Правда или выпивка

— Можете представиться? Камера показывает мужчину с высоким красным хвостом. — Дилюк Рагнвиндр. И другого, смуглого и темноволосого, расслабленно откинувшегося на спинку стула. — Кэйа Альберих. — Кем вы являетесь друг другу? — Мы бывшие. — Дилюк мой бывший. — А ты не мой? — Какая разница, — Кэйа поджимает губы с улыбкой. — Перейдем к вопросам?

***

— Как вы познакомились и сколько длились ваши отношения? — На учебе, — отвечают практически идентично. — Мы учились на разных факультетах, но нас познакомила общая знакомая. — Мона, привет, — Кэйа машет рукой в камеру, — прийти сюда нас уговорила тоже она. — Сколько мы встречались… — Дилюк поднимает на Кэйю задумчивый взгляд, — со второго курса, получается, шесть лет? Без учета ссор. — Шесть с половиной. Мы расстались зимой. — Да, приблизительно так.

***

— Как давно вы не вместе? — Тот месяц считать? — Кэйа смотрит на него. Дилюк качает головой. — Почти два года. — Год и девять месяцев. — Так хочешь уточнить? — Дилюк хмыкает. — Хочу, чтобы все помнили, что ты бросил меня в самый холодный сезон. Дилюк закатывает глаза.

***

Дилюк достает карту. — Сложно ли было рассказать окружению? Кэйа вдруг подается вперед и наполняет стопки каждого алкоголем. — Давай, чтобы бодрее пошло. Дилюк внимательно смотрит на него, но быстро сдается и под уговорами глотает первый стакан просто так. — Ммм… я бы не сказал, что окружению пришлось рассказывать. — Да, все было довольно очевидно, — Дилюк кивает, — кажется, они все поняли раньше, чем мы сами. — А-А, — Кэйа мотает головой, — никто не понял раньше меня. — Ну конечно.

***

— А что насчет родных? На мгновение в студии воцаряется молчание. Первым заговаривает Дилюк. — Где-то после полугода отношений я пригласил Кэйю на ужин с семьей. Моя семья адекватно отнеслась ко всему, хотя мы прежде никак не затрагивали эту тему, за что я им благодарен. — Я не рассказывал родным. — Кэйа загрузил нашу фотографию на свою страницу, — заканчивает за него Дилюк, — фотографию, где было понятно, что мы не совсем друзья. — Это было впечатляюще. — Да, — Дилюк неловко улыбается, — твоя родня действительно горячих кровей.

***

— Когда ты впервые подумал, что нашим отношениям конец? — Кэйа кладет карточку на стол и внимательно следит за чужим лицом. — Не могу сказать, что эта мысль появилась сразу. — Ну определенно же есть какой-то период. Ощущение. — Сомневаюсь, что это верно. Если размышлять так, то я думал, что нам точно не по пути, когда ты еще в первый раз сматернулся в мою сторону, — Дилюк выдыхает смешок. Задумчивость сменяется легким весельем. — А это было аж в первый год наших отношений. Кэйа закатывает глаза. — Ты каждому будешь рассказывать об этом? Со стороны съемочной группы раздается удивленный вопрос. «С его образом совсем не вяжется повышенный тон» — Все мне не верят — Дилюк подается вперед и улыбается в камеру, — он совсем не выглядит как человек, который много ругается, но уверяю, на его рот не хватит мыла. — Вернемся к вопросу? — Кэйа стучит картой о стол. Дилюк садится обратно. — Может, когда мы поехали отдыхать раздельно? — В первый раз? — Нет. Когда ты поехал с *******. А, ну еще твои переписки. — Ты любил все додумывать. — Моей фантазии не было куда разойтись, когда все и так лежало на блюдечке. — Ну, получается, я не утаивал, — Кэйа пожимает плечами. — Мы наверняка еще придем к этому вопросу, — Дилюк красноречиво улыбается.

***

— По чему ты скучаешь больше всего? — спрашивает Дилюк. — По сну с тобой? — Понятно. — Я не об этом, — Кэйа оправдывается в камеру, — он как печка. Мне нравилось, какой ты горячий, тебя приятно обнимать, — добавляет он уже повернувшись к нему. — Только это? — Было много приятного. Хочешь услышать, как я нуждаюсь в тебе? — Мне необязательно это слышать, — заявляет Дилюк и откладывает карту.

***

Кэйа читает: — Как твои друзья относятся ко мне сейчас? Дилюк как-то странно хмыкает и кидает взгляд в сторону алкоголя. — Ладно. Нет смысла скрывать, думаю, ты и сам знаешь, — он складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, смотрит прямо, — они тебя, мягко сказать, недолюбливают. — Ах, это ранит меня в самое сердце, — Кэйа картинно прикладывает руку к груди, — Джинн? — Джинн, — просто кивает Дилюк. — Ты не можешь её осудить. Одно время ты вёл себя просто как конченный, — он смотрит на продюсера: — материться можно? — Да. — Все равно как-то нечестно, не считаешь? У меня почти не осталось близкого окружения после разрыва с тобой. — Не принижайся. Всё у тебя есть, нужно лишь раскрыть глаза и посмотреть вокруг. — Ты знаешь, что происходит вокруг меня? На его улыбку Дилюк лишь вздыхает и тянется к карте. — Просто советую ценить людей, которые сейчас рядом с тобой.

***

Дилюк улыбается. — Недолго я прождал, — и читает уже с карты: — часто ли ты мне врал? Впервые за вечер улыбка Кэйи становится не такой уверенной. Он откидывается на спинку стула и поднимает взгляд к белому потолку, будто думая. — Если не хочешь отвечать честно, то просто выпей. Иначе в этом нет никакого смысла. — Мне не сложно сделать оба этих действия, — он действительно тянется и осушает небольшую стопку, — просто думаю, как оценивается «частота». Типа крупная ложь или что-то наподобие раз в неделю? — Самым точным для тебя было бы просто сказать «часто», но если ты готов углубиться, я не против, — Дилюк сплетает пальцы на столе и смотрит лукаво, — два года прошло. Это меня уже не так сильно трогает. — Ну, каждые выходные, ты знаешь, — он хмыкает, но почему-то с улыбкой, и снова смотрит уверенно и прямо. — Да, ты любил загульнуть. — Подбирай слова. У всех сложится впечатление, будто гулял я не в самом лучшем понимании этого слова. — Это было не так? — Дилюк добродушно улыбается. — А ты не знаешь? — Кэйа вторит его улыбке. Они смотрят друг на друга пару секунд без слов. — Я уходил в бар и пил, а тебе говорил, что иду по делам или к друзьям. Но ты практически сразу узнавал, где я, поэтому я думаю, что это не совсем ложь. Просто способ улизнуть поскорее, сильно таить пьянки я не пытался почти никогда. — Это была твоя единственная ложь на постоянно основе? — На постоянной — да. Ты не любил, когда я пью. — Поэтому ты решил, что лучше будет пить, но чтобы я узнал об этом только когда ты уже влил в себя бутылку? Кэйа жмёт плечами. — Легче.

***

Черный-белый экран с помехами и без звукового фона: — Этот прохвост просто отвлёк меня на более удобную тему и пропустил главную цель вопроса. Кэйа смеётся. — Давай дальше, время на вопрос закончилось.

***

— Главная причина расставания. Можно назвать несколько вариантов. — Если не брать в расчёт конкретные ситуации, то в целом, думаю, незрелость, — Дилюк смотрит на Кэйю, ища подтверждение своей догадки. Кэйа кивает. — Мы начали встречаться в довольно ярком возрасте. Можно сказать, что мы слишком быстро и надолго ограничили себя. — Мне было неплохо и без большого багажа опыта. — Ты довольно домашний. — Кэйа тоже семейный человек, на самом деле, просто он вовремя не пошёл к психологу. Дилюк говорит в камеру. Кэйа смеётся.

***

— Твоя любимая часть моего тела? Дилюк окидывает его взглядом. — Руки, может. И ключицы.

***

Дилюк мнётся перед тем, как зачитать вопрос. — Кто был первым, с кем ты поцеловался после нашего расставания? Кэйа смотрит в камеру, потом на выпивку и Дилюка. — Мне говорить? Дилюк вздыхает, будто неловко, но улыбается. — Давай. Думаю, мы ещё скажем тут что-то, что разозлит наших друзей сильнее. — Это был ты. — Вы поцеловались друг с другом после расставания? Кэйа подаётся вперед к камере и прикладывает ребро руки рядом со ртом: — Мы поцеловались и трахнулись друг с другом после расставания. Дилюк закатывает глаза. — Придурок.

***

— Какие мои привычки бесили всех, но не тебя? — Кэйа откладывает карточку. — О, это мне интересно. — Не то чтобы это меня совсем не бесило, но, наверное, твоя привычка отвечать вопросом на вопрос? — Ты уверен? Они оба улыбаются. — Это так бесит всех? — Это сильно тянет время. Но я научился практически всегда определять по твоему ответному вопросу, что ты хочешь сказать на самом деле. Приспособиться было нервно, чем сложно. — Ты так хорошо меня понимаешь. Кэйа улыбается как-то по нежному. Дилюк отводит взгляд. — Понимал. Думаю так, по крайне мере.

***

— Кто любил больше? — Зависит от времени. Когда-то кто-то больше, кто-то меньше. Дилюк соглашается. — Я тебе понравился раньше, чем ты мне, но влюбился я быстрее. — Потом уже я начал крутиться вокруг тебя, а ты погрузился в учебу. — Ты всегда становился более тактильным и нуждающимся во мне во время сессий. — А тебе тогда бывало не до меня. — Не соглашусь. Я просто учился и у меня было меньше времени на встречи с тобой. — Что насчёт более поздних лет отношений? Кэйа неловко улыбается. — На меня будто наковальня упала. — Кэйа начал проявлять ко мне привязанность слишком поздно. — Я всегда был привязан к тебе. — Быть привязанным и принимать чужое присутствие, как должное, совсем разные вещи, Кэйа. Завязывается перепалка на пару минут. — Кхм. Они приходят в себя. Дилюк откашливается. — В общем. Сначала больше любил Дилюк, в середине происходили колебания то туда, то сюда, а закончилось когда любил больше я. Дилюк кивает.

***

— Первая неделя после расставания — каково это было? — Практически ничего не изменилось, — Кэйа пожимает плечами. — Вы ведь встречались больше шести лет, неужели это никак не отразилось на тебе? Дилюк гладит пальцами карточку и выглядит так, будто знает ответ. — Мы не разъехались сразу, — объясняет Кэйа. — Вы продолжали поддерживать контакт? — Во всех смыслах этого слова, — ухмылка. Дилюк, кажется, пытается держаться отстранённо. Ему неловко.

***

— Делился ли подробностями нашей личной жизни? — Кэйа читает. — Подробности это всё, что происходит в наших отношениях, или постель? — Можешь ответить на всё вместе. — Мне не особо нравилось рассказывать что-то о нас. Что-то по типу «мы планируем поехать отдыхать в следующем месяце» или «сегодня мы были в кино» я не считаю за что-то сильно личное, что нужно скрывать, поэтому подобное, разумеется, проскальзывало в разговорах. — Что насчёт ссор? — Мог просто как факт сказать, что мы сейчас в ссоре, но не помню, что прямо сидел и изливал душу. В последний год отношений пришлось рассказать отцу и близким чуть подробнее, чем «у нас что-то не так», потому что иначе мне не дали бы продохнуть. — Занимательно. Постель? Дилюк улыбается. — Нет. Только если какие-то шутливые замечания, когда мы сидели вместе с компанией. — Дилюк умеет хранить секреты. — На самом деле, это впервые, когда я так открыто говорю о наших отношениях. Не знаю, легко мне от этого или я просто рад щипать его за промахи спустя года. Дилюк невинно посмеивается.

***

— Ты рад меня видеть? — Очень, — Кэйа отвечает кратко, но искренне.

***

Кэйа ухмыляется. — Лучший ли я твой любовник из всех? Дилюк тянется к стакану. — Он спал со мной ещё месяц после нашего расставания, вы спрашиваете? Кэйа подмигивает в камеру, съемочный персонал смеётся из-за краснеющего Дилюка.       Звук становится тише, слышно копошение стаффа, пока мужчины что-то шепчут друг другу. — Я — лучший? — в микрофон это слышно, как мурчание. — Кэйа, я выпил не для этого. — Просто скажи это. Кэйа долго смотрит на него, разложившись локтями на столе как можно ближе к нему. — Ты знаешь. — Ну скажи. Дилюк закатывает глаза. И кивает.

***

      Фон сзади гостей меняется. Формат видео становится больше, лица гостей — ближе. Теперь они сидят рядом, а не лицом друг к другу. — Это рубрика быстрых вопросов. Вы готовы? Кэйа и Дилюк кивают. В руках они держат указки с формой руки с вытянутым указательным пальцем. — Кто сделал первый шаг? Пальцы указывают на Кэйю. — Кто поцеловал первым? Они смотрят друг на друга, а потом машут то на себя, то на сидящего рядом. — Это вышло практически одновременно. — Не особо помню. — Кто признался первым в чувствах? Оба указывают на Дилюка. — Ты был таким милым, — улыбается Кэйа. — Кто заботился больше? Снова на Дилюка. — Из-за чьей работы было сложнее проводить время вместе? — Я работал в двух местах, — Кэйа указывает на себя, Дилюк тоже на него. — Возникали ли ссоры из-за того, что кто-то хотел спать под двумя одеялами или на разных кроватях? — Дилюк отказывался обниматься со мной летом, — так как указывать в этом вопросе пальцем не на кого, Кэйа просто бьет указкой Дилюка в бедро. — Я предложил спать под разными одеялами, но эту идею похоронили глубоко под землю чуть ли не со мной. — Жалеете ли вы, что начали встречаться? — Нет, — с двух сторон. — Кто готовил чаще? Кэйа указывает на Дилюка. — Частота сравнения идёт между нами или вопрос в целом про то, готовил ли кто-то часто? — Ой, просто ответь уже на вопрос, педант, — Кэйа снова бьет его указкой в бедро. Дилюк бьет в ответ. А потом указывает на себя. — Потому что я часто мог брать работу на дом. — Кто дарил лучшие подарки? — Даже не обидно, — Дилюк указывает на Кэйю. Кэйа тоже на себя. — Этот человек вспомнит, что два года назад ты упомянул во время танцев на вечеринке, что у тебя болят ноги после рабочего дня, и припрется на ближайший праздник с массажёром для ног. — Кто больше любил отмечать круглые цифры? В этот раз их мнения расходятся. Кэйа указывает на Дилюка, тот на него. — Ты ужасно сентиментальный, — говорит Кэйа. — А ты — дотошный, — отвечает Дилюк. — Кто более эмоциональный? В этот раз их мнение удивляет съемочную группу. — Дилюк выглядит сдержанным. — Дилюк — нуся, — говорит Кэйа, чтобы это ни значило. — Мне всегда говорили, что я прячусь в панцирь, но он, — Дилюк смотрит на Кэйю, — если у меня панцирь, то он уходит в горы, залезает там в пещеру и задвигает все это изнутри огромным камнем. — Для тебя я приоткрывал камень, — Кэйа воркующе тянется вперёд к нему. Дилюк отдергивается. — Если негативные эмоции были не из-за меня. — Кто больше виноват в расставании? Вопрос остаётся без ответа, но с красноречивыми взглядами. — Кто больше зависел от телесного контакта? Кэйа указывает на себя. Дилюк тоже на него. — Кто был более обидчив? Дилюк на Кэйю, тот на него. — Кого отношения изменили большего всего? Кэйа указывает на себя, Дилюк — на себя. — Кто был зачинщиком большинства ссор? Снова указывают друг на друга.

***

      Гости снова на обычном фоне. — Моя очередь? — получив кивок персонала, Дилюк достаёт карту и читает: — сильно ли я ревновал? Уставал ли ты от этого? — Достаточно, — Кэйа барабанит пальцами по столу, — не могу сказать, что уставал, но порой, когда не к месту, это могло нервировать. — Тот случай был не к месту? Кэйа качает головой.

***

— Как думаешь, мои родители относились к тебе хорошо? — Кэйа улыбается, когда читает. У них у обоих вырывается саркастичный смешок. — Если не учитывать, что они без зазрения совести скинули бы меня во время семейного похода с ближайшего утеса, то вполне сносно. — Родители Кэйи сильно невзлюбили Дилюка? — Кэйа единственный прямой мужчина-Альберих в своём роду. Я был что-то вроде несчастья, что охмурило их сына. — Они согласились принять Дилюка, если он готов продемонстрировать чудеса биологии. — Я не смог. Мой живот, к сожалению, не оказался рассчитан на малышей, как бы мы не старались, — Дилюк с показным огорчением выдыхает. — Может, ты бесплоден? — Может быть. — Но что-то толкалось однажды, помнишь? Дилюк смеётся и бросает в него использованную карту. — Толкалось у него. — Супчик? — Всё. — Но мы старались. — Очень, — соглашается Дилюк. — Огорчало ли Дилюка подобное отношение? — Если Кэйа не начинал загоняться, я не думал об этом. Я больше расстраивался, когда видел, что он подавлен из-за этого. — Мне было все равно. Это просто раздражало. Дилюк поднимает взгляд на него, но обсуждение не продолжается.

***

— Они оказались довольно далеко спрятаны. Видимо, чтобы мы отвечали уже навеселе, — замечает Дилюк, прежде чем прочитать вопрос: — твоя любимая поза со мной. По тому, как он загибает карту о стол, видно, что он нервничает. Кэйа будто только этого и ждал. Он откидывается на спинку стула. Принимает наиболее расслабленную позу и держит руки выше своих бёдер, будто придерживает что-то. — Дилюк когда-нибудь смотрел на вас, сверху-вниз? Определённо советую, — и поднимает одну руку вверх, чтобы затем взмахнуть ей вниз и остановиться на воображаемом уровне чей-то задницы. — Хотя нет, я ревную. — Ревнуешь? — Дилюк очевидно пытается держаться бесстрастным и не реагировать на сцену перед собой. — Да. Ты отличный наездник, солнце. — Господи… Он все же краснеет.

***

— Как думаешь, мы были бы хорошими родителями? — Вместе? Кэйа кивает. — Не могу ответить. Ребёнок… или дети росли бы в не очень благоприятной для их развития и формирования атмосфере. — Вы задумывались о совместном воспитании детей? — Мы же недавно рассказывали… — Прекрати. — Ладно-ладно, — Кэйа посмеивается, — да, что-то такое было, помнишь? Когда мы вернулись из отдыха в семейном отеле. — Все кругом были с детьми. Я не знал до этого, что можно отдыхать с ними. — Дилюк сильно проникся грязными пухлыми щечками и орами на весь отель, когда злой родитель не покупал своему дитё мороженое. — Согласись, что порой они бывали милыми, — Дилюк слабо улыбается, — «мистер дядя». — Но потом ты расстроился, потому что плохо ладишь с детьми, а я признался, что не особо горю желанием большую часть времени сидеть с ребёнком дома. — Я бы научился ладить. — Для начала нужно было хотя бы научиться подходить к ним без меня рядом.

***

— Что тебя бесило во мне? — Дилюк читает. — Порой меня раздражало как ты скрупулёзно подходишь ко всему. Даже сейчас. — Так это больше моя проблема. — Но твое расстроенное личико из-за какой-то мелкой неудачи или недочета видел же я. — Переживал? — Конечно.

***

— Какой наш день был лучшим? Дилюк думает недолго. Сплетает пальцы на столе и рассматривает их с улыбкой. — Помнишь, как мы потерялись заграницей? — Не самое лучшее начало, — Кэйа улыбается тоже. — У нас стащили кошельки и карты. Наши телефоны не работали и мы не знали язык, на котором говорили все. Но у нас остались пару сотен баксов и какой-то старый мотель, в котором мы успели снять номер просто чтобы передохнуть. Мы выпили по стакану игристого, повалялись на кровати, а потом забили на всё и пошли кататься на коньках. — Ты совсем не умел держать равновесие. — Ты ловил меня, это было не страшно. Дилюк поднимает взгляд. Выглядит он меланхолично. — Ты сказал, что влюбился в этот день в меня заново. Дилюк кивает. — Это было так.

***

— Как выглядело ваше расставание? Это было скандально? Взгляд Дилюка уже маслит, но он качает головой. — Ты расскажешь? Кэйа легко соглашается. — Это было довольно обыденно. Мы уже обсуждали расставание до этого, верно? Дилюк кивает. — Это была довольно частая, но скользкая тема тогда. Кэйа клонит голову вбок и вверх, воссоздавая картину. — Мы сидели в гостиной на диване. Ты с одной стороны, я с другой. Мы не прикасались друг к другу и смотрели детективную телепередачу. Кэйа прерывается и смотрит на Дилюка, который на него не смотрит. Он сидит, развернувшись больше к съемочному персоналу, и играет пальцем с углом карточки с никакущим выражением лица. — Ты тер стопы друг о друга. — Было прохладно, — говорит Дилюк. — Я потянул тебя, пригласил лечь ко мне. Помню, что обнимал тебя за плечи, а ты лежал лицом к телевизору на моей груди. Ничего такого отличительного не было, кроме того, что мы ни о чем не говорили. Через пару минут ты сказал, что нам нужно расстаться. Они молчат. — Вот и всё, — чтобы неловкая пауза не затягивалась, улыбается Кэйа. — Вы ничего не почувствовали от этого? Звучит, будто всё было… — Было просто ожидаемо, — прерывает Дилюк вопрос. — Но не легко. Кэйа скользит взглядом по его силуэту. — Было не ожидаемо и не легко.

***

— Твой худший поступок в отношении меня? Дилюк мнётся. — Мне выпить? — спрашивает. — Да нет, расскажи. Я не против. — Уверен? Кивок. — В общем… — Дилюк заламывает пальцы. Держит осанку ровно, но взгляд опускает, — когда я пригласил твоего отца на праздник ветреных цветов, думаю. — Это было ужасно, солнце. Стафф просит рассказать подробнее. — Это национальный праздник, который принято праздновать в кругу семьи. Я думал, что таким образом смогу уладить некоторые конфликты между нами и его семьей. — Угадайте, сколько раз я говорил ему, что даже просто звонить моему отцу худшая из всех идей, которая вообще может возникнуть в его голове? — Я пытался, как лучше. — Он испортил всем нам праздник. — Он приехал? — Нет. Попросил отойти нас вдвоём куда-то в разгаре праздника и полчаса через телефон объяснял, почему мы не можем быть вместе, и крыл всем, чем можно, а эта мелочь даже не позволяла мне отключиться от вызова. — Это был твой отец! — Он довёл тебя до слез, — Кэйа прямо и открыто смотрит на него. Дилюк тушуется. — Что насчёт тебя, Кэйа? Твой худший поступок? Кэйа смотрит на Дилюка. — Нет? — Нет, — отвечает Дилюк, и Кэйа залпом осушает стакан, отказываясь от вопроса.

***

— Что тебя возбуждало больше всего во мне? Кэйа давит лыбу. — Ты сам, разумеется. — Да неужели? — Можешь ответить лучше меня? — Могу. Сам-то готов обнародовать это? Кэйа улыбается, будто не верит ему. Кажется, от этого Дилюк храбрится сильнее. Он поворачивает к камере и говорит, указывая на него пальцем: — У этого маньяка по щелчку вставал, как каменный, когда я плакал. Кэйа выглядит ошарашенным. — Эй! — он хватает Дилюка за палец. Происходят разборки.

***

— Планировали ли вы заключить брак? — Мы были помолвлены, — признаётся Дилюк. — Просто обменялись кольцами. — Это не дошло до брака? — Кэйа не хотел брак, который считался «игрушкой». — Что это значит? — Это было бы просто игрой во взрослых с документами. Мне это не нравилось. Дилюк жмёт плечами, будто скидывая с себя ответственность за ответ Кэйи. Ничего более вразумительного дальше от них стафф не добился.

***

— Скучаешь по мне? — Кэйа читает. Дилюк ждёт секунд десять. — Иногда бывает, — говорит. — Скорее больше по воспоминаниям.

***

— Было ли в отношениях места изменам? Задумывались ли, что ваш партнёр может вам изменять? Или все было на доверии? — Доверие было такое поломанное, что я даже как-то забыл, что это ключевое, что должно быть в отношениях. — Дилюк думал, что я ему изменяю. — Я не хочу говорить об этом. — Даже не интересно? — Мы обсуждали это достаточно. Он опускает рядом с Кэйей стопку. Они пьют вместе.

***

— Сколько времени понадобилось, чтобы забыть друг друга? Дилюк облизывает губы. — Не помню. Может, больше полугода. Около того. — Полгода смогло закрыть шесть лет? — Кэйа вскидывает бровь. Дилюк не отвечает ему. Кэйа открывает рот, чтобы ответить, но в итоге наливает себе порцию и осушает. Никакое время он не называет. Дилюк смотрит на него странно.

***

— Три вещи, которые мы хотели сделать вместе, но не сделали. Жалеешь ли об этом? — Кэйа читает. Дилюк держит взгляд на столе около минуты, а затем поднимает на Кэйю. Раздаётся скрип стула. Молчание повисает на студии — Дилюк ушёл, бросив петличку какой-то девочке из персонала.       Где-то спустя минуты три стафф спрашивает: — Может, пойти за ним? Воды отнести? — Ему просто нужно успокоиться. Дилюк порой довольно чувствительный мальчик, — он добродушно улыбается, пока кто-то не успел сорваться и пойти за его бывшим, — а вы к тому же его ещё и напоили. В итоге они просто ждут. Дилюк отсутствует недолго. Вернувшись, выглядит он, как обычно, только сдержанное выражение на лице отдает натянутостью, когда девочка из персонала начинает обратно цеплять на него петличку. И волосы у корней чуть мокрые. Он садится обратно. — Порядок? — интересуется Кэйа. — Да. Руки его совсем незаметно подрагивают. — Ты не обязан отвечать, если не хочешь, — он подаётся всем корпусом вперёд и накрывает его руку своей. Дилюк снова кивает, смотрит ему в глаза, а затем на алкоголь. — Давай мне. С тебя хватит. Кэйа берет его стопку и пьёт вместо него. Никто из съемочной группы не говорит ничего о противоречии правилам. В сцену по итогу входит только зачитывание вопроса и конец. Середина вырезается.

***

— Возможно ли такое, что вы снова сойдётесь? — Всякое бывает, — только поджимает губы Кэйа. — Будет глупо, если мы решим сойтись после всего. Шесть лет должно быть достаточно, чтобы понять это, — в стакане у Дилюка теперь холодная вода с кубиками льда. — Не будь таким злым, Дилюк, — канючит Кэйа, — люди меняются. Осознают ошибки. Дилюк смотрит на него и лишь фыркает.

***

— Можете поцеловаться для превью видео? За отказ не нужно пить, это просто просьба, — девушка из стаффа добродушно улыбается. Дилюк и Кэйа практически одновременно пожимают плечами. — Мне не сложно. Дилюк сначала спрашивает: — Это поднимет просматриваемость видео? Девушка за кадром энергично кивает. Вместо ответа Дилюк просто встаёт. Кэйа следует вслед за ним. До того, как девушка скажет, как именно им нужно встать, он уже встаёт боком к столу, уперевшись раскрытой ладонью о её поверхность. — Вот так хорошо! Дилюк, вы можете встать рядом? Он встаёт. Кажется, им намного менее неловко, чем предполагала съемочная группа. — Поестественней, если вас не утрудит. — Мы можем просто прикоснуться друг к другу губами, для создания вида поцелуя? Дилюк не смотрит на него, но укладывает одну руку ему на грудь, пока ждёт указаний. — Дилюк, это прямое противоречие естественности. Намного лучше живые снимки получаются в движении, — слышится от Кэйи. Дилюк закатывает глаза. А потом, как только раздаётся громкое «начали», они целуются, ни капли ни поробев перед этим. Дилюк укладывает уже обе руки ему на грудь, а чуть позднее скользит одной рукой вверх, чтобы кончиками пальцев зарыться в темные волосы на затылке. Кэйа сохраняет свою непринужденную позу, меняя лишь расположение второй руки, которая тянет бывшего за бок ближе.       — Они не слышат, — девушка с большой папкой в руках заметно нервничает, шагая то вперёд, то обратно назад к своей команде. — С-снято. Ребята. Мы подобрали кадры. Эй..? Поцелуй прерывает Дилюк. Но не потому, что слышит возгласы персонала и своего менеджера, который бьет себя по лбу, кажется, раз в четвёртый. — Не заигрывайся. Ему не понравилось, что Кэйа погладил его по пояснице. — Прости, — тот улыбается и отпускает его. — Кэйа, съемки, — зовёт его ассистент, указывая себе на часы. — Ой, — Кэйа тянет неловкую улыбку на губы. — Спасибо вам большое! Мы отберём лучшие кадры и если что скинем вам! Вырезанные сцены тоже можете получить у нашего редактора! Дилюк начинает собираться вместе с подбежавшим к нему менеджером. — Не забудьте подписаться на наши с Дилюком страницы, ссылки будут в описании! — рекламирует сам себя Кэйа, стоя в метре от камеры, и машет двумя руками в неё же, прощаясь. — Кэйа, съемки! — напоминают ему снова. — Не забудьте также показать крупным планом мою новую татуировку на руке, — успевает бросить он, прежде чем его за руку тащат собираться.