Ночью в Нью-Пари

      Лу имела статную осанку и изумительные широкие плечи, которые Иво Мартен ласково касался тыльной стороной ладони во время ожидания автомобиля, а ещё холодные голубые глаза, с призрением и настороженностью смотревшие на очередной пир во время чумы, и тяжёлый хук справа — по обстоятельствам. У неё был скверный характер, чрезмерная импульсивность и собственное мнение. И сегодня она как всегда не молчала:       — За бумажки посадишь? — спросила с иронией, некоторым упрёком и диким желанием закурить. — Или буду кофе с чаем таскать, а потом поглубже прогибаться в пояснице у тебя в кабинете на обеденном перерыве?       Подул ветер. Заколыхался белый тюль, выглядывавший из открытой двери. Сонный Нью-Пари, неосвещённый балкон и только они вдвоём, пару минут назад вернувшиеся с официального приёма. Приор предложил остаться — она согласилась.       — Лу…       Иво потёр переносицу, зажмурился, забывая всё пережившее за этот утомительный день, переключаясь, настраиваясь на нужный лад. Один в обществе, с ней — совсем другой.       — Завтра приступишь к новым обязанностям. К каким именно, узнаешь на месте.       Лу провела ладонями по платью, рельефному, украшенному серебристыми пайетками-чешуйками, бисером и ещё не пойми чем, с силой сжала подол, отведя взгляд в сторону. Потом одёрнула себя. Она хотела снять это платье. Размер был её, но фасон просто жуть. Приталенное, сковывающее движения, облегающее всё, что только можно.       «Сука, ещё и дорогущее. Порвать жалко»       Мартен молча прошёл куда-то за спину псионички, наверняка в спальню. Всё? Разговор окончен?       «Довыделывалась»       Лу обернулась — Иво, снявший форменную тунику, нёс два стула. Он оставил их друг напротив друга возле неё, подтащил столик, стоявший совсем недалеко, лёгким жестом пригласил сесть. Она устало рухнула на сидение, кинула на полированную поверхность чёрного дерева совсем небольшой клатч, подходивший под образ. В него Рид чудесным образом запихала пачку сигарет с зажигалкой и телефон. Продолжила, уже понимая, как это было бессмысленно:       — И всё же я… Нет, я принимаю твою точку зрения, но… Бесит. Я уже сработалась с Кеем, привыкла.       Приор опустился рядом, расстегнул манжеты на чёрной рубашке, затем пуговицы, идущие в ряд. Лу задержала взгляд на открывшемся подтянутом торсе…       — А как же изначальная твоя цель — «финансовая заинтересованность»? На новом месте твоя заработная плата будет не меньше.       Девушка усмехнулась.       — Иво…       Прикусила губу.       «Иди к чёрту»       — Не сердись, — продолжал Мартен. — Я себя не прощу, если ещё одна адресованная мне пуля зацепит тебя.       Лу сдалась, уже не понимая, зачем завела этот разговор. Накипело из-за всего разом? Пожалуй.       — Ладно, хрен с этим…       Рид не придала значения тому, как начала, не скрывая себя, ругаться при Приоре. Вылетало и раньше. Но именно, что вылетало. Сейчас иначе, раскованно, естественно. Баретти подавился бы слюнями, если услышал.       Она наклонилась, потёрла ноющие щиколотки, плавным движением руки провела по напряжённым икрам. Ноги жутко болели от высоких каблуков.       — Издевательство над женщинами. И что в этом красивого?       На лице Иво возникло подобие лёгкой улыбки. Он подметил:       — Ты стала ходить уверенней. Появилась грация.       — Грация мешка с картошкой?       Низкий и ровный смех Мартена рассеялся в бархате тихой ночи Центра.       — Ты себя недооцениваешь.       Лу потянулась к застёжке на туфлях, представлявших из себя хитрое сплетение белых тоненьких ремешков. Застегнуть обувь получалось с трудом, а расстегнуть... Рид вздохнула, чтобы не использовать слово покрепче. Ей не хватало терпения.       — Да что ж такое…       Иво накрыл пальцы девушки своими, мягко увëл её руки в сторону. Он, удерживая за щиколотку, поднял одну ногу, ловко освободил от стискивающих ремешков. Потом настал черёд второй.       «Руки тёплые, даже горячие», — пролетело в мыслях псионички.       Иво действовал быстро, точно и мягко. Лу засмотрелась на то, как кружили его тонкие бледные пальцы… Туфли остались небрежно лежать возле стула.       — Ты избавил себя от моих психов. Спасибо.       Мартен не убрал ноги псионички со своих коленей, наоборот мягко надавил на них рукой, когда она шевельнулась, дабы опустить стопы на пол.       — Оставь. Подогрев не включен, простудишься.       — Ок. Я закурю?       — Не спрашивай.       Лу кивнула, больше не спросит. На столике с прошлого раза осталась пепельница, появившаяся в апартаментах Приора после того, как он узнал о привычке Рид. Вчера они также сидели здесь. Иво играл. Лу, подперев голову рукой, неторопливо курила. Между тем Нью-Пари утопал в ночных огнях и вместе с псионичкой слушал завывание виолончели…       Рид зажала сигарету между зубов. Щёлкнула зажигалка. Маленький огонёк освятил её хмурое лицо и сведённые к переносице брови. Она затянулась торопливо и жадно, изголодавшись по свободе за вечер, проведённый в высшем обществе. Запрокинув голову, выгибаясь, разлетающейся струёй выдохнула дым.       Иво не отводил от девушки взгляд. Смотрел на стройное и сильное тело, на его изгибы, на светлые волосы, волнами свисающие через спинку стула. Лу шёл белый цвет. Шло и это отвратительное, по её мнению, платье. Она сказала ему о своём недовольстве сразу в лоб. Он лишь улыбнулся и помог застегнуть тоненький замочек на спине. Единый, какой же Лу была живой, настоящей, прямолинейной. Пугающе самой собой. Всё это сводило его с ума.       Мартен почти невесомо, слишком мягко и чувственно провёл пальцем по выпирающему боковому суставу на обеих лодыжках псионички, затем стал мять ступни. Поначалу аккуратно, изучая её реакцию. Сигарета тлела. Лу прикрыла глаза. Ехидные губы, так сильно полюбившие усмешки, растянулись в довольной улыбке. Приор остановился на мгновение.       — Мне продолжить?       — Крэп… Да.       Снова движения. Умелые касания горячих рук. Его внимание скакало от одной ноге к другой, не обделяя никакую из них. Мягкие поглаживания подушечками пальцев. Выше по икрам. Уже возле коленей. Боль и напряжение отступали. Он так точно попадал в нужные точки и добивался расслабления. Лу готова была выть.       — Это что, ещё одна разновидность оргазма?       Мартен пожал плечами, скрывая довольную улыбку.       — С массажным маслом было бы намного лучше.       — А оно есть?        — В спальне, возможно…       Лу приподняла бровь.        — На случай?        — На случай, если выпадет возможность сделать массаж.       «Скольким ты уже делал этот массаж?..»       Приор провёл от пальцев до пятки, утопая на пару секунд в ямочке. Круговыми движениями щекотнул пятку и перевёл тему.       — Не боишься щекотки?        Рид мотнула головой.        — Нет.        В интернате в игре «защекоти меня до смерти» она держалась до последнего. Проигрывал даже Йонас.       — У тебя изумительные стопы. Изящные очертания...        Лу смешно пошевелила пальцами.        — Задам вопрос?        Он слегка кивнул.        — Это твоя...        Она не смогла сходу подобрать слово, задумчиво потерла подбородок.        — Слабость?        Ехидно приподняла бровь. Иво не стал юлить.        — В некотором роде да.        — Возбуждает?        — Возможно отчасти.        — Или дико заводит? Что из этого, месье Мартен?        Мартен рассмеялся, подыграл.       — Последнее, мадемуазель Рид. На ваши потрясающие ноги я не могу смотреть слишком спокойно.       Лу ткнула недокуренную сигарету в пепельницу. В последний раз выдохнула, смотря на Иво через пелену едкого дыма. Он наклонился вперёд. Мимолетно коснулся еë сведëнных вместе коленей. Лу слегка поджала их, тоже поддалась к нему ближе, навстречу. Его взгляд метнулся с прикрытой тканью платья груди на оголенные плечи, затем губы.        Секунда времени. Томительное сближение, которое они жаждали весь вечер. Целуя, Мартен ловко поднял псионичку со стула. Лу поджала пальцы на ногах, скрестила щиколотки... Еë рука скользнула по напряжëнной мужской шее, развязала шнурок, что стягивал волосы. Чëрные локоны щедро рассыпались по плечам Приора. Она запуталась в них пальцами.        Всë та же спальня, к размерам которой Лу до сих пор не могла привыкнуть, каждый раз ощущая странное чувство потери в большом пространстве. Кровать огромная, застеленная. И ещë несмятая.       Разорванный поцелуй.        Иво, ухватив Лу за бëдра, развернул к себе спиной, собрал её волосы, перекинул через плечо.        — Сними это чёртово платье, — нетерпеливо зашипела псионичка.        — Совсем не понравилось?        Она не соврала.        — Да.        — Учту. В следующий раз буду более избирательным для тебя…       Застёжка расстегнулась без боя, плавно открыла спину. Удерживая Лу за небольшую грудь, сминая еë сквозь платье, Иво начал проводить губами по выступающим позвонкам, постепенно сталкиваясь ткань с плеч.        Рид отчётливо ощущала его возбуждение, заведя руку за спину. Плавное поглаживание. Вверх-вниз. Иво помог расстегнуть пряжку ремня. Мягкое движение ладони по животу, очерчивая напряжëнные мышцы, ненароком дразня пальцем серëжку в пупке. Движение дальше, под ремень... Смелая нарастающая ласка... Дыхание Иво сбилось. На мгновение он прижался лбом к её спине, сильнее сжал грудь...        Сегодня они не торопились. Раздевались неспешно. Разжигали страсть понемногу.        Лу выгнулась на шёлковых простынях, запрокинув руки, вытягивая их. Иво, проминая под ней матрас, навис сверху. Красивая. Гибкая. Плавная. Точно виолончель. Провëл рукой по талии, спустился к бëдрам, оттуда скользнул между ног... Рид запрокинула голову, сжимая простынь.        Настраивая струны, готовя к долгой надрывной игре, он действовал мягко и аккуратно. Потом пододвинул к себе, подложил подушку под ягодицы. Лу хотела опустить согнутые в коленях ноги, коснувшись стопами шёлка, но Приор не позволил, перехватил.        — Не так. Соедини стопы вместе. Да, палец к пальцу, пятка к пятке... Подними выше, прижми ко мне. К животу или выше к груди, как будет удобно. Я держу...        Она послушалась, с интересом ожидая, что будет дальше. Он крепко накрыл её ноги ладонью, поддался вперëд, слегка наваливаясь. Глубокий вдох. Грудь девушки закачалась, вторя ритмичным движениям...        Спустя время Иво сам изменил позу. Теперь стопы упирались не друг в друга, а в его грудную клетку. Он прикрыл глаза, наклонил голову на бок, продолжая двигаться и все также крепко держать. Лу засмотрелась на его лицо, на напряжённую складку между бровями.       Глубоко. Полностью заполняя еë собой. Тепло, идущее от его тела, так по-новому, так волнующе странно согревало и лишь усиливало возбуждение. Лу потянулась рукой к клитору. Еë грудь затряслась ещë сильнее...        А потом Мартен полностью отпустил себя, рискнул, стараясь не напугать Рид. Одну ногу разогнул, уложил на плечо, другую приподнял, обвивая пальцами вокруг щиколотки, поднëс к губам.        Темп замедлился, стал размеренным, тягучим. Псионичка, сжимая соски руками, приподнялась на локтях. Сначала Иво целовал, едва касаясь пальцев, уходя дальше к пятке и возвращаясь обратно. Потом начал посасывать. Осторожно, наблюдая за реакцией девушки. Лу кивнула.        — Продолжай, Иво, продолжай. О, Единый...        Она вновь рухнула на подушки, выгибаясь, натягиваясь словно струна. Он не остановился, стал смелее в ласке, не обделил и вторую ногу. Целовал, лизал, перебирал языком пальцы с аккуратным маникюром, не забывал гладить икры и внешнюю сторону ног, массировать. Лу раннее и не думала о том, что это может доставить ей настолько большое удовольствие. Или всë дело было в Иво?..       «Точно кот. Дикий кот, лакающий сливки»       Темп совсем сбился, сошёл на нет. Иво плавно выскользнул, оставив себя и Лу стоять на грани, убрал подушку из-под её ягодиц. Чёрная длинная прядь щекотнула торчащий сосок — он наклонился вперëд. Лу улыбнулась, ответила на поцелуй.        — Чего же ты хочешь? — прошептала она ему в губы. — Признайтесь, что ещë доставит вам истинное удовольствие, месье Мартен?        — Мне лестно, что ты называешь меня официально не только на работе, но и в постели.        Рид усмехнулась. Он спросил:       — Забавляешься?        Ответом была вся та же довольная улыбка.        — Я хочу понимать тебя... Откройся... Делай в этой спальне со мной всë, что хочешь.        Она заправила смольные волосы ему за ухо. Снова коснулась его губ своими, поигралась с языком, подбадривая, побуждая.        — Ну же, Иво.        — Твоя взяла.        Мартен поднялся с постели, подошëл к шкафчику неподалёку. В руках у него Лу увидела небольшую бутылочку, сразу смекнула — это была то ли смазка, то ли массажное масло, о котором она спрашивала совсем недавно.        Иво лëг возле неë на бок. Сначала налил прозрачную жидкость себе на ладонь, согревая, потом растëр по стопам Лу, снова массируя, касаясь так, что мурашки прибегали табуном по телу. Она следила за всем, замирая. Когда он закончил смазывать, спросила:        — Член между стопами? Насколько сильно сжимать?        — Да. Можешь ещë задействовать пальцы. Насколько сильно — почувствуешь. Не бойся.        Повернувшись, Иво поставил бутылочку на прикроватную тумбу, помог Лу начать, подстроиться. Было непривычно. Подобное она никогда не пробовала. Впрочем, с Иво всë как в первый раз. Секс до изнеможения, по-новому страстно. Вместе с ним девушка открывала и себя — то, что не цепляло раньше и вызывало лишь презрительную усмешку, теперь стало нравится.        — Так хорошо? — спросила Лу.        Медленно провела вверх. Также медленно вниз. Задела чувствительную головку подушечкой большого пальца. Снова повторяющиеся движения, доводящие до исступления.        Иво задохнулся стоном. Она решила, что вполне верно всë делала, продолжила ласкать ребром стопы. Кажется, сегодня играл не только Мартен. Его струн Рид тоже касалась, задевала в правильных местах, в ответ вызывала музыку — хитрое сплетение томных звуков в темноте спальни.        Вновь поцелуй. Рванный, жестокий, жадный. Мужчина накрыл ладонью еë лобок, спустился к клитору и ниже, начал работать пальцами. Девушка остановилась на мгновение, прикрыла глаза...       — А-ах...        Поцелуй Мартена в плечо. Горячий, как пламечко свечи, оставляющий на разгоряченной коже след. В ключицу, в шею... Лу опустилась головой на подушку, полностью легла. С губ псионички сорвалось его имя, затем смачное, повторяющееся:       — Крэп-крэп-крэп... О, чëрт... Быстрее... Хочу тебя...        Рид требовала, почти хныча. Мартен поднялся. Нависая, расположил руки по обе стороны от неë. Уверенно вошëл...        Лу хваталась за его плечи, царапалась, скрестила ноги на пояснице, пододвигаясь ближе, стараясь подмахивать бëдрами в такт.       Иво услышал глубокий вздох, который она делала перед тем, как закончить — теперь он знал, слышал его. Последние толчки. Смазанный поцелуй. Иво упëрся лбом в плечо Рид...        — Это было... — она не могла отдышаться. — Короче, классно было...        Мартен рассмеялся. Он не помнил, когда в последний раз был так искренен с кем-то.       — Рад, что тебя это не напугало, а только доставило удовольствие.        Лу запуталась пальцами в водопаде его чëрных волос. Иво, смотря ей прямо в глаза, любуясь этим голубым и чертовски довольным морем, невзначай сказал:        — Горим в ночи, сгорая...        Псионичка продолжила:        — Главное, чтобы не дотла.        — Ты совершенно права.        После душа Лу отвернулась к стенке, быстро засопела. На Иво сон не шëл. Он собрал раскиданные вещи. Что-то унëс в дезинфектор, что-то убрал в шкаф. Досадно покачал головой, когда дело дошло до платья. Бисер, жемчуг, крошечные пайетки — искусная ручная вышивка. Выбирал долго, почему-то заведомо зная, что Лу забракует. Узко, тесно и неудобно, но, Единый, как же прекрасно она в нëм смотрелась. Эти бëдра, плечи, ставшие излюбленным местом для его поцелуев, пленительная ложбинка ключиц... Приор весь вечер старался, чтобы не задержать взгляд надолго.        Белый тюль перестал колыхаться. Иво закрыл дверь, ведущую на балкон, взглянул на спящую Лу. Она вся сжалась в комочек на краю кровати. Мартен подошёл ближе, осторожно, чтобы не разбудить, поправил одеяло — накрыл обнажённую спину, укутал выглядывающие стопы...        Он не знал, какие обязанности будут у неё завтра, ведь ещё ничего не решил. Не знал он и того, что принесёт новый день. Думать об этом в сложившейся обстановке весьма тяжело. Он знал лишь одно — с Лу было спокойно и просто, страстно и нежно, волнующе. С ней было так, как чувствуешь себя дома. Когда с ним происходило такое в последний раз? Когда он снова чувствовал себя живым? Наверное, только тогда, когда играл на виолончели, а рядом курила она, задумчиво подперев голову рукой и заворожённо слушая его ночью в сонном Нью-Пари...