В тишине умру я.

"Тишина не так тиха, Пусть внутри кольцо из мук. Звук часов и трель сверчка И твоего сердца стук. Слышу, как ты дышишь тихо Темп один у нас есть ровный Я не знаю, есть ли выход Из хода моих мыслей спорных. Предстоит мне умереть, Заскрипит лишь снова дверь Не хочу в глаза смотреть, Страшно, страшно мне, поверь." Точно, тишина. Ее прерывало лишь оглушающее тикание настенных часов. Тик-так, тик-так.. В лунном свете сверкали зелёные глаза, Цеппели только закрыл дверь балкона и ложился спать. Комната ощущалась особенно пусто, или это он чувствовал себя так странно после трех сигарет за раз. Их как раз столько и оставалось, а мастер Лиза-Лиза не даст больше, так как мало того, что плохо относилась к тому, что итальянец взял себе ее вредную привычку, еще и в последний раз он просил у нее пачку несколько дней назад. А по-другому свою порцию никотина и табака никак не получишь – женщина была единственной, кто мог контролировать поступающие на остров вещи. Он волновался, не знал, почему. Не мог уснуть. Привкус шоколада оставался где-то на кончике языка, учитель предпочитала какое-то дорогое и вкусное курево. Цезарь уже умылся и почистил зубы до ночного ритуала на балконе, хотя, наверное, стоило после. Только глянув в сторону двери ванной, он лёг на старый матрас. Скрипучие пружины сразу запели мелодию будто на ненастроенном инструменте. Он жил здесь еще когда впервые попал на остров после смерти отца, которого он увидел только раз за много лет, и почему-то все равно грустил. Блондин искренне ненавидел родителя за его уход, но последним его проступком проникся. Нет, вины он не чувствовал. Но хотел отомстить им. Людям из колонн. Они забрали отца, скорее всего не только на тот свет, но и еще раньше, когда он только ушел, он покинул своих детей и оставил на попечение старшего брата, коим и оказался Цезарь. И снова мысли об этом. Эмоции при подобных размышлениях были не так приятны, но больше в этой спокойной ночи ничего в голову не приходило. За дверью слышны шаги. Это не стук каблуков, и не топание по холодным полам замка. Это точно не Лиза-Лиза или другие два тренера. Они все ближе. Сьюзи пришла забрать вещи на стирку? Но в дверь раздается гулкий стук, с которым девушка бы никогда бы к нему не пришла. Это мог быть только один человек, эту мелодию на дереве зеленоглазый узнал бы из тысячи, товарищ всегда стучал именно так. Скрип старой двери сопровождает слова Джозефа. Замок был давно сломан, и зайти просто так не составило трудности. – Не спишь? В ответ только тяжелый вздох. Но по нему было понятно, что владелец комнаты бодрствовал. – Ты снова курил? Джозеф проходит в комнату, а Цеппели не смеет возразить. Сил и настроения на это абсолютно нет. Младший закрывает за собой дверь, по-свойски следуя до кровати итальянца. Его комната была точно такой же, просто в другом конце коридора. Он садится на край кровати у головы блондина, закрывая ему свет из окна. Ого, Элизабет сняла с него маску на последнюю ночь? Видимо, сжалилась, наконец. ДжоДжо переходит на шёпот. – Тебе тоже не спится? Последний день здесь. Не хочется проводить его во сне, как бы не хотелось отдохнуть перед финальным экзаменом от Лизки. Усталым тоном ему отвечает голос Цеппели, что сложил пальцы в замочек за головой, делая из них импровизированную подушку. – Не называй её так. Отвечать ему, как обычно, не хотелось. Джостар казался ему слишком приставучим, но если задуматься о том, что после всего они больше не увидятся - Цезарь просто не выживет без этих постоянных "Ты знал, что происходит у немцев на базах?" и "Как спалось, Цезарино?". Наверное, сейчас последний раз, когда они могут поговорить. Сказать все, что могли бы. Всё равно сон не шёл, а в легкой расслабленности после курения хотелось.. Не совсем понятно, чего, но Джостар рядом этому чувству сейчас явно чем-то помогал. Парень молчит ещё немного, будто собираясь с мыслями. – ДжоДжо, что ты будешь делать после того, как мы победим? Британец был настроен не совсем на серьезный разговор, но, кажется, был готов сейчас обсудить эту тему. Нечасто же блондин вообще не игнорирует его и сам что-то спрашивает! Еще и в последний день.. Не стоит упускать возможность. – Я бы.. Вернулся к бабуле Эрине, дяде Спидвагону и Смоуки. Они точно ждут меня. И снова тишина. Нет, Цезарь не был заторможенным, просто.. Скорее думал о словах собеседника. – А что будет, если ты не вернёшься? Они смогли бы прожить без тебя? Брюнет смотрит на него с явным вопросом. Что случилось-то? – Ну.. им было бы грустно, наверное, но скорее всего да. Вполне спокойно ответил Джозеф, глядя на лицо парня в потёмках. – А меня.. Ждут мои братья и сестры. И я правда не знаю, где и как они сейчас. Тик-так, тик-так.. Часы продолжают считать секунды. А Цезарь продолжает говорить: – Самая старшая из моих сестер должна смотреть за остальными, но я все равно волнуюсь, знаешь.. Ради них я с четырнадцати лет работал на итальянскую мафию, лишь бы прокормить их. Я даже.. убивал людей ради своей семьи. И это стало для меня чем-то обычным. Странно, но обладатель голубых глаз не перебивал его, внимательно слушая. История Цезаря?.. Ему реально было интересно это выслушать все это время. – Когда я возвращался домой, мне всегда было хорошо. Мне было спокойно со своей семьей, как бы я не надрывался ради них. Просто.. Джулия слишком мала, чтобы забирать с моих плеч эту чертову ответственность за всех остальных. Снова вздох. На этот раз брюнет все-же решил перебить его грустные мысли вслух. – Цезарь, почему ты говоришь так, будто тебя абсолютно точно убьют? Вместе мы победим Эйсидиси, Вамма и Карса и вернемся домой. Цеппели вдруг решает поменять позу, и ложиься набок лицом к ДжоДжо, глянув на своего ночного утешителя. – Мне хочется в это верить. И уводит взгляд куда-то в темные углы комнаты. – Так верь. С таким настроем фиг ты их победишь. Ну сам подумай, есть же шансы. Теплая рука Джостара приземлилась на плечо, как бы приободряя. – Я впервые слышу о том, что ты как-то переживаешь, господин холодное сердце. А лицо старшего утыкается в подушку, и его слова слышно приглушенно. – И больше не услышишь, sciocco. (итал.- дурак) ДжоДжо не особо нравилось, когда он говорил что-то на итальянском. По крайней мере потому, что обычно он его так обзывал. Или на эмоциях просил заткнуться. Но звучало это.. Ну, ему нравился этот язык. Красивый такой. Может, если бы блондин не злился на него на родном, он бы и не смог задуматься о том, как изящно это звучит. – Да не дуйся ты. Почему ты так не любишь говорить со мной? Сначала ты мне казался тем еще дураком, а сейчас.. Я или так давно с людьми нормально не говорил, или мне правда хочется именно тебя послушать. Ответа дальше не следует. Опять обиделся непонятно на что.. Итальянец всегда был таким. ДжоДжо знал, что мог его разболтать, но не было ни времени, ни подходящего момента. Будто пытаясь достучаться до лежащего рядом, Джозеф потряс его за плечо, хотя за счет того, что делал это он вяло, это выглядело, как поглаживание. – Ну и ладно. Дальше молчи. А рука остается, и еще немного посидев в тишине, вдруг на голубоглазого находит та же волна уныния, что действовала на Цезаря. – Давай после битвы с людьми из колонн вернемся домой, а потом.. Может, еще потренируем хамон? Вобщем.. Хочу увидется с тобой потом. Ответом послужил кивок и тихое "мгм" из под подушки как знак согласия. – И вообще подвинься, я спать хочу. Обычно сразу после такого Цез бы точно его прогнал. Но уверенный в том, что он совсем скоро умрет, подумал.. почему нет? Пусть останется здесь. Блондин двигается, как раз открывая свое лицо взору ДжоДжо, который как назло лёг к нему очень близко. Он успел только улыбнуться, а итальянец сразу отвернулся к стене. – Спокойной ночи, Цезарь. Все хорошо будет, не хандри. Почти сразу после этого старшего сковывают руки Джостара, заключая в обьятия. Не хотелось даже сопротивляться, и он только слегка пихнул брюнета локтем, дальше только закрывая глаза. А тот, осознав свою власть, прижался чуть сильнее. Его лицо было в районе шеи Цезаря, а выдохи приходились ровно на неё. Такое странное ощущение, его никто так не обнимал. По привычке с тренировок его вдохи и выдохи были синхронизировано с Джозефом и итальянец отвлекся на то, что слушал их общее дыхание. Оно было.. Будто одно на двоих. Такое хорошее чувство. Все-же молчать иногда будет лучше любого разговора. – От тебя все еще воняет сигаретами. Еще несколько секунд и ладонь блондина тянется к чужой что была у его груди, касаясь ее и слегка сжимая, впоследствии даже переплетая пальцы между собой, получая своеобразный замочек из их рук. – Заткнись и спи, Джозеф. Где-то внутри у него бурлила идея, что ему сейчас почти все позволено, и будто напоследок перед сном желая сладких снов, голубоглазый оставил на задней части шеи парня, что лежал с ним в одной кровати сейчас, легкое касание губами, а дальше лежал, уткнувшись лицом в его волосы и засыпая. А жертве всех этих манипуляций стало наоборот.. Странно щекотно, и все же.. Очень тепло. Жаль, конечно, что лежит он сейчас не с какой-то девушкой, а с Джостаром, но.. скоро предстоит решающая битва, стоит дать себе расслабиться хоть немного. Хотя так даже ни с одной девчулей не посидишь. Им он не доверял – никогда не оставался спать в одной кровати после свиданий, даже если заканчивались они сценами взрослого характера. Вот так лежать и одновременно дышать было пределом доверия итальянца. Неужели и этому надоедливому парню он так доверяет? Или просто привык быть с ним все время. Правда, наверное.. Без него будет очень одиноко и скучно. Его пальцы слегка дергаются во сне. Проходит много минут, а Цезарь всё не отпускает его ладонь. Сон не шёл, но сидеть и думать так, наверное, лучше, чем в одиночестве. Проходит достаточно даже для того, чтобы у него затекла рука. Ну.. по идее стоит перевернутся в другую сторону, просто ДжоДжо спит. Вот бы его не разбудить, он может снова начать говорить, или.. к себе уйдет. Блондин считал уже себя идиотом, потому что подумал, что второй вариант для него будет более плохим. Как одинокая девочка цепляется за любые знаки симпатии к ней. И все-же переворачиваясь обратно и смотря на сонное лицо британца обнимает его в ответ, держа глаза открытыми. Его лицо было слишком близко. Интересно, что ему снится сейчас? Он так спокоен, наверное, что-то хорошее. За время на острове Цез смог привыкнуть к нему как к чему-то, что всегда рядом. И хотел бы, чтобы он был рядом и дальше. Как бы иногда не раздражали его странные истории и вопросы. Вспоминая то, как он поцеловал его шею, Цеппели от резкого желания делает то же, только в щеку. И стоит ему вернутся на исходное положение на подушке, чуть крепче обвивая его тело руками, как веки спящего поднимаются. Вовсе он и не спящий, с момента, как итальянец развернулся. – Не туда целишься. Он прошептал это и улыбнулся, затем потягиваясь к зеленоглазому, пока у того будто сердце сталл биться в несколько раз чаще и сейчас бы ко всем чертям выпрыгнуло и упало с окна. А пока Джозеф, показывая "правильное направление" или куда надо целится, чмокнул блондина уже в губы, а затем с улыбкой лег обратно. – Кстати от тебя очень приятно пахнет, когда табак выветривается. Как вообще ни в чем не бывало, решил лечь удобнее и слегка опустился, утыкаясь головой в грудь парня, и в итоге больше ничего не говоря. Как никогда итальянец хотел, чтобы его дурацкий голос звучал сейчас. Хоть что-то, пусть хоть начнет рассказывать истории из своего детства не в тему.. Но вскоре было слышно тихое сопение. Джозеф уснул. Но вот Цезарю в ту ночь так и не удалось.