монстр разорвёт Вивьен в клочья и превратит её в очередной хладный труп, подобно тем на которых он сейчас оглядывался. Адреналин спадал и вот он уже весь содрогается, выдыхая всё новые облачка пара. Когда здесь успело стать настолько холодно? Все они прибыли на мессу, ища спасения у бога, но нашли лишь смерть. Столько тел... Казалось здесь собралось половина Мейдстона. Больше половины из них были бедняками из низшего класса. Он знал, что город о них даже и не вспомнит. Не вспомнит, о попрошайках пришедшие сюда за надеждой и тёплыми словами. Не вспомнит, о детях в спрятавшись на последних скамьях. Все будут помнить, о сошедшем с ума пастыре. И когда, они прочтут завтра в утренней бульварной газетёнке, о случившейся трагедии с простым числом погибших, некрологи упомянут лишь господ. Утренняя газета подарит городу не скорбь, а зрелищность. Мальчика вывернула, прямо рядом с хладным телом монахини. Привкус желчи содрал его горло, но он этого не заметил. Он не заметил как подошедший Лоран, шаркнул ногой по сдерживающему его кругу, разрывая барьер. Не почувствовал как он поднял его, будто тряпичную куклу на руки и понёс к выходу, из этой кровавой бойни. Как он шептал, что он молодец и, что держался. Что помог Вивьен. Вивьен. Он будто вылез из купола его личной скорби и повернул голову к ней. Девушка стояла повернутая к уже раскрытым дверям. Как совсем недавно, когда они стояли здесь и ждали от неё ответов, на вопрос: зачем они сюда пришли? Теперь и она не знала зачем. Но ей хотелось перед ним объясниться, хотелось, чтобы он хоть немного увидел новый город. И что теперь? Теперь отрешённо осматривая здание, она могла сделать лишь одно. То, что казалось ей более правильным. Потянув за невидимую ниточку, она заставила одну из свечей в храме упасть. Затем ещё одну. Свечи падали, будто звезды в ночном небосводе. Только это небо было алым. Дерево тут же податливо вспыхнуло. Повернувшись, она заметила взгляд мальчика, висевшего на руках у фамильяра и устало улыбнулась ему, молча говоря, что всё закончилось. Глаз эта улыбка, так и не тронула. Они шли, по уже потемневшей улице. Уличные фонари не успели ещё зажечь, но это было не страшно, скоро всё осветит огромный костер прямо в середине города. Церковь Всех Святых города Мейдстон, охотно принимало пламя, будто сама желала поскорее избавиться, от того ужаса, что в ней произошло. * * * Они прибыли в Лондон два дня назад. И все эти два дня, Исаак не выходил из своей комнаты в новом поместье. Лоран привёл его к комнате, сказав, что если что-то потребуется он звал именно его и удалился. Но вот, проходил уже третий день и мальчик не звал не его, не кого либо ещё. Каждый вечер Лоран без шумно подходил к дверям его покоев в обличие пса, чтобы услышать, что его сердце всё ещё бьется и что он не сошёл с ума, сделав, что либо с собой. И каждый раз, он видел нетронутый поднос с едой рядом и слышал тяжёлое, поверхностное дыхание, будто он постоянно спал. Лоран знал, Вивьен предупредила его, что после первого опыта, по передачи энергии, мальчику потребуется время, чтобы восстановиться. Но он, от чего-то беспокоился за мальчишку. Или это было беспокойство Вивьен? Кажется разницу, он уже давно разучился определять. К концу третьего дня, Исаак сам спустился в обеденный зал. Ужин как раз только подали. Вивьен сидела с книгой, подкрепляя ужин вином. Всё бы ничего, если бы только книга не висела в воздухе, на уровне её лица. Заметив мальчика у двери, лицо её на мгновение застыло, а книга дрогнула. Но совладав с удивлением и мысленной радостью, что он спустился сам, она вернула лицу прежнюю собранность и вновь переключилась на чтение. Компанию за столом ей никто не уделял, хоть столовых приборов и было на двух персон. Как давно, она ждала его? Или это было для Лорана? — Позволишь? — спросил Исаак, отодвигая стул. — Разумеется. Он проспал казалось целую вечность. Спросив у одного из безмолвных слуг сколько он тут пробыл, совсем позабыв, об отсутствие у того языка, слуга не мешкаясь показал пальцами – три. И это точно не были три часа. Он просыпался время от времени, а потом делая глоток воды, стоявшего графина у прикроватной тумбочки, засыпал вновь. Кошмары смешивались со странными уже непонятными ему снами, наподобие того, что он видел накануне. Просыпаясь, он начал осознавать, что это не просто сны. Но верить в это полностью отказывался. Проснувшись же в очередной раз, он понял, что тягость дремоты ушла, а тело восстановило то, что позаимствовала Вивьен. Теперь же, она наблюдала за ним, изредка отрываясь от страниц фолианта. — Как ты себя чувствуешь? — не выдержав, спросила она. — Прекрасно, — не смотря на неё в ответ, он продолжал поедать свои свежеиспеченные овощи и картофель. — На самом деле, я бы провалялся там ещё три дня. — Тяжело лежать во мраке темноты, когда мысли и кошмары, лишают тебя твоего единственного спасения. Сна. — Боюсь и этого меня уже лишили. Только во сне, я чувствовал себя, в подобие безопасности. И не только физической, — его голос был ровный и на удивлении без эмоционален. — Теперь же... Я мягко говоря, вижу странные сны. Послышалось шуршание страниц. Девушка сделала новый глоток. — Моя бабушка говорила, что каждое утро мы делаем выбор. Запоминать наши сны, истолковывая их. Либо забыть, продолжая жить в неведенье, — не ставя бокал, она начала слегка прокручивать его в руках. Алая жидкость в её бокале, подсвеченная светом свечей и ламп, заставило вспомнить его, о крови. О море и море крови. Исаак тяжело сглотнул и потянулся за водой. — Твоя бабушка была так же ведьмой. Нет ничего удивительного, что она видела сны описывающие будущие, — он бы хотел спросить её. Спросить, о её бабушке и вообще об её семье, но решил повременить с этим. — А что видишь ты? На секунду, Исаак застыл. — Возможности прошлого, — он вспомнил тягостность мыслей того мужчины, которого постоянно видел во снах. — Возможно, с нотками раскаянья. Мальчик заметил, как на лице девушки проявляется осознание от его слов. И поспешил сменить тему, не желая углубляться. — Пастырь был вампиром? — Да, он был низшем, — тихо ответила девушка, словно чувствуя вину. — Но не все они монстры, жаждущие лишь крови. — Тех, что он укусил и съел, не превратятся в подобных ему? — Ну во-первых, нет. Только чистокровный способен обратить человека. А во-вторых, даже если бы и такой вариант имел место быть, я всё равно уже сожгла церковь. — Если не все они хотят лишь одного, зачем пастырю было убивать тех прихожан? Все дело в сильном голоде? — он старался не демонстрировать, что этими вопросами, он пытается понять не только того монстра, но и мужчину из сна. — Не без этого. Этот человек стал заложником своей веры и больного разума. Его обращения в "низшего", лишь усилило и то, и другое. Это исказило его восприятия реальности. Что он не проклят, а награжден. Он пытался цепляться. — Тогда пожалуй, прошлый я и этот пастырь, были похожи, — вывод прозвучал не как приговор. Скорее, как принятие. — Возможно вы оба желали лучшего. Только он желал этого для себя, защищая свой разум и ведомый бывшими ценностями. А ты прошлый, желал для всех, думая, что без его существования, мир станет чище. Не выдержав, он стукнул по поверхности стола. Столовые приборы, подпрыгнули. — Откуда тебе это знать?! Если бы он так решил, разве не лучше было умереть, а не становиться "спящем"? — Исаака не хотел признавать, что прошлый он был чудовищем, подобием того, что он видел накануне. Но он был. И он не хотел знать, скольких таких же церквей, он окрасил в алый. — Поверь Исаак, иногда смерть – это не худшее наказание.