Наш рассвет наступил недавно, так почему же уже пришёл наш закат?

Очень нежный поцелуй в губы, будто лёгкое прикосновение крыльев бабочки. Его углубляют, после отстраняются. Феликс улыбается и, как обычно, целует Хёнджина в шею. Спускается ниже к ключицам, кусает их до розоватых следов и снова прислоняется к губам Хвана. Следует ещё несколько быстрых поцелуев. Сильные руки забираются под его широкую футболку, медленно стаскивают с тела и кидают куда-то в угол. Одежда приземляется с глухим звуком. Хван покосился в ту сторону, но собственные чувства и эмоции не позволяют сфокусироваться на чём-то. Даже на ласках своего парня, привычно заботливых, аккуратных и не таких напористых, какие любит давать сам Хёнджин. Он вновь закрывает глаза и пытается расслабиться под умелыми навыками. И Хёнджин не чувствует абсолютно ничего. Ни предвкушения перед нежным сплетением их тел, ни волнительного биения сердца внутри грудной клетки и сладкого томления. Нет желания целовать в ответ, водить пальцами по чужой спине, дарить удовольствие. Целовать пухлые уста своего парня, слегка оттягивать его нижнюю губу и вторгаться в рот языком. Кусать, терзать кожу, а потом зализывать незначительные ранки, поднимать на него невинный взгляд, ощущать поглаживания на своей макушке и получать улыбку в ответ. Так больно. Так пусто. Так горько и одиноко от этого осознания. Когда это произошло? Год назад? Или на новый год, когда подарок Феликса и чмок в щёку ничего не вызвал. Ему не было приятно от подарка. Ему было всё равно. Но он тогда привычно улыбнулся и принял подарок. Всё же когда-то Хёнджин мечтал совершить невозможное, лишь бы на миг увидеть в его глазах частички счастья и лучезарную улыбку. Хёнджин ничего не чувствует. Он больше не хочет прикасаться к этому человеку. Не хочет его прикосновений. Поцелуев. Объятий. Ощущать тяжёлое дыхание на своей коже, слушать низкий, бархатный голос, лихорадочный шёпот и жар чужого тела. Больше всего этого нет! Хван Хёнджин чувствует разочарование в себе. Все его старания прошли насмарку, года, что он пробыл подле некогда любимого человека, вызывают в нём сожаление. Тоска по потерянному времени, по силам и нервам, которые уже невозможно вернуть. Почему произошло это именно с ним? Почему любовь к его Феликсу угасла спустя три года? К его Феликсу, которого Хёнджин добивался почти два года. Два грёбанных года Ли держал его во френдзоне, не подпускал близко к своему телу и сердцу, мучил, изводил, чтобы в конце концов потерять к нему интерес? Феликс — словно непробиваемая скала, ещё никем не изведанная. Или дикий конь, которого ни один человек не смог обуздать, накинуть вовремя вожжи и потянуть на себя. Ворота в его мысли, внутренний мир закрыты на несколько замков, а ключи брошены в тёмную пропасть. Феликс держит всех на расстоянии вытянутой руки от себя. Он улыбается. Общается. Шутит и смеётся со всеми. Помогает с докладами тем, кто не может. Но ни один человек точно не знал, что творится на душе улыбчивого сокурсника. Хёнджин привык наблюдать за ним. Стоя в коридоре или сидя за столом в столовой. Даже в лектории находил время позалипать на парня, сидящего напротив него и упорно записывающего лекцию. Хвану было до лампочки на слова преподавателей, на их конспекты и материалы. Он приходил, лишь чтобы снова увидеть его. Длинные ноги Феликса, обтянутые чёрными джинсами — отдельный фаворит Хвана. Он кается, что иногда грешил, засматриваясь на них в том же коридоре, когда Ли стоял, облокотившись на холодную стену, а в руках держа толстую тетрадь. Его глаза всегда заинтересованно бегали по строчкам, а нижняя губа всё чаще оказывалась в плену острых зубов. Она всегда покусана до крови. Хёнджин невольно проводил по своей большим пальцем, качал головой и думал: «Зачем портишь такие красивые губы?» Но улыбка парня, его веснушки, рассыпанные по всему лицу, светлые волосы до плеч, что обычно собраны в низкий хвост, заставляли Хёнджина растекаться лужей по всем поверхностям, в любое время дня и ночи, когда перед ним появлялся ОН. Ли Феликс. Ёнбок. Герой его грёз и фантазий. Герой его желаний. Человек, на котором он мог задержать внимание, который смог овладеть его мыслями. Человек, которым он хотел не обладать, а любить, уважать, обнимать при каждой возможности, расцеловывать каждую веснушку на его очаровательном лице. Обхватывать немного пухлые щёки и мять их, чтобы получать мимолётный злобный взгляд, а затем не сильный, даже играющий, удар по рукам. «Я тебе не котёнок!» «Ещё какой котёнок» Он наедине с собой, в мыслях, звал Феликса котёнком, перед сном частенько представлял то, как обнимает его, захватывает в прочное кольцо рук. На протяжении всего времени Хёнджин хотел прикоснуться носом к его волосам, медленно вдохнуть их аромат, зарыться в непослушные пряди, заправить их за ухо. Признаваться? Или оставить на потом? Не предаваться слепым мечтам и найти себе того, кого проще заполучить? Обмануть самого себя и своё больное сердце? Хёнджин долго думал, сидя у себя в комнате на кровати, за барной стойкой и в квартире у своего друга, играя в видеоигры. «Признайся уже и не ломай драму! Как ты меня задрал со своими сердечными делами, аж тошно становится. На тебя смотреть страшно. Ты только на него смотришь и, зуб даю, думаешь о нём. Если посмотреть в твои глаза, то там точно можно увидеть отражение этого Ли Феликса» Возмущался Минхо, бил Хёнджина в бок грёбанным джойстиком. Тогда-то в его голову и пришла гениальная мысль, что нужно обязательно признаться. Феликс с ним при каждой встречи здоровается и улыбается во все тридцать два зуба: Привет! Реферат приняли? В кафе? Обязательно сходим! Ой, мне бежать нужно, до встречи. Они даже несколько раз ходили в кафе, гуляли по парку и вроде как сблизились, ему позволялись объятия за плечи, мимолётные касания к руке. И всегда получал смущённую улыбку. И он решился, опьянённый чувством победы. Хёнджин был уверен, нет, знал, что у них всё взаимно. И он наконец-то перестанет украдкой наблюдать за Феликсом и искать удобные случаи, чтобы просто прикоснуться к нему. Но получил категорический отказ, холодный взгляд, вместо любимого Хёнджином мягкого, светлого, полного надежд. «Ты мне нравишься» «Это не взаимно» Отказ, больно ударивший тогда по его израненному сердцу. Отказ от любимого человека равно удару ножа в спину. Но это не значило, что Хёнджин сдастся. Он продолжал добиваться его расположения, получая отказ за отказом, скандал за скандалом. В него летало очень много предметов, его посылали куда только можно, но сдаться равно проиграть, обмануть себя и отказаться от шанса быть с любимым. Его ждали долгие два года, полные душевных метаний, попыток опустить руки, когда каждые выходные он то напивался до беспамятства и в пьяном бреду строчил множество признаний в личные сообщения Феликса, а после Минхо его отпаивал специальным настоем, причитал, ругал и даже бил. Хёнджин забывался в учёбе, что мог не спать по несколько суток. Парень понимал, что ещё несколько месяцев такого режима и увидит Феликса только на небесах лет через восемьдесят. Но какое удовольствие он получал, замечая беспокойные взгляды Ли на своей персоне. «Ты такой идиот раз не заботишься о себе» «А ты мне всё ещё нравишься, и я жду твоего ответа» «Ты давно получил мой ответ» Два года Хёнджин жил на ножах, терпел отказы, холодность Феликса. А также съедающая изнутри тупая ревность, когда Ли общался не с ним, а с другими. Да, он мог показаться сумасшедшим, но смотреть противно было на то, как Феликса обнимал кто-то другой. Хвана часто посещали мысли, что у Ли есть кто-то другой, кого он любит всем сердцем, готов ради этого человека свернуть горы и отказаться от всего. И этот человек точно не Хван Хёнджин. Пока однажды ему не ответили согласием. «Да! Да! Да! Люблю я тебя! Мой ответ да!» Их первый поцелуй был неуклюжим и спонтанным. Феликс то перехватывал инициативу, то отступал под напором Хёнджина. Он всегда отстранялся и снова прикасался к губам Хвана. Глаза Ли были прикрыты, руки закинуты за шею Хёнджина. Щёки горели алым румянцем, пальцы сильнее сжались на его загривке. Как же было хорошо! Чувствовать тяжесть любимого человека на своих бёдрах, целовать его — опьяняет лучше любого вина. — Солнышко, ты так мило смущаешься, — шептал Хван между поцелуями, получал несильные тумаки по голове и злобное: Замолчи и целуй меня уже! Хёнджин подчинялся, целовал так, что воздух заканчивался, пульс усиливался с каждой секундой у обоих, распускал руки без разрешения, кладя их на колени, проводя по длине и укладывая на ягодицы. Феликс готовил Хёнджину каждый день. Приносил что-нибудь покушать своему горе-парню, который совершенно не следил за своим питанием. Со временем начал оставаться на ночёвку в его квартире, которая с появлением Феликса немного преобразилась: в холодильнике чудесным образом появились свежие продукты. Хёнджин в свою очередь утеплял Феликса, который даже в минусовую температуру может выйти в ветровке и не замёрзнет. Давал свои тёплые толстовки, которых у Хвана навалом. Ли сначала отказывался, но под уговорами принимал одежду парня. Милые подарки, сделанные своими руками на праздники. Поцелуи украдкой, пешие прогулки по тёмным углам парка за руки вызывали волну жара и желания поцеловать срочно и сейчас. Последующие три года отношений строились на доверии и взаимоуважении. Не без конфликтов, которые происходят во всех парах. Но они всегда приходили к примирению, долго-долго обнимались, лениво целовались, лёжа на мягенькой кровати и завернувшись в плед. Тогда было проще. Было легче. Была страсть, были чувства, которые не должны были исчезнуть так быстро. Ведь Хёнджин был уверен, что Феликс именно тот человек, с которым он хочет связать свою жизнь, доверить ему в руки свою судьбу. А сейчас чувства пропали, будто их и не было. Будто не было тех двух лет нервотрёпки. Будто не было тех ночей, проведённых вместе, не было той любви к Феликсу. Может их отношения были ошибкой, а чувства фальшивкой? Уже почти полгода Хван относится к Феликсу холодно, иногда читает и не отвечает на его сообщения, которыми Ли его заваливает. Тогда он не понимал своего отношения к Феликсу. Он ничего не делал плохого, не устраивал скандалов на ровном месте и не ревновал, терпел его приходы лишь к утру пьяным и приступы резкого приобретения чувства собственника. Секс его и подавно не интересовал. У него больше нет и не будет Феликса. Он оттягивал этот разговор до последнего. Не знал, какое решение принять и как рассказать Феликсу. Ведь сам Ли всё ещё любит! Но больше продолжаться так не может. Ему нужно срочно покурить и проветрить голову. Иначе она сейчас взорвётся к чертям. Хёнджин отстраняется от Феликса и ловит на себе непонимающий взгляд. — Что случилось? Тебе плохо? — Ли берёт его лицо в ладони, внимательно всматривается в холодные глаза своего любимого человека. Получает в ответ безразличный взгляд и неуверенное: — Нет, я, — Хван делает паузу перед тем, как высказать последнюю часть фразы, — Я просто не хочу сегодня. Он целует Феликса в лоб, подбирает с пола снятую футболку и уходит на кухню. Он оглядывается. Каждый уголок, каждая вещь напоминает о Феликсе. Немытая чёрная кружка на столе, принадлежащая парню, открытая пачка печенья, которое любит Ли, висящий на стене фартук для готовки тоже его. Блядство! Вся квартира пропахла Ли, вся квартира заставлена его вещами и каждый уголок напоминает ЕГО. Хёнджин стремительно выходит из кухни и направляется к выходу. Хватает с вешалки ветровку и впопыхах надевает её на себя. Путается в рукавах и чуть не сшибает ключницу. Парень наконец-то выпутывается из куртки и надевает её нормально, поправляя часть с капюшоном. — Ты куда собрался на ночь глядя? — непривычно строгий голос останавливает Хёнджина. Он замирает на несколько секунд, всё ещё держа воротник ветровки в пальцах. Медленно оборачивается и перед его взором предстаёт перекошенное от гнева лицо Феликса. Парень стоит, облокотившись на косяк. Одна рука безвольно висит вдоль тела, а вторая расположена на боку. — Мне нужно подумать, — честно отвечает Хван и продолжает одеваться. Натягивает на себя белые кроссовки и оперативно завязывает шнурки, — прогуляюсь и приду назад. — Подумать? — Ли Феликс уже шипит, как разозлённый кот. Ему нужно только выгнуться дугой, а волосы на голове должны встать дыбом, — Ты не охренел часом? Меня достало твоё холодное отношение ко мне. Я тебя чем-то обидел? Слишком много вопросов, хочется сбежать и больше никогда не встречаться с его взглядом, с его личностью в принципе. — Ты меня не обидел, — выдыхает Хёнджин и откидывает голову назад. Феликс настроен серьёзно и добьётся своего, скрывать свои настоящие чувства больше нет смысла. Разговора не избежать. — Так в чём проблема?! Что за совершенно блядское отношение ко мне? Сообщения игнорируешь по несколько часов, можешь даже не отвечать до приезда домой, во время прелюдий сбегаешь и на меня совершенно не обращаешь внимания. Я требую разговора. — Ладно! Я тебя больше не люблю, Ликс. Прости, но это так и есть. Я сам не понимал этого долгое время, всё ломал голову, жить нормально не мог всё это время. И до меня буквально недавно дошло. Я скрывал, думал, пройдёт, что у меня какое-то помутнение. Но, Ликс, я правда остыл к тебе. Он сделал выбор. Как говорится: тайное всегда становится явным. Феликс поджимает губы и сжимает пальцы в кулаки. Дышит несколько раз через нос в попытках остыть и не натворить дел сгоряча. — М, ясно. Я догадывался, что к этому и идут наши отношения. Частые конфликты, твоя отстранённость. Всё это указывало на то, что я тебе больше не нужен. Но я дурак ещё тот, продолжал думать, что у тебя проблемы на работе, пытался поддержать. Я не злюсь, просто не понимаю, если ты всё понял, то зачем нужно было скрывать? Делал больно и себе, и мне, — он замолкает. Смотрит на Хёнджина не отрываясь, — Думаю, что на этом моменте нам нужно закончить наши отношения. Я съеду сейчас же Без криков, скандалов. Феликс скрывается в их бывшей комнате. Хёнджин думал, что будет куда сложнее, но, к счастью или сожалению, всё прошло гладко. И ему стало совсем немного легче от этого расставания. Он слышит копошения в шкафу и лёгкий шелест одежды, Феликс собирает самые нужные вещи. А после он выходит из комнаты с сумкой в руках. И говорит на прощание: Приеду за остальными вещами завтра. Пока, Хёнджин. Дверь за ним закрывается раз и навсегда.