жемчужный

авиток его волос скользит по пальцу, как ослабленная пружина, и ложится на чёлку. Крис молчаливо наблюдает, не прерывая: придерживая за шею, мягко и медленно поглаживать его, отделяя прядь за прядью. — тебе так нравится? — да. — его кудри лижут ладони, как волны — пляж. — нравится. Крис улыбается одними глазами. во внешних уголках прослеживаются едва заметные морщинки: вблизи, когда чуть ли не касаешься кончика его носа, заметны мельчайшие детали лица. он не скрывается больше: смотрит открыто. похоже, почти наслаждается этим вниманием: сидит на диване в номере, не шелохнувшись, и даже дыхание кажется поверхностным и более тихим, чем обычно. от Криса пахнет знакомым шампунем. — ты пользовался моим? он в смятении сводит брови и склоняет голову набок. — твоим? в ответ — оттянуть прядь, накрутить и отпустить. у корней всё ещё влажные. Крис усмехается. — мне нравится пахнуть тобой. — ты хоть знаешь, как это звучит... он тихо смеётся — со скрипом в середине и ямочками, как и всегда. мгновением позже кончики его пальцев чувствуются выше талии. — знаю. почему у тебя покраснели уши? поддевает край одежды и бесстыдно проводит раскрытой ладонью по пояснице. слегка напрячься, неосознанно придвинуться ближе... Крис ловит момент, хватает и усаживает на себя. он, поглаживая бедра с обеих сторон, замирает в этом положении, словно проверяет, что будет дальше. нужно немного времени, чтобы обуздать трепещущее волнение внутри — ты помнишь, что тебе ещё нужно накраситься? — мм, — он скользит взглядом от бровей к крылышку носа и замирает чуть ниже, — помню. под подушечками пальцев одной ладони пульсирует венка на его шее, а в другой скользят его волосы, блестящие, как глянец. — пообещай, что не выпрямишь их. Крис улыбается, наблюдая вблизи за каждой эмоцией. — ты же знаешь, что это не я решаю. но попробую договориться, раз ты просишь. он проводит от бедер по ягодицам и наконец сжимает у линии талии, задрав одежду. его руки крепкие, с ярко выраженными костяшками, сухие и сильные — а ещё настолько теплые, что лёгкий жар отдаётся в нижней части живота. но Крис любит такое — голые касания, кожа к коже, крепко и почти властно, — и при каждой удачной возможности игнорирует футболки, свитера и блузки. это уже так привычно. погладить от виска, задевая хрящ уха, по шее и ниже, к груди. Крис ловит взгляд и бесшумно улыбается. — высохли? — да. — странные у тебя способы просушить волосы. мы могли спуститься на ресепшн и взять фен. — не могли бы... ладони — на его плечи. Крис крадёт короткий поцелуй, и его хватка становится крепче. — у нас ещё есть время, — шепчет, подаваясь вперёд. — погладишь меня ещё немного? он замирает у шеи, щипает губами, пробует на вкус кончиком языка. поднимается выше к линии челюсти и кусает — несильно, но с желанием оставить след, — добиваясь сбитого выдоха и неловкого звука, похожего на сдавленный стон, — добиваясь, пока его волосы не сожмут в обеих руках, сминая... секундой затем грубоватое действие превращается в нежное: локоны — меж пальцев; и его кудри, упругие, как ослабленная пружина, расплямляют и вновь завивают. Крис отстраняется, чтобы словить взгляд, поцеловать и снова сжать в своих объятиях — если бы мог, он бы вновь пошёл в душ, чтобы повторить всё с самого начала. эту ласку, поглаживания, неописуемую нежность... эту хрупкую, но вместе с тем надёжную безопасность. в конце концов только наедине он может быть самим собой.