Вэнь А-Ин

      Прошло уже несколько недель с момента появления новых учеников в Облачных Глубинах. Уроки проходили нудно и скучно, но зато после них наши герои отрываются по полной. Не раз и не два неугомонная компания, к которой с завидным постоянством присоединялся Лань Чжань, попадала под раздачу за самые разнообразные шалости, начиная с просто сорванного урока и заканчивая полноценной дракой на уроке фехтования, когда Вэнь Ина и Цзян Чэна не решились разнимать даже старейшины, и оба после такого фортиля еще очень долго отбывали наказание. Докладывать родителям не стали, поскольку, если Вэнь Жохань лишь обреченно покачает головой и прочитает сыну лекции о правильном поведении, слегка потрепав за уши, то взбешенная мадам Юй ни первую, ни вторую пару ушей на месте не оставит. Еще и оглушит половину Облачных Глубин в придачу. А такое счастье никому не надо.       Вэнь Ина и Цзян Чэна, кстати, после драки на фехтовании, больше в пару не ставили, отдавая предпочтение другим партнерам. Если Вэнь Ин сразу захапал себе Лань Чжаня, не особо слушая чьи-либо недовольства, в качестве постоянного партнера и был этим полностью доволен, как, собственно, и его партнер, то Цзян Чэн не парился, вставая в пару с кем поставят. И злобно зыркал на вечно-веселящегося друга.       Приближался китайский новый год, хотя по Облачному краю так и не скажешь. Из украшений единственное, что было в Гусу — это редкие праздничные красные фонари и небольшие фигурки драконов в некоторых кабинетах. Уныло и только.       Сегодняшний день был последним в учебной неделе, дальше была неделя выходных, а за ней снова учеба и тренировки. Вэнь Ин задумчиво почесал кончик носа, смотря в никуда.       Лань Циженя он видел очень редко, это было скорее исключение из правил. А тот в свою очередь словно избегал наследника Вэнь, стараясь вообще внимания на него и его шалости не обращать. За те несколько месяцев, которые Усянь уже провел в Облачных Глубинах, он встретил Лань Циженя всего раз пять, и то на уроках. Это было странно, как минимум потому что в других группах учитель Лань вел уроки постоянно. Это хоть и было необычно, но Вэнь Ина особо не заботило, поскольку тот был только рад не видеть старика Ланя как можно дольше.       Громкий колокол ознаменовал конец последнего урока и начало недели выходных, которых все воодушевили, пусть никто особо и не собирался домой, отдавая предпочтение учебе. Ну, это было и неудивительно в Гусу. К явно зависшему в своих мыслях Усяню подошел Цзян Чэн и хлопнул друга по плечу, возвращая его на землю. — О чем задумался? — А? — Усянь встрепенулся и огляделся. Небольшим полукругом вокруг него стояли трое человек. — А, да ни о чем. — Юноша махнул рукой и поднялся, потягиваясь. — Ну, что летим в Цайи? — Небожитель всемогущий, дай нам шанс выжить, пожалуйста! — Цзысюань в драматичном жесте поднял руки к потолку. Вэнь Ин на это лишь закатил глаза, а Цзян Чэн фыркнул. — Как будто первый раз идем пить. — Не первый, — согласился наследник Цзинь, — но последняя наша пьянка перед отправкой в Гусу, помните чем закончилась? — Трио синхронно вздоргнуло, вспоминая сначала жутчайшее похмелье, а потом разнос от госпожи Цзинь, которой пришлось эту пьянку лицезреть в бедной Башне Кои, некоторые комнаты которой пришлось ремонтировать. — Вот и я помню. А там у нас был стопор — моя мать. Здесь у нас вообще никаких стопоров не будет. — Ой, не наговаривай. Тут и вино не такое крепкое, все-таки Гусу, праведники, и, кроме предположительного выговора, еще и наказание будет, которое нас будет останавливать.       Цзысюань на это лишь саркастично покачал головой. — Конечно-конечно. Я прям тебе поверил. Бегу и падаю, как верю. Может возьмем еще кого-нибудь? Так, на всякий случай. — Кого? — О, я знаю! — Усянь подскочил к собирающемуся Лань Чжаню и схватил того за руку. — Лань-гэгэ, полетели с нами в Цайи? Повеселимся, отдохнем. — Ванцзи лишь покачал головой и погладил свободной рукой юношу по макушке, слегка приглаживая волосы. Щеки А-Ина чуть порозовели, и он прикрыл глаза от небольшой ласки. Такие вот нежных и ласковых касания между ними становилось все больше и больше каждый день. Если Усянь воспринимал это как проявление дружбы и детской привязанности, то Ванцзи каждый раз внутренне умирал от удовольствия и желания касаться больше и больше. — Я не могу. Перед праздником всегда много работы, нужно помочь брату. — Вэнь Ин скривил недовольное лицо на пару секунд, но смирился. — Извини. — Ничего, я все понимаю. — Усянь кивнул и расстроенный вернулся к друзьям, где Ваньин старательно изображал рвотные позывы, а Цзысюань картинно смотрел куда угодно, а не на милующуюся парочку. Лань Чжань тяжело вздохнул и вышел из кабинета. — Ну, что в Цайи без сопровождения? — Небожитель, убереги Облачные Глубины. С нас же три шкуры спустят. И не факт, что перед этим убьют. *** — Прекрати звенеть своим колокольчиком! Нас же спалят! — Моим? Это твой звенит, придурок! — недовольно зашипел Ваньин, вглядываясь в темноту, откуда пришло обвинение. — Если вы будете так громко шипеть друг на друга, то нас точно спалят.       Где-то позади Вэнь Нин согласно икнул. — Почему они такие тяжелые? Черт, у меня руки отваливаются! — Усянь тихо выругался и, стараясь не шуметь, положил несколько ярких мешочков на снег. Рядом приземлилось еще больше разноцветных мешочков, скинутых Ваньином и Цзысюанем. — Так, надо найти теперь мандариновое дерево. И притащить сюда.       Вэнь Нин несколько раз пьяно хлопнул глазами, смотря на горшок с мандариновым деревом в руках, который он где-то спер, оставив хозяевам откушенную мандаринку в качестве извинений, серьезно кивнул на слова лидера и поставил горшок рядом с кучей мешков. — А где нам его взять? — В лесу поищи, там должно быть. — Вэнь Ин, махнув рукой в сторону леса, серьезно посмотрел на еле стоящих на своих двоих друзей и зачем-то кивнул. — Так, А-Чэн, ты… пойдешь украшать учебный корпус. Ток тихо, и аккур… акурн… аккуратно с краулом. А-Сюань, ты иди в жилой… этот… как его там… О! Корпус. Там тоже над укрсить. Только тих. — Усянь приложил палец к губам, показывая тишину и пьяно хихикая. Друзья серьезно кивнули, пошатнувшись, и разобрали несколько мешков, отправившись украшать унылые Облачные Глубины к празднику. — А я… А я пойду в лес! За мандариным деревом! — Вэнь Нин, икнув и пошатываясь, бегом направился в сторону леса, несколько раз упав. Усянь на пару секунд завис, смотря на убегающего друга, опять кивнул и принялся разбирать оставшиеся мешки, вешая то тут, то там во дворе, где они играли с детишками в снежки, новые фонарики и игрушки. Все таки главный двор должен быть самым красивым!       Спустя примерно час вернулся довольный собой Ваньин, показал другу пустые мешки и плюхнулся на снег, заявляя, что не сдвинится с места, пока остальные не вернуться. Он несколько раз пытался что-то пробубнить, но заплетающийся язык не особо слушался хозяина, поэтому наследник Цзянов нахмурился и сложил руки на груди.       Еще спустя минут десять показался Цзысюань, хихикая, одел задремавшему Цзян Чэну мешок на голову и отошел к Вэнь Ину, о чем-то с ним перешептываясь и помогая с оставшимися украшениями. Наследник Вэнь на поступок друга хихикнул, стараясь не засмеяться в голос.       Вэнь Нин вернулся еще через минут тридцать, таща на себе огромное еловое дерево и ругаясь на это дерево о том, какое оно тяжелое. Как он умудрился перетащить его через высокий гусуланевский забор ни один не понял, даже сам Вэнь Нин. Усянь помог другу дотащить дерево до середины двора под охреневший взгляд Цзысюаня. Отдышавшись, Вэнь Нин гордо задрал голову и пьяно улыбнулся. — Мандрнвое я не нашел, зато ншл такое! Оно лучше!       Кое-как придав несчастной елке вертикальное положение, компания, растолкав Ваньина и выслушав его ругань о том, какого хрена у него на голове был мешок, периодически шикая, чтобы был потише, принялась украшать будущее новогоднее дерево. В ход пошли и фонарики, и ленты, и фигурки драконов, и не пойми откуда взявшиеся игрушки, в общем все, что было под рукой. Про караул, который охреневше смотрел на действия компании и не решался их остановить, они не вспоминали. Вскоре, караульные, от греха подальше, решили уйти и сделать вид, что они ничего не видели. И вообще они великие слепые и глухие. И хрен с ним с наказанием, которое они получат.       Вместе в игрушками по рукам пошли и парочка припасенных кувшинов вина «Улыбка императора», которое уж слишком понравилось А-Ину, настолько что он взял несколько с собой в Облачные Глубины, где алкоголь вообще-то запрещен. Но какие правила вообще писаны этой пьяной компании?       Друзья оглядели завершенное праздничное дерево и удовлетворенно кивнули друг другу. Вэнь Нин, что-то пикнув, залез под дерево и вытащил оттуда горшок с мандариновым растением. Пьяно оглядел его, потом нахмурившихся друзей, потом снова горшок. — А… его куда? — Трио крепко задумалось, куда девать горшок с мандариновым деревом. Через пару секунд, изобразив тихий боевой клич, Усянь взял горшок и, еле долетев до верхушки елки, водрузил его в качестве завершающего штриха. Как они вообще смогли долететь от Цайи до Облачных Глубин пьяные в хлам и с руками полными разных мешков лучше не спрашивать. — Скажем, что это новый сорт!       Компания активно закивала. Посидев пару минут и полюбовавшись своим творением, трое из четверых отправились в комнату. Вэнь Нин остался спать под елкой, закутавшись в теплую мантию.       Цзян Чэна оставшиеся потеряли около покоев Лань Сиченя, куда пьяный друг ввалился, разбудив хозяина комнаты, который с этого лишь посмеивался, представляя как наследнику Цзян завтра будет стыдно, и доказывая пьяным друзьям, что вообще-то это их комната, а они, придурки, настолько напились, что не могут отличить свою комнату от чужой.       Цзинь Цзысюань оказался единственным, кто в итоге спал в своей кровати и вообще в кровати. Вэнь Ин, решивший вспомнить детство, прямой дорогой направился в покои Второго нефрита. Постоял около дверей, напряженно о чем-то размышляя, а потом направился к окну, куда пьяно ввалился под охреневший от такого прикола взгляд хозяина комнаты. Усянь встал, огляделся, поймал взгляд Лань Чжаня и глупо улыбнулся. — Лань Чжань! А я к те пришл! С Новым Годом! — Вэнь Ин неуклюже стянул с себя мокрую теплую мантию, чуть завалившись, а потом и влажные верхние одежды, разбрасывая вещи по полу. Ванцзи от такого зрелища охренел еще больше, застыв каменной статуей с покрасневшими мочками.       Усянь прошлепал босыми ногами по деревянному полу и нырнул под теплое одеяло, прижимаясь ледяными ладонями к талии Лань Чжаня. Тот мелко вздрогнул от резкого холода и чуть подвинулся, давая пьяному другу больше места. — А-Ин… — Совсем тихо почти простонал Второй нефрит, когда Вэнь Ин уткнулся носом ниже талии, и глубоко вдохнул аромат темной макушки друга, что пахла морозом, немного вином и шампунем. Усянь что-то замычал, наслаждаясь теплыми объятиями. Слабый аромат дразнил чувствительные ноздри, заставляя дышать реже и глубже.       Пускай гусуланевская выдержка и была легендарной, но к такому близкому контакту с объектом желания она точно не готовила. Или не готовила конкретно Второго Нефрита. Ванцзи тихо скрипнул зубами, поглаживая друга по выгнутой спине, и задержал дыхание. Правила… Правила… Правила, черт возьми! Небожители, почему это так трудно?! Несколько раз глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Холодная кожа наследника Вэнь медленно согревалась, что делало ситуацию еще хуже.       Внизу живота уже завязывался тугой узел возбуждения. Еще чуть-чуть и Лань Чжань просто с ума сойдет, черт возьми. Он же такой нежный, мягкий, в его руках… ПРАВИЛА! ПРАВИЛА! ПРАВИЛА!       Снизу послышалось невнятное бормотание и тихий стон. Второй нефрит стиснул зубы и зажмурил глаза до звездочек. Он точно с ума сойдет этой ночью. Иначе быть не может. Усянь выгнулся еще больше, неосознанно подаваясь ласковой руке друга и доводя этого самого друга до точки невозврата. — А-Ин… — почти прошипел Ванцзи, кладя друга с колен на кровать и резко вставая. Вэнь Ин что-то недовольно пробормотал про исчезнувшее тепло и продолжил дремать, не подозревая в какой опасности находится его задница. Лань Чжань схватил теплую мантию и почти бегом отправился в ледяной источник, нарушая правила и обходя караулы.       Холодная вода помогала усмирить разбушевавшийся внутри комок чувств и желаний, но память, словно дразня и издеваясь, подкидывала взамен воспоминания о тихих стонах и бархате кожи. Тяжело дыша, юноша оперся рукой о ледяные камни. Рука сама потянулась к напряженному члену, приспуская штаны, и обхватила возбужденную плоть. Сделала несколько словно пробных движений, Ванцзи с силой прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать стоны, и прикрыл глаза.       В голове возник образ раскрасневшегося Вэнь Ина с белой лентой на глазах, из-под которой виднелись мокрые дорожки. Заласканный и тяжело дышащий. Призывно улыбающийся своей дьявольски-соблазнительной улыбкой. Такого страстного, желанного, податливого. Второй нефрит стиснул зубы, почувствовав металлический привкус, но не обращая на него внимания, и продолжил ускоряться рукой, представляя как на него с развратными громкими стонами насаживает А-Ин, утопая в удовольствии.       Еще несколько рваных движений и на камни выплеснулись жемчужные капли, а Лань Чжань на онемевших ногах опустился в ледяную воду, стараясь смыть наваждение и привести себя в порядок. Мало ему было дважды в день ходить на ледяной источник, чтобы не позволять себе сорваться, так теперь он тут себя еще и удовлетворяет. Прекрасно! Просто прекрасно! Вот вам и каменное изваяние, а не человек.       В воде Второй нефрит просидел еще несколько минут, восстанавливая внутренний баланс, и направился обратно в комнату, где причина его похабных и недостойных мыслей самозабвенно предавалась сну, сладко причмокивая. Ванцзи сменил мокрые нижние одежды на сухие и, стараясь не разбудить друга, вернулся в кровать, накрыв и себя и Вэнь Ина одеялом.       Сон долго не шел, но в итоге все-таки сморил юношу. ***       Если Лань Чжань проснулся как по будильнику в пять утра, то Усянь видал все правила в гробу с белыми тапочками, не желая вообще вылезать сегодня из кровати. Однако, ему не позволили это сделать. Сначала громкие восторженные крики и визги младших адептов, а потом возмущенные ругательства Лань Циженя. Некоторые старейшины были с ним согласны, но большинство, понимая кто это учудил, лишь посмеивались.       Через пару минут воздух пронзил охреневший крик Цзян Чэна, который проснулся в кровати Лань Сиченя от детской суеты.       Подмерзшего Вэнь Нина отвели в лекарский павилион, чтобы того обследовали на предмет болезней после такого сна.       В комнату вошел Лань Чжань с небольшим подносом в руках, где расположилось несколько закрытых пиал, и заметным весельем в глазах. Следом за ним в покои, откровенно посмеиваясь, зашел Лань Сичень. — Господин Вэнь, вы превзошли все мои ожидания.       Усянь нервно хихикнул, даже не пытаясь, но вспоминая, что они учудили ночью. С них реально три шкуры сдерут.