Наследие

Спустя девять лет после Великой битвы на Домино. Старый дворец близ Когтя Дракона. Король Орител медленно прогуливался по цветущему саду, опустив голову. На его лице пролегли глубокие морщины за долгие годы жизни после битвы. Сам правитель утратил всякий интерес ко всему, что его окружало, однако ответственность, которую он нёс, будучи монархом, была выше его личных желаний. В народе Оритела нарекли «королем пепла» вскоре после победы. Этот «титул» широко распространился за пределами планеты и закрепился за правителем, как вечное напоминание о тяжелых днях, выпавших на его правление. Неотделимая от его имени приставка, прозвище, клеймо вписывалось в новые исторические учебники Волшебного Измерения, чуть ли не возводя Оритела в лик святых, благословенных самим Драконом. Монарха же раздражало напускное бахвальство современных историков, ведь героем он не мог себя назвать. Если бы не Марион, то его тело давно бы гнило в проклятой земле. Возможно, такой исход был куда лучше, чем бесконечное скитание по замку и саду без возможности услышать их голос. Голос его девочек. Его ноги сами привели к статуе нимфы Домино Дафны. За ней возвышался высокий фонтан из мрамора, из которого лила родниковая вода, богатая огненной солью. Доминианские розы цвета нежного розового облака обвивали колонны из белого камня, стоящие вокруг статуи. Выстроено это было таким образом, что тени, падающие от них на нимфу, раскрывали всю глубину созданного шедевра мастера по камню. Очертания ее тела становились изящнее, лицо выразительнее, а легкие ткани платья казались невесомыми. По приказу короля мастер по ковке мечей и владению камня Хаген создал лучшее из своих творений, сумев воссоздать точный образ улыбающейся, беззаботной принцессы. Слуги дворца поговаривали, что правитель в первый же день провел у статуи целую ночь, не отводя взгляда. Хагена повысили в должности, и теперь он корпел над реконструкцией старого дворца в качестве управляющего. Пожар изрядно потрепал большую часть замка, так что на восстановление должны были уйти многочисленные годы, если не десятилетия. Впрочем, помимо мастера он стал и близким советником Оритела. — Доброе утро, Ваше Величество, — Хаген склонился в поклоне, зашуршав тяжелыми тканями длинной серебристой мантии. — Вы по-прежнему начинаете утро с прогулки по саду. Орител подошел ближе, потрепав советника по плечу. В черной бороде близкого помощника уже проскальзывала седина, но бодрый дух мужчины не позволял людям давать ему больше сорока, окупая любые изменения в его внешности. Телом он был все так же сложен, но небольшая хромота, по мнению Хагена, стало для него самой сильной пощечиной от рук судьбы. Непобедимый воин уже не мог зваться таковым. — Говори яснее, Хаген, — усмехнулся король, — ты против того, чтобы я навещал ее. — Вы не… — начал мастер, однако правитель его перебил. — Я не должен жить прошлым, я помню, мой друг. До чего же банальна фраза, но как верно она описывает состояние нашего народа, — монарх устало взглянул на Хагена, — но без былого я бы не стал «королем пепла», коим нарекли меня люди. Я постоянно должен помнить о том, чем мне обернулась эта слава, даже если и не желал ее такой ценой. Над старым дворцом вовсю светило слепящее глаза солнце, позабыв дни в окружении мрака и густых облаков, что не давали и шанса пробиться чистым светлым лучам. Советник подставил лицо золотистым потокам, никак не отреагировав на слова короля. — Погода сегодня чудесная, — улыбнулся мастер. — Вы сегодня сам не свой, мой дорогой друг, — Орител искренне удивился, — плохие новости? Неужели Древние вернулись? Улыбка Хагена вмиг погасла. — Перестаньте думать о них, — встрепенулся советник, — боюсь, ваше бесконечное упоминание и возродит ведьм. Не недооценивайте силу слова. Хотя не мне это вам говорить. Мастер развернулся, покидая рощу памяти о нимфе. — Что произошло, Хаген? — король нахмурился, понимая, что язвительность советника не сулит ничего хорошего. Шуршание серебристых мантий прекратилось. — Вас ожидает тайный совет, мой король. Вы и без малого навлекаете негодование со стороны лордов совета, которые ждут появления на этот свет наследника. Так не будем задерживаться. — Они все о своем… — король вздохнул. — И они правы, Ваше Величество, — голос Хагена вмиг стал строгим, — лорды не будут бесконечно терпеть, служа королю, неспособному обеспечить надежное будущее планеты. Безусловно, вы сделали многое для королевства, но народ ожидает благих вестей. Им нужна королева, — мастер терял самообладание. — Уверенный и стойкий брак монархов, что успокоит и без того переживший многое народ огня. Вы… — Не забывайся, Хаген, — Орител осадил советника, позабывшего чувство такта. — Простите, мой король, но такова правда, — склонил голову мастер, — ходят разные слухи… — Не будем заставлять нервничать лордов тайного совета, — король прошел мимо Хагена, — как ты сказал: они ждут нас. Правитель скрылся за высокими кустами роз, коротким путем добираясь до ворот дворца. — Как же до него достучаться? — советник вздохнул, кидая последний взгляд на очертания его великого творения — статуи нимфы Дафны. Хаген успел много раз пожалеть о том, что взялся за ее создание, не ведая, что станет виновником постоянной памяти о прошлом, которое не давало покоя королю.

***

Полуостров Амарок. Торговая площадь. — Мама, почему Митси не хочет со мной общаться? — рыжеволосая девочка по имени Блум дернула женщину за рукав рубашки, привлекая внимание. — Она несколько дней старательно делает вид, что мы незнакомы, но это не так. Ванесса отложила букет гардений и постаралась придать лицу спокойное выражение, сделав выдох. Ее до безумия злило, что все соседские дети вдруг перестали общаться с ее малышкой без ведомой на то причины. Но второй надоедливый голосок в голове женщины говорил об обратном. На самом деле, она понимала причину такого отношения, но признавать не хотела. Блум же этого знать не должна. По крайней мере, в столь юном возрасте. — На этот вопрос я не смогу ответить, доченька, — Ванесса нежно провела рукой по щеке девочки и коснулась волос, закрепляя в них бутон гардении, — ты ведь помнишь, что всегда говорил папа? Мы не выбираем тех, кто не выбирает нас. А теперь беги скорее к папе — ему нужна твоя помощь. Блум активно закивала головой и выбежала из-за прилавка. Ее огненные кудрявые волосы, подрагивающие как пружинка при каждом шаге, привлекли внимание даже стоящих у торговых рядов зевак. Голубые глаза, цвета моря драконьего дыхания, непонимающе следили за реакцией прохожих. Матери уводили детей от девочки, пряча за длинные юбки, а мальчики постарше злобно зыркали на нее, не скрывая пренебрежения. Блум сильнее вжала голову в плечи, но шага не прекратила. Детское сердце задавалось вопросами: «Что я им сделала? Чем заслужила отвращение?». Последняя неделя, по признанию девочки, была самой худшей в ее жизни. После девяти лет в окружении бесконечной ласки и заботы подобная отстраненность казалась ударом хлыста по детской тонкой коже. Она старалась не показывать печали, каждый раз напоминая себе наставления отца. Но что делать, если все окружение отвернулось от нее, не желая больше видеть в общем дворе, играх и занятиях по грамоте? Ответа Блум не нашла, поэтому лишь сильнее укуталась в голубой плащ, в попытке скрыться от осуждающих глаз. Стуча каблучками по каменной плитке, девочка не заметила, как пропустила шаг и споткнулась на ровном месте. — Проклятое отродье! — выплюнул незнакомый мальчик, перевернув ногой Блум. Все еще не понимая, она стирала грязь с век, надеясь, что со зрением ничего не случилось. Яркая копна рыжих волос превратилась в гнездо, а светлый плащик покрылся пятнами грязи. Девочка наконец смогла ясно видеть, и представшая перед ней группа мальчишек совсем не обрадовала ее, а лишь напугала. Блум постаралась встать, но высокий худой мальчик толкнул ее обратно в лужу. — Тут тебе и место — в грязи. Таких, как ты, больше не принимают в народе, — мальчики злобно ухмыльнулись. Девочка переводила взгляд с одного на другого, не зная, что предпринять. Проходящие мимо люди совсем не обращали на нее внимания и уж точно спешить на помощь не собирались. Она собрала всю волю в кулак и закричала, надеясь, что отец сможет ее расслышать, ведь его лавка находилась не так далеко. Если бы не они, то она давно была бы рядом с папой! — Помогите! — мольба о помощи была тут же заглушена руками здорового парня. — Совсем страх потеряла? — шикнул он на нее. — Еще одно слово, и ты останешься без языка. Блум замолчала, проглатывая подступающий комок рыданий. Никто ей больше не поможет. Она осталась совсем одна. Снующие горожане все так же равнодушно проходили мимо них, словно издевательство над ребенком было нечто нормальным в их обществе и не требовало вмешательства. Родителей не было рядом, поэтому спасти ее от рук жестоких мальчиков было некому. Блум зажмурилась, не желая видеть их противные лица, исказившиеся в безумии. Она уловила некоторое замешательство в толпе, которая неожиданно притихла. Внезапно и хватка на ее лице пропала, вновь возвращая возможность говорить. Девочка в непонимании открыла глаза, смотря на испугавшихся мальчиков, глядящих ей за спину. — И что же вы задумали? — спокойный и глубокий женский голос вовсе свел с ума ребят: они бросились в рассыпную, словно увидели исчадие самого Хаоса. Блум обернулась, смотря на то нечто, что их испугало. Какого же было ее удивление, когда она увидела перед собой высокую рыжеволосую женщину в красном атласном плаще с вышивкой из золотых нитей на поясе. — Вставай, — мягкая и совсем непривычная просьба со стороны постороннего человека подействовала отрезвляюще. Женщина взяла девочку за руку, помогая подняться с колен. — Ты испачкалась, — добрая, искренняя улыбка заставила Блум улыбнуться в ответ, — надо исправить это недоразумение. Магия полилась из рук красной нимфы, как назвала ее девочка про себя, и накрыла ее пыльцой, избавляя ту от грязи и возвращая ей первоначальный опрятный вид: даже волосы уложились в аккуратные косички, подвязанные красными лентами. — Так-то лучше, — женщина внимательно оглядела Блум и, не найдя ни единого пятнышка, кивнула. Околдованная красотой красной нимфы девочка во все глаза таращилась на свою спасительницу и только потом опомнилась, что не поблагодарила ее. — Спасибо вам большое! — она чуть ли не подпрыгнула от радости, засветившись ярче солнца. — Это мой долг — помогать таким же, как мы, — женщина отпустила руку девочки и слегка склонила голову. — То есть «как мы»? Но я не одна из вас… — Блум нахмурилась и двинулась следом за стремительно уходящей нимфой. — Постойте! Она развернулась, сверкнув янтарными лучистыми глазами, и мягко рассмеялась. — Скоро ты все поймешь, дитя. Мы все проходили через это. А теперь беги к папе, ведь ему нужна твоя помощь. Не заставляй его волноваться, — женщина необычайно ловко скрылась среди людей, и как бы Блум не старалась, но найти ее она не смогла. Девочка возвела глаза к небу, касаясь кулончика в виде огнедышащего дракона, что скрывался за слоем плаща и рубашки, и прошептала: — Спасибо. Красная нимфа, стоящая неподалёку от Блум, проследила за её движениями. — Ты не одна, дитя Дракона.

***

Старый дворец близ Когтя Дракона. Король Орител восседал на троне, слушая каждого из своих лордов тайного совета. Его ближайший помощник Хаген поглядывал на правителя украдкой, подмечая скуку монарха. Что первому, что второму наскучила бесконечная бюрократическая волокита, с которой могли справиться советники и без участия короля. Но строгий распорядок собраний требовал внимание монарха. Это была обязанность правителя. Хаген прокашлялся, и сановники тут же умолкли, переводя взгляд на господина. — Итак, подсчитав все необходимое с учетом дополнительных возможных расходов на праздник в День Великой победы Светлых, я подвёл сумму к четырем миллионам золотых монет, — проговорил мастер счета Антоний, — но если корона не видит нужды в подобных тратах, то, конечно, мы урежем… — У короны достаточно золота, чтобы организовать праздник подобного масштаба, — прервал советника Орител, нахмурив брови. — Для праздника на уровне не только Домино, но и всего Волшебного Измерения, нет места в экономии, — Антоний, лысый и полный мужчина, почтительно склонился, отступив на два шага, предварительно подняв полы мантии, вышитой золотом. — Я удовлетворяю ваш запрос. Это все, что вы хотели обсудить? Советники замешкались, переглядываясь друг с другом. Хаген закатил глаза, смотря на театр пятерых немых актеров. — Ну что вы молчите? — вопросил король, теряя терпение. — Я думаю, — прошептал на ухо королю мастер по ковке мечей, — они хотят вновь поднять тему о наследнике, но без главы лазарета Эйрона, который, по моим сведениям, подстрекает кучку к поднятию этого вопроса, не смеют произнести и слова в его отсутствие. Бедняги опасаются вашего гнева, ведь это не в их компетенции говорить о наследниках короны. Орител повернулся к ближайшему советнику и устало вздохнул, смотря на его веселящиеся глаза, которые так и говорили: «А я ведь предупреждал». — Свободны! — монарх сделал пас рукой, и, раскланявшись пуще прежнего, советники скрылись за дверями. Красноволосый мужчина в драконьих черных доспехах с мечом в серебряных ножнах на правой стороне бедра остался стоять на месте, даже не удостоив взглядом уходящих товарищей по положению. — Неужели ты осмелишься поднять этот вопрос, Огрон? — усмехнулся король. — Мне казалось, тебя мало интересуют вопросы деторождения. Мастер военного дела фыркнул, ступая вперед. — Мне нет дела до ваших отпрысков, Ваше Величество, но ситуация на прибрежных районах вдали от Когтя Дракона меня беспокоит, — Орител подался вперед, впервые за все заседание проявив интерес к вопросам государственного управления. К Огрону он давно питал особое уважение, ибо тот не боялся высказать правду в лицо, при этом сумев не лишиться головы. В этом у них с Хагеном была общая черта. — Назревает зарождающийся бунт, мой король. Бунт против вас. Можете назвать меня лгуном, параноиком, гадающей по руке лесной ведьмой, но связано это с одним из бастардов Спарксов. Люди поговаривают о новой королеве из рода огненных, что заменит вас в ближайшем будущем. Не дай Дракон этому произойти, но с остолопами из тайного совета мне впервые придется согласиться: вам нужен наследник. Хаген приблизился к Огрону и, схватив того за плечо, прошептал: — Ты ведаешь, что говоришь? Мастер военного дела силой сбросил его руку с плеча, не скрывая раздражения. — Делать мне больше нечего, — зыркнул Огрон, — можете верить, а можете нет, но я присягнул на верность королю Орителу, а не какой-то женщине бастарду. Мои ребята из подразделения государственных тайн лучшие в своём деле. Ты обижаешь меня, Хаген, — мужчина ухмыльнулся перекошенным от шрама ртом. Монарх Домино поднялся с трона на ватных ногах, немигающим взглядом смотря перед собой. Испарина за считанные секунды появилась на лице короля, как и румянец, окрасивший щеки. Хаген заметил резкую перемену в Орителе, которая крайне его взволновала. — Что такое? — мастер по ковке мечей недоумевал. — В Книге Судеб появилось пророчество, — прошептал король, хватаясь за голову — первое пророчество за девять лет. Я это почувствовал… Лорд Бартелби! — Орител призвал хранителя предсказаний. Вспышка света на мгновение озарила тронный зал, являя родовую книгу Спарксов. Священные писания спустя долго лет вновь меняли хаотичное положение древних букв доминианского алфавита: они выстраивались в слова, а слова в предложения. Трое мужчин склонились над старейшим артефактом. Даже такой большой скептик в отношении пророчеств как Огрон не отрицал силу предсказаний из рода огненных, что сбывались на протяжении долгих веков. Рука Оритела коснулась древнейших страниц, активизируя новое предсказание звезд Дракона. — Расскажи. Хранитель книги лорд Бартелби появился над священными писаниями и, по приказу короля, озвучил новое пророчество. — Права лишённый проложит тот путь, Что стихией коварной поднимется бунт. Кто раз предавал совершит это вновь, Второй же судьбу от греха сбережет — Приведёт к месту силы, закона, порядка Обещанной Богу принцессе опальной. Чёрные разводы в книге задвигались, изображая женский силуэт с короной на голове, что была усеяна многочисленными драгоценными камнями, центром которой был драконий алый глаз — фамильный камень рода Спарксов. Орител посмотрел на Хагена, не сказав ни единого слова. Взгляд правителя говорил красноречивее любых слагающих в народе песен. — Какова вероятность того, что предсказание может и не сбыться? — проговорил Огрон сдавленно, зачесывая волосы назад. — Нулевая, — Орител захлопнул книгу, и дух хранителя растворился в воздухе. Звезды избрали нового правителя, отрекшись от одного из своих сыновей. Правление Оритела из рода Спаркс постепенно подходило к завершению. И лишь Творец ведал, кому уготована судьба нести бремя власти, порядка и правосудия. Отныне писалась новая история.