О поезде в Тулу, экстриме и верхних полках.

Поезд резко затормозил. — Ай, блять! Короткий грохот сокрушил стены купе. Арсений ушибленно потирает бедро, качаясь на полу. Антон внезапно встаёт, ударившись головой о койку Димы, мыча от боли, а Серёжа не хочет просыпаться, и беспокойно сопит на кровати, пока его не запотрошит Позов. Дима свесил ноги со второго этажа. — Арс, козлина, — бросив сонный взгляд на часы, прошипел Позов, — четыре утра, ёб твою мать. Арсений, тихо хныкая от боли, словно малый ребёнок, заслезившимися глазами глянул на Диму, катаясь по полу купе. — Ты... Мою мать не трогай. Я... Же... Не вино - А-а-й, — говоря с паузами, чтобы отдышаться от боли, начал мужчина, — ват! Что поезда так... По уебански... Тормозят! — Не виноват. Долбаёбы никогда не бывают виноватыми. Они просто тупые, и ты входишь в их ряды. — Я предлагал тебе своё место внизу, — хрипло говорит Матвиенко, потягиваясь и зевая спросонья. Дима хлопает себя по лбу, мыча, Антон трёт глаза, случайно наступив на больное место Попова. — С-с-сука! — Шипит Арсений, — смотри куда шпалы свои ставишь! Дверь купе открывается. На пороге стоит Стас, в одних трусах, и очень комично смотрится в сложившийся ситуации. Матвиенко хихикает, Попов тихо воет, вытирая измученную слезу боли с щеки, Шастун от безысходности и темноты кладёт ноги на стол, сворачивая чай в жестяных подставках и чьи-то телефоны. Чай весьма удачно приземляется на Арсения. Как потом оказалось, это была кружка Антона, с пятью ложками сахара и мёртвой мухой. Арсений подрывается на ноги, о чём сразу же жалеет, хромая и тихо матерясь, быстро (что можно считать быстрым для хромающего человека) двигаясь в сторону недо-душа. Включили лампочку. Дима соскакивает с койки, начинает вытирать салфетками следы штурма стола армией ног Антона. Стас опирается на дверной косяк, складывая руки на груди. Он тихо смеётся, наверное, минуты две, пока сзади не появляется женская фигура в халате. — Вы охренели?! Время видели, уроды?! Оксана зловеще потрясает включённым смартфоном, показывая всём недоумкам точное почти-тульское. — Через три часа нам нужно выходить, а вы тут устроили! Стас подносит палец ко рту, призывая к молчанию, Дима тихо материться. — Я думаю, Арсения больше на верхние полки класть не надо, как бы он не любил подобный экстрим. Сзади подошла Света, а потом ещё пара человек. Стас, кинув пару слов группе, отошёл в своё купе. Вскоре стало тихо. — Пойду Арсу одежду принесу, — шепчет Антон, хватая в руки рюкзак с вещами. — На, — Серёжа передаёт ему какую-то мазь и вату и бинтом. Дима закончил уборку, Серёжа уже спал. *** Двое мужчин сидят на скамейке, возле остановившегося поезда. Один тихо шипит от боли, другой тихо шипит на первого. Предрассветная тишина нарушается только редкими гудками издалека, ещё реже — щебетом птиц. — Арс, ты взрослый человек, не дёргайся, — говорит Антон обрабатывая руку Попова. — Больно. Шастун дует на рану, Арсению легче. Ещё через пять минут они курят пару сигарет на двоих, Антон рассказывает как смешно выглядит Стас в трусах, Арсений смеётся, сонно потирая глаза. Ещё через пятнадцать Арсений спит на койке Антона, во сне считая стук колёс. Ещё через два часа съёмочная группа, сонно куря, будет стебать Арсения на остановке «ТУЛА».