Границы мира и личного пространства.

Проснулся я от громкого шума на кухне… Я ожидал там увидеть опять орущего отца на мать, но увидел кое что по хуже… *День назад* Кто бы мог подумать, что этот рыжий парень, один из самых сильных гроз этой школы, будет трясти мою руку, выпрашивая домашку. — Ну Ра~аф..... Ты же знаешь, как я тебя люблю, ну я прошу лишь на время, ну да~ай свою тетрадь. Я верну, честно! Он уже пять минут трясёт мою руку как пятилетний ребенок, хотя по внешности на него похож именно я. — Абсей, прекращай. Когда ты научишься делать домашку? Я месяц тебе даю свою тетрадь. — Ну ты же такой умный. Это последний раз… — Агрх… Забирай, только перестань трясти мою руку. Я отдал ему заветную тетрадь, немного порывшись в портфеле. — Ты даже не представляешь как меня спас! Бегом, идём в класс, а то учитель спалит. И так не отпустив мою руку, он буквально потащил меня в класс, попутно пряча тетрадку. *** Конец урока. Меня как обычно успели похвалить, обосрать за спиной и вылить на меня воду. Я тоже времени зря не терял. Получил ещё заслуженных пятёрок, под слова Ведамира: «как обычно, насосала наша шлюшка». Но меня его мнение не ебёт. Да и на физкультуре подножку ему поставил. Вот и отомстил. Казалось день прошел быстро, но идти домой желания не было, хоть и сказал Абсею, что мама будет паниковать, если меня не будет дома. На деле всё должно быть наоборот. Как минимум до девяти лет она старалась записать меня на всевозможные кружки, лишь бы не показывать отцу. А неделю назад и вовсе пыталась со мной сбежать. Дорога тянулась долго. Как только я разошелся с Абсеем, пошел гулять. Всё равно на улице намного безопаснее чем дома… Я развернулся и пошел обратно в школу. Мы учились на второй смене, да и суббота была последним учебным днём, как обычно, уже никого не было, даже учителей. Обойдя, я как обычно вошёл в всегда открытый задний проход в школу, чтобы взобраться на своё излюбленное место. Я прикрыл железную дверь, хоть понимал что никого здесь быть и не может, стал пробираться на крышу по школьной лестнице к подвалу и чердаку. Дойдя до верха, с помощью знакомой мне палки, дёрнул за кружочек от верхней дверцы в потолке чердака, спуская выдвижную лестницу. Я уже был тут. Я достал из подготовленной заначки два пледа, подушку для шеи и термос с кружкой, растворяя кипятком кофе три в одном. Сколько лет тут учусь, никого здесь не было. И не будет кроме меня. Это моё место. С крыши, достал заготовленный и купленный на заработанные мной деньги ланч, я стал смотреть на закат. Как никак, эта тварь настолько жадная, что мне ради карманных приходится подрабатывать официантом, соврав про возраст. Хоть в этом месте я могу нормально поесть, не боясь отца. Подготовив место, я сел в позу лотоса и снял куртку. Была осень, но заболеть я не боюсь. Никто лечить меня не будет. Не беспокоиться. Не волноваться. Даже сочувствовать. У мамы своих дел хватает, про отца молчу. Ведамир только будет рад, и даже Абсею будет похуй, лишь бы ему давали готовые домашние задания. Никому нет до меня дела, я к этому привык. Единственный кто меня поддерживал была мама, хотя сама нуждается в помощи психолога. Это было очень больно. От скуки я решил пойти на сайт знакомств. Я сразу отметил что ищу не пару, а друга, но естественно никто не отвечает на заявку 13 летнего школьника. Когда закат уже закончился, я поспешил уйти. Убрал всё ненужное и собрался домой. Уже в темноте, я подошёл к нему. Это был двухэтажный дом. Внешне он был облицован колотой плиткой слоновой кости, что создавало ощущение кирпичной стены с неровной поверхностью. Около дома была небольшая территория с дорогой для машин, она была выполнена в виде кирпичной полосы из серых оттенков, она вела к гаражу. Гараж был, не особо большой, но и не маленький, ведь всего у хозяина было пять автомобилей. От полосы шла маленькая дорожка, таких же оттенков, что вела к входу. Небольшая лестница и веранда с черными перилами. Входная дверца была выполнена из серо-коричневого цвета с узорчатым стеклом. Рядом было небольшое прямоугольное чёрное окно, что позволяло иногда разглядеть, что происходит внутри дома, если то не было зашторено. Также на первом этаже было трапециевидное малое панорамное окно такого же цвета, оно выходило из зала на первом этаже и было выпуклым из-за чего над ним была небольшая тёмной крыша. Сама крыша здания была четырёхскатной, но слегка с выделением из-за формы дома. Так же над верандой был балкон с такими же перилами. На втором этаже также были небольшие окна с чёрной оправой. Было стрёмно заходить, зная что в меня, в любой момент могут швырнуть отцовский тесак для разделки добычи, потому не стал звонить в звонок, а лишь открыл дверь с помощью ключей. Было тихо и я слышал два сопения. Повезло… Поэтому я быстро пробрался в свою комнату, переоделся и убрал портфель. Уроки сделаю уже завтра. *Нынешнее время* Парень проснулся от шума и криков внизу. Спустившись, он рассчитывал увидеть обычную картину: отец орёт на маму… Но то, что он увидел… … Это было НАМНОГО хуже… По кухне были расставлены разные части тела, из которых были видны кости и вытекала кровь, их отец рубил на мелкие части, наслаждаясь зрелищем… Глаза матери валялись в стороне, вместе с ногтями, зубами, волосами и мозгом… Отец любил последнее, поэтому решил оставить на потом, как десерт. Он отдирает мясо с рук и ног, рубит мелко-мелко, перед этим доставая из них кости и превращая их в мел… Порубленное мясо он засовывал в мясорубку, перекручивал, кладя горстками на тарелки… Мел из костей он клал рядом как приправу… В дело пошли глаза, зубы и мозг… Глаза он просто положил на тарелки, по одному на каждую, зубы пошли на мел и стали приправой, а мозг он разрубил, положил на доску и сделал из него отбивную. Далее, он разложил это все на тарелки и повернулся, чтобы позвать Рафа есть. Повернувшись, отец увидел бледное лицо сына, стоящего на лестнице и боящегося спуститься. — Чего застыл? Жрать иди, Отродье. — раздался грубый голос отца. — Д-да, отец. — Ответил РАФ, отводя глаза в сторону и начиная спускаться. --… Малявка, как со мной надо разговаривать? — Белогор посмотрел на сына с яростью в глазах, а когда тот спустился, схватил за волосы и посадил на колени перед собой, а пальцы одной из рук мальца придавил к полу ногой. — Смотреть в глаза и говорить четко — Ответил парень смотря в глаза отцу и говоря чётко, несмотря на боль, что пробивала его насквозь. Он уже успел понять, что в этот раз никаких путей отступления нет, и его заставят ЕСТЬ СОБСТВЕННУЮ МАТЬ. — Эта тварь слишком много выебывалась. Мне, конечно, очень жаль, что больше не будет игрушки для половых утех, но это её вина. — Произнесло это существо, с напускной жалостью, что обычно выдавал на интервью в Шарсе, как один из пятерки самых богатых существ. — Хотя знаешь… Кое какую игрушку после себя она оставила… — Он посмотрел на мальчика хищным взглядом, наслаждаясь страхом жертвы. — Я решил, пока не станешь совершеннолетним, моей игрушкой будешь ТЫ.-- Это худший день в жизни маленького Рафа. Теперь он потерял смысл жить и шанс на спасение в один день. В день смерти его матери…