Interview with Stay

      — Наше интервью близится к концу. Как тебе наши посиделки? Комфортно?       — Да, я даже и не ожидала, что наша беседа пройдёт так мило и интересно. Я рада тому, что получила преглашение на эту съёмку. Два часа так быстро пролетели. — Стей улыбается смущённо и смотрит на поп фильтр микрофона перед собой.       — Мы правда рады тому, что ты согласилась. Такого рода видео на нашем канале очень непривычны и для нас и для наших зрителей, но нам было любопытно попробовать новый формат. Спасибо за твоё участие. — Интервьюер кидает взгляд на планшет для листов, лежащий рядом, и сверяется с планом интервью. — У меня остался последний вопрос, ты не против?       — Да, конечно.       — Мне интересно как ты чувствуешь мемберов? Знаешь, может для тебя у них разный вайб? Ассациируешь их с каким-то местом или явлением? Вспоминаешь о них, когда видишь что-то определённое?       — Ох, я поняла о чём ты. — Она кивает и улыбается.       — Расскажешь о своих ощущениях?       — Да, с радостью. — Стей откидывается на спинку мягкого кресла и чуть ближе к краю стола пододвигает микрофон, чтобы звук был таким же чётким, как раньше, в независимости от того как она сидит.       — Начнём с лидера?       — Да, пожалуй. — Она задумывается на пару мгновений, а потом вдохнув побольше воздуха, начинает рассказ об ощущениях. — Крис был бы этим шампунем, который был у нас в детстве. Не знаю, наверное, он выпускается и сейчас, но я помню его с того момента, когда была маленькой. Он не щиплет глазки, когда попадает на слизестую и вкусно пахнет. Крис был бы тёплым зелёным чаем в прохладную погоду и киндером со злаками. Пасмурной погодой за окном и днём, в который тебе никуда не нужно выходить. Он был бы любимым фильмом, который ты можешь пересматривать из раза в раз и тебе не надоест, потому что он вызывает у тебя чувство спокойствия и контроля ситуации. Чан - это первая полученная хорошая оценка после долгих усилий в изучении предмета. Он лёгкие похлопывания по плечу в момент грусти и, наверное, полупустой блистор от таблеток, которые тебе прописал врач, но ты забываешь принимать их во время. Крис те самые пять минут прощания с любимым человеком перед его отъездом на платформе рядом с поездом. Момент, когда ты понимаешь, что не увидишься с ним долгое время или уже никогда. Чан - это коллекция закончившихся чёрных гелевых ручек в первом ящике стола. Ты не знаешь почему собираешь их, но расстаться с ними не можешь.       Стей замолкает, давая понять, что она закончила говорить о Чане, и смотрит на реакцию интервьюера. Тёплая улыбка говорит о приятном шоке от сказанного.       — Ого, ты так точно описала свои чувства. Уже думала над этим вопросом?       — Иногда я рассуждаю в слух о таком. — Она смущённо смеётся и пожимает плечами.       — Ох, мы все этим грешим. Те самые интервью ночью для пустой стены. — Интервьюер смотрит в объяктив, стоящей за спиной Стей, камеры и понимающе кивает зрителям. — Теперь Минхо?       — Минхо - это поездки в разные города на машине, он громкое подпевание песням с опущенными окнами так, чтобы слышали все, кто проезжает мимо. Перекусы на заправках ночью, вредные и очень жирные, но самые вкусные. Он смазанные фотографии в телефоне и видео, снятые с фильтром под плёнку. Минхо те самые мармеладки, посыпанные сахаром с неразборчевым вкусом, то-ли малина, то-ли ежевика. Минхо был бы коричневой кожаной курткой с металлической бляшкой на ремне внизу, которая звенит при ходьбе. Он был бы решением выйти на балкон и покурить в пять утра в конце лета. Он вкус неотчищенного мендаля, который ты достаёшь из упаковки ассорти, купленной в магазинчике под домом. Он тот, твой самый любимый, вишнёвый бальзам для губ. Минхо был бы парой неброских, но важных сердцу браслетов из бусин на правом запястье, обязательно парных. Он рассыпанные по полу конфети, которые ты уберёшь завтра, потому что сегодня тебе уже лень. Минхо те звёздочки для оформления скетч буков, которые липнут к рукам и впиваются под ногтевую пластину. Он пористый шоколад в голубой упаковке, белый и молочный, нежно тающий на языке. Самый вкусный для того, чтобы пить с чёрным чаем с ароматом лесных ягод.       — У меня он ассоциируется ещё и со спортивными костюмами, они оверсайз размера и исключительно серые! — Восклицает интервьюер и щёлкает пальцами. — С глубоким капюшоном на толстовке, чтоб за ним можно было спрятаться от посторонних глаз.       — О, да, есть в этом что-то комфортное.       — Перейдём к Чанбину?       — Чанбин был бы маленькой чашечкой крепкого кофе в новой булочной, без сахара и молока, на фарфоровой тарелочке с розовым клубничным донатом. Он был бы рассветом перед важным, но счастливым днем. Он - это просмотр семейных архивных видео про посиделки за настольными играми при включённых фонариках, когда посреди вечера внезапно отключают свет. Чанбин - это смех, который вырывается из тебя, когда твой любимый человек шутит, даже если не смешно. Он запах сосны в лесу после дождя. Долгие объятия со спины возле плиты утром, пока готовишь сырники по маминому рецепту. Он то чувство, когда после долгого и тяжёлого дня ты снимаешь свои туфли на высоком каблуке и идёшь по кафельной плитке в ванной. Чанбин - это то чувство спокойствия и комфорта, которое ты можешь ощутить рядом с близким человеком, когда вечером смываешь макияж и не боишься, что тебя высмеют за несовершенства кожи, покраснения и высыпания, маленькие шрамики, которые ты получила в детстве, когда упала с велосипеда и шелушения на кончике носа. Он чаевые, которые ты оставляешь в счёте весёлому, но немного уставшему за полный рабочий день, официанту, который поднял тебе настроение своим обслуживанием. Чанбин - то чувство, которое ты испытываешь, когда за окном грохочет гром, а ты больше не боишься его и не бежишь под одеяло прятаться, как в детстве.       — От твоих слов аж мурашки по коже бегут. Так нежно и трогательно. — Интервьюер, сидящий напротив Стей проводит руками по предплечьям и забавно ёжится. — А что на счёт Хёнджина? Кем бы он был?       — Хёнджин? Мм... Наверное, я прозвучу банально, учитывая то, что это его хобби, но Хёнджин был бы инструментом для творчества. Я могу так выразиться? Думаю, да. — Стей кивает сама себе, разришая использование именно такого слова. — Акварелью. Такой, которую разводят с водой почти до прозрачности и рисуют на бумаге кляксы-пузыри. Разноцветные и в большом количестве. Когда ты увидишь это впервые, ты даже не поймёшь, что же это такое. Но отойдя всего на пару шагов назад и приглядевшись, увидишь невероятную красоту, показанную чистым сердцем, таким же чистым, как у маленьких детей, совсем не опороченных и открытых миру. Он небольшое зеркало, которое ты облепляешь воздушным пластелином по контуру и ждёшь, когда он высохнет, а потом красишься, смотря в него и чувствуешь тепло и гордость за саму себя. Хёнджин ощущается, как вечно холодные руки, которые ты греешь в карманах тоненькой ветровки глубокой осенью, он тёплый шарф, купленный в секонд-хенде в день скидок, который ты теперь таскаешь беспрерывно. Наверное, он первый поцелуй зимним вечером, в свете жёлтого улечного фонаря под снегопад. Когда тебе так волнительно и хорошо одновременно, что бабочки в твоём животе разёдают его стенки. Хёнджин - это ощущение ожидания гостей в твой день рождения, когда стол уже накрыт и ты весь такой красивый ждёшь звонка в дверь.       — Я соглашусь с тем, что он был бы чем-то творческим. Это прямо ассоциируется с ним. Долгое упорство и хороший результат. А Джисон?       Стей тянется за белой кружкой воды, стоящей рядом с микрофоном, и бросает взгляд на рисунок на ней. Милый логотип с лицом автора канала в стили чиби ярко выделяется на белом фоне. Стей отпивает из кружки, давая себе секунду на перевод дыхания и для того, чтобы увлажнить пересохшее от долгих разговоров горло. Затем продолжает:       — Наверное, Джисон был бы моей комнатой в доме в родном городе. Полумрак из-за вечно выключенного света, зашторенные окна даже днём. Стены, обвешенные законченными алмазными мазайками. Они яркие и не считаются между собой, но от этого и делают мою комнату именно моей и не чьей больше. Той, которую я ни с чем не спутаю. Джисон был бы подставкой под горячее на рабочем столе с круглым отпечатком от пролитого кофе на ней. Подсветкой на потолке, светло-фиолетовой. Был бы маленьким проектором космоса ввиде астранавта со звёздочкой в руках. Он был бы стеклянной бутылкой из под гранатового сока с высохшими гипсофилами рядом с матрасом на полу. Джисон - это не заправленная кровать и разбросаные на ней плюшевый игрушки в большом количестве. Он вырваные листы из зелёной тетради в клеточку, затупившийся простой карандаш с сгрызанной розовой резинкой на верхушки. Он ассоциируется у меня с эмоцией возмущения, которое ты готов транслировать всему миру, показывать то как ты негодуешь и не согласен с чем-то. Джисон - это не ровно наклеенные бежевые пластыри на фалангах пальцев, на которых ты рисуешь причудливые рисунки, как на гипсе, когда твой друг ломает руку. Ещё он чувствуется, как ожидание выхода фильма, снятого по твоей любимой книге, когда ты считаешь дни до премьеры и планируешь своё расписание так, чтобы в этот день тебя ничего не отвлекало и ты смог по полной насладиться.       — Дай догадаюсь, он был твоим первым биасом?       — Да. — Стей смеётся и прикрывает глаза. — Это так очивидно?       — Не так часто айдолов ассоциируются со своей комнатой. Я просто предполагаю. Наверное, он много значит для тебя?       — Первый биас, как первая любовь. У тебя могут быть влюблённости и увлечения после него, но ты всегда останешься в тёплых чувствах к своему первому.       — Да, ты права. Мы все иногда вспоминаем свою первую любовь. Кем бы она не была. — Интервьюер выдыхает тихо и с улыбкой. Стей кажется, что сейчас все в студии на секундочку вспомнили свою первую любовь с настольгией. — Кем был бы Феликс?       — Пыльной книгой, которая завалялась в углу уже с прошлого года, но которую я каждый раз обещаю себе прочитать. Переводными татушками, которые начинают смыватьсь на следующий день после нанесения. Летом в деревне у бабушки и походами там на речку, камышом, который и не камыш вовсе, а рогоз. Старым, но любимым диваном на чердаке с самодельным пледом, на котором от рыжего, дворового кота осталось немного шерсти. Он рисунки на полях в школьной тетрадке и вмятены после них, которые остаются, когда пытаешься их стереть. Феликс маленькие милые голубые блакнотики на пружинке, которые ты покупаешь перед каждым новым учебным годом, обещаешь себе вести их, но даже не открываешь ни разу, потому что жалко портить своим кривым почерком ровные листочки. Он кубик Рубика, который ты не собрала ни разу с момента покупки, потому что так сильно запутала, что даже видео уроки в интернете не могут тебе помочь. Он та песня, которую тебе рекомендует послушать незнакомый парень, на тусовке вашего общего приятеля и она, эта песня, становится твоей любимый на ближайшие несколько лет, она проходит с тобой и грустные и весёлые моменты, которые спустя года ты будешь с улыбкой вспоминать при прослушивании. Феликс был бы домашним попкорном, который ты греешь в микроволновке перед вечерними посиделками перед теликом. Он почему-то постоянно подгарает, хотя ты ставишь его совсем не на долго.       — Причём определённо сладким! Карамельным!       — Или фруктовым. Тем, который разноцветный.       — Да! Есть какой-то схожий вайб! — У интервьюера загораются глаза и Стей даже не сомневается кого биасит её собеседник. — Поговорим о Сынмине?       — Я чувствую Сынмина, как уютный зимний вечер, в преддверии Нового года. Он был бы этим духом праздника, который витает в воздухе, когда ты наряжаешь ёлку. Старыми игрушками, которые достались тебе ещё от маминого детства. Они стеклянные, иногда странные на вид, но очень дорогие сердцу. И вот, вроде, ты не был в мамином детстве, и не знаешь всю историю этой ёлочной игрушки, но почему-то она так ценна для тебя, что ты берёшь её в руки так аккуратно, боясь уронить и разбить, вешаешь в самый центр и любуешься. Сынмин был бы семейными шутками за праздничным столом и запахом самой вкусной маминой еды. Он искусственные, слегка запылившиеся от времени, лианы под потолком, заказанные с интернет-магазина. Сынмин - это твой первый скейт, на котором ты учился кататься, но сейчас у тебя уже новый и ты хорошо делаешь трюки на нём, но когда находишь на балконе среди хлама тот самый первый и видишь как сильно истрепался грип, то вспоминаешь как тепло и весело было в тот момент. Он та самая кампания друзей: скейтеры, велосипедисты, ребята с самокатами и долгие прогулки до вечера на школьном поле. Сынмин - это самостоятельное изучение астрономии и астрофизики, то к которому ты приходишь в осознанном возрасте, не потому что надо, а потому что хочешь. Он лекции на айпаде в три часа ночи, он конспекты, написанные мелким почерком, которые ты пытаешься заучить в ночь перед экзаменом.       — Что самое интересное, ты не сказала о том, что он ассоциируется у тебя с щеночком. Это, наверное очевидно и немного банально, но мне интересно, почему нет? — И через пару мгновений, пока Стей задумалась над вопросом, добавляет. — Я имею ввиду, почему он не ассоциируется у тебя с чем-то милым?       — Даже не знаю. Может, потому что я смотрю на него немного подругому. Он один из тех людей, которых я воспринимаю, как мотивацию к действиям.       — Расскажи поподробнее. — Интервьюер складывает перед собой руки на столе и заинтересованно смотрит на девушку.       — Он мой пример для подражания, если можно так выразиться. Я получаю от него большое количество сил для выполнения тренировок или домашних задач. Когда ты вроде выдохлась за целый день, а потом всё равно встаёшь и работаешь дальше. Садишься за какое-то приятное выполнение работы, а потом кайфуешь от этого.       — Хочешь сказать, что он тебя вдохновляет?       — Он муза всех моих творческих экспериментов посреди ночи. — Гордо заявляет Стей.       — Хорошо, у нас остался последний, но не по значению. Как ты чувствуешь макне?       — Он фотоальбом с паларойдами. Заполненный полностью, настолько, что невместившиеся фотографии выпадают каждый раз, когда ты берёшь его в руки, потому что они лежат просто между листов, ничем не закреплённые. Паларойды с самыми тёплыми воспоминаниями, милыми моментами, фотками семьи и близких друзей, соседской безпородистой собаки, которая подбегает к тебе каждый раз, когда видит и ты терпишь её за ухом. Чонин бутерброд с докторской колбасой и сыром, запечённый в микроволновке на пежамной вечеринке с близкой подругой. Он прогулка по набережной поздно вечером и катание на скейте. Нет, даже не так. Он попытка научится кататься на этом скейте. Что-то есть у них с Сынмином общего в этом плане. Он фонарик на кнопочном телефоне твоего дедушки, почти разгаданный судоку, столбик деления на девять рядом с почти решённым примером по алгебре. Чонин - это недопитый энергетик, который остался стоять на полу, когда ты убегала из дома, потому что уже опаздываешь, к концу дня он уже выветрился, но ты всё равно допиваешь его, потому что жалко выбросить. Он лайнер для подводки глаз, ещё не распакованный и красивый,обещающий тебе красивый макияж. Чонин - это новый открытый тюбик мятной зубной пасты, той которая трёх цветная, в стаканчике на раковине в ванной.       — Ох, потрясающе. Это был мой последний вопрос, больше у меня для тебя ничего нет, - смеётся интервьюер. — Я ещё раз благодарю тебя за этот вечер и разговор, мне было очень интересно и приятно болтать с тобой. Надеюсь, мы ещё не раз увидимся в стенах нашей студии.       — Мне тоже было приятно. Это мой первый опыт в подкастах.       — А на этом у нас всё. Подписывайтесь на наш канал, включайте колокольчик, чтобы не пропустить обновления, ставьте лайки, если вам понравилось видео и пишите в комментариях своё мнение о новом формате. Хотите больше подобного контента? Не забудьте заглянуть в описание видео! Пока! — Интервьюер мило улыбается в камеру и машет рукой зрителям. Экран понемногу темнеет под приглушонные голоса съёмочной группы, вскоре полностью превращаясь в чёрный прямоугольник, а подсказки на экране рекомендуют похожие видео.