Как плохо быть омегой

      Проснуться с ужасной тянущей болью внизу живота — последнее, чего хотел Изуку на следующий день после дня рождения. Да он знал в теории всё о течках, но по отзывам других омег — у всех был разный порог боли и весь этот процесс проходил у каждого индивидуально. Но чтоб так сразу! Только достиг совершеннолетия и вот — держите и распишитесь. Чертов организм, чертов вторичный пол! Родился бы бетой и не было всех этих проблем.       Повезло с тем, что его «недуг» перепал на пятницу — всего один учебный день придется пропустить, выходные отлежаться, и с новой недели должно будет стать лучше. С такими мыслями Изуку и провалился в дрему, лишь предварительно скинув подруге сообщение о том, что ему нездоровится и сегодня его на парах не будет.       По ощущениям, Изуку поспал от силы полчаса, но на часах красовался добрый полдень. Он чувствовал себя не выспавшимся, так ещё и снова нарастала боль, смывая сладкое послевкусие сна. Наиболее неприятным стало ощущения влажности меж ног. Лицо скривилось в гримасе отвращения, а после в боли – по мимо всего навалившегося на парня, кто-то настырно продолжал стучать в дверь, напоминая, что его вообще разбудило.       Стоило выбраться из-под одеяла, как тело обдало мурашками. Стало зябко и неприятно. Недолго думая, Изуку завернулся обратно в одеяло и направился к двери, подбирая наиболее красочные выражения, которые он собирается выплюнуть нарушителю покоя.       Раскрыв дверь рывком, он чуть не сбил стоящего перед ней человека, который вовремя чертыхнулся назад. Привыкая к свету, льющемуся из окон в коридоре, он открыл рот, чтобы сказать пару ласковых, но взгляд наконец сфокусировался и он смог разглядеть парня перед собой.       — Каччан? Какого черта?       — В смысле блять какого черта? Тебя не было на учебе! И на звонки с сообщениями ты не отвечаешь, — лицо Кацуки было неясным, но оно не источало злобу или ярость, скорее негодование.       — Ах, да.. Телефон на беззвуке, а я спал — плохо чувствую себя, — Изуку неприятно поёжился, ступая обратно в комнату и взглядом приглашая парня в гости. Кацуки проследил за тем, как за Изуку волочится одеяло, шагнул вперёд и его накрыла волна аромата. Его лицо скривилось от приторно сладкого вкуса, осевшего на кончике языка. Ему пришлось встряхнуть головой в попытке отрезвить мысли и избавиться от назойливых «мушек» перед глазами.       — Ты чё встал? — Изуку обернулся к Кацуки, всё также стоя в одеяле, но уже посреди комнаты. Он обвёл глазами комнату на наличие лишних предметов и вещей, и, не найдя ничего непотребного, снова с вопросом уставился на парня.       — Ты воняешь, — умно, Кацуки, умно. Ничего не скажешь.       — Какого? — Изуку начал приподнимать руки и принюхиваться к себе. Одеяло медленно стекло с его плеч, в кучу под ногами. Из-за поднятых рук, футболка Изуку задралась, открывая пупок и пару кубиков. В этот момент Кацуки будто коротнуло, он остался стоять как вкопанный, просто наблюдая.       — Сам ты воняешь! — пошёл в защиту задрот, не учуяв неприятного аромата. Скинув одеяло с ног, он направился прямиком на Кацуки, схватив того за ворот майки, чтобы втянуть в комнату, предусмотрительно прикрывая и запирая дверь.       Он скинул того, как мешок на кровать, вставая на против. Руки на боках, брови сведены к переносице — он недоволен поведением своего парня.       — Вроде я болен, так почему ты себя так ведёшь? — Изуку поднял одеяло с пола и бросил его в Кацуки, кажется это было небольшой ошибкой, ведь он то не чувствует, что его природный запах усилился, а одеяло, полностью пропитанное им, прилетело в лицо его альфы. Но если вспомнить, что Кацуки сказал ему ещё в детстве, то скорее всего запах ему противен, так что можно отмести мысли о потере самообладания от запахов.

***

      — Ты слишком сладкий..       — Э-это мило? — маленький Изуку не знает, как реагировать на эту фразу и лишь смотрит на мальчика, с которым только что познакомился.       — Нет, настолько сладкий, что хочется нос заткнуть, — и он превращает слова в действие. Наверное, это должно было обидеть малыша омегу, но он просто подходит ближе, чтобы его аромат проникал сквозь зажатые ладошки Кацуки.       — А ты пахнешь чем-то, мм.. — Изуку прикладывает свой пальчик к губам и недолго думая выдаёт, — горелым. Как те тосты, что у мамы по утрам подгорают, — он начинает хихикать и убегает в сторону, замечая, как в след за ним бежит мальчик, видимо с слегка задетым эго.       Изуку никогда не обижался на что-то подобное, скорее наоборот мог поддержать тему или дать отпор словесно. В наиболее распространенных случаях его оппоненты стыдливо покидали «арену», продолжая бросаться жалкими оскорблениями. Но однажды ему попалась наиболее противная личность, это была омега чуть старше его самого, но что его удивило, так это её поведение, которое не было свойственно типичным омегам.       Она ни с того ни с сего схватила его за ворот пиджака, останавливая посреди школьного коридора, и начала обсыпать гадостями — его вид, запах, поведение, что он малолетняя глупая омега и т.д., и т.п. Изуку даже не знал её, и понятия не имел с чего бы она вообще смела что-то говорить в его сторону, но та почему-то позволяла себе это делать. И всё бы ничего, Изуку ответил ей как обычно это делал, но стерва налетела на него вцепляясь в волосы своими худыми пальцами.       Блять, это оказалось больно, из-за чего ему понадобилось некоторое время, чтобы сморгнуть звёздочки перед глазами. И как бы ему не хотелось ударить или вцепиться в неё в ответ, он стойко держался, атакуя лишь словесно и надеясь, что дура его отпустит. Нонсенсом дня стал Кацуки, который появился не ясно откуда и ёбнул этой стерве по шее, не так сильно чтобы она отрубилась, но так чтобы привело её в чувство.       После этого их двоих знатно потаскали по преподам и директорам, но парни отстояли своё, всё же семья Бакуго имела какой-никакой авторитет.       Изуку пытался добиться ответа, почему же Кацуки тогда помог ему, но тот стойко его игнорировал. Зато с того момента их отношения становились лучше. И в скором времени, через три года, они перешли планку в «больше чем друзья детства» и стали любовниками, но без всяких сопливых. Наверное, было бы правильнее назвать их «друзьями с чуть большими привилегиями» в виде поцелуев, посиделок и редких перепихонов, но любовники тоже сойдет.

***

      — У тебя, что.. течка началась? — Кацуки повёл носом, следя за задротом и тем как тот шлёпает ладошкой по лицу. — Окей, ладно.. Может тебе что-то надо? — вот это Изуку любил в Каччане, он мог найти подход к нему в любой ситуации, но нужно ли ему было что-то? Он был начитан, что в период течек должно появиться желание о зачатии ребенка и прочая дребедень, которой не хотелось засорять мозг.       Изуку прошёл к столу выглядывая в окно, погода была хорошая, но выходить из комнаты не хотелось, хоть боль немного и притупилась. Кстати о ней, неужели повлияло нахождение рядом его альфы? Было интересно, что ещё может сделать Каччан, в его положении. Резко проснулось желание коснуться парня, поэтому Изуку обернулся к нему, прожигая взглядом, пытаясь понять, что хочет его организм.       — Деку? — Кацуки смотрел в ответ, неожиданно чувствуя беспокойство за состояние омеги. Он хотел было подняться, но задрот приказал ему сидеть. На удивление парней, это сработало и он плюхнулся обратно на кровать. Для них это оказалось чем-то новым и необычным, так как зная Кацуки и его скверный характер, обычно уж он тебя посадит, чем кого-нибудь послушается.              Зрачки Изуку заполнили радужку и его накрыло сладкое удовлетворение от содеянного. Казалось будто даже пульс участился, и пальцы рук начали слегка подрагивать, хотелось этими же пальцами коснуться чего-нибудь, провести где-нибудь или может засунуть куда-нибудь.       Ему понадобилось время на обдумывание мысли, которая посетила его, после чего он выкатил кресло из-под стола и разместился на нём, широко разводя ноги.              — Что ты.. — Кацуки даже не дали договорить, просто шикнув на него, приказывая не отводить взгляд от того, что он делает. Пальцы Изуку скользнули по груди вниз по футболке, чтобы схватить её подол и потянуть вверх, стягивая одежду с себя.       — Деку!       — Да тише ты! Я.. хочу попробовать, — его голос слегка подрагивал, но взгляд был уверенным. Не то, чтобы Кацуки был против чего-то нового, но если ему сегодня перепадёт, то он бы не отказался от такой возможности, но главное — комфорт Изуку, всё только с его подачи. — Хорошо, я весь во внимании, — Кацуки удобнее уселся на кровати, облокачиваясь на стенку и убирая одеяло в сторону.       — Умница, Каччан, а теперь наблюдай.       Отбросив ненужную вещь в сторону, он продолжил касаться себя. Непривычно. Не так ощущается, относительно касаний Каччана, но не сказать чтобы неприятно. Его пальцы задевали набухшие соски, обводили ореол сосков, проводили по кубикам, игрались с телом и заигрывали с Каччаном. Было видно, как он жаден до касаний, как его глаза неотрывно следят за всеми действиями Деку, что он готов в любую минуту наброситься на него, словно изголодавшийся пес на брошенную кость. Этот кричащий взгляд «моё» сводил с ума Изуку, и он не знал дело ли в течке или, быть может, в телесном голодании, да и неважно.       Кацуки, не отводя взгляда, поправил шорты в районе паха, чтобы те не сильно давили. Да и чтобы не казаться совсем озабоченным принял непринужденную позу, расслабляясь и понимая как его тело было напряжено.       Он скользит взглядом по животу Деку, поднимаясь выше, к шее, подбородку, глазам, встречаясь с ними и будто завязывая нить, образовавшуюся в момент их соприкосновения. Зеленого и красного. Кулаки поджимаются, от неясного чувства, накатившего на него.       Изуку замечает состояние своего парня и слезает с кресла, точнее стекает, как карамель, весь такой плавный двигается в его сторону, касаясь кончиком пальца его скулы.       — Кацуки, — Изуку произносит имя по слогам, смакуя каждый будто впервые.       Кацуки не может сдержать вздоха от голоса задрота. Он перехватывает руку того, придвигая её ближе, к губам. Изуку кажется, что его руку собираются покусать, но губы Кацуки лишь обхватывают одну фалангу пальца, проводя языком осторожно, на пробу, пока его глаза неотрывно следят за реакцией.       Изуку пробивает озноб, но губы растягиваются в улыбке. Он, не убирая руки, перемещается на Кацуки, садясь поверх его шорт, свободной рукой зарываясь в блондинистые волосы. В голове кавардак, слишком много всего и одновременно мало. Хотя они лишь на старте. Да и это не первый их раз, но ощущения вызванные, скорее всего, течкой, были ему в новинку. Не любил он прелюдий, обычно сразу переходя к делу, но и то как реагирует Каччан, его не менее заводит, побуждая продолжить игру.       Руки Кацуки прилипают к телу омеги, сначала касаясь боков, после переходя к ягодицам. Он мягко общипывал их, всё же выпуская пальцы изо рта и почти сразу прилипая губами к непозволительно бледной шее. Рядом с ухом слышится выдох и Кацуки не отпуская чужой кожи из зубов, улыбается себе.       — Что, задрот, гормоны? — он поднимает голову, снизу смотря на восседающего и улыбается, играя пальцами на коже ягодиц.       — Сейчас договоришься, я тебя изнасилую, — Изуку через ткань одежды хватает чужой член, выбивая воздух из Кацуки, — У кого ещё из нас гормоны? — шепчет он на ухо, касаясь губами ушной раковины, а руками начиная двигать по длине.       — Блять, стой, — шипит сквозь зубы Бакуго, пытаясь убрать от себя чужую руку. Чертов прыткий задрот, чтоб ему неладно было. Приходится прибегнуть к силе. Он хватает обе руки своей одной, приподнимая вверх, вторую кладет на талию и переворачивает его на кровать, удобно размещаясь меж раздвинутых ног.       Какое-то время Бакуго смотрит в глаза напротив, выискивая в них все ответы мира и думая, как повезло ему с задротом, после чего впивается в чужие губы. Жадно, собственнически и в ответ получает то же самое. Осознание этого как капля алкоголя попавшая на язык — горчит и будоражит, принося новые, ранее неизведанные ощущения, вскруживая голову и разнося тепло по всему организму.       — Изуку, — меж поцелуев выдыхает Кацуки, — Хочу тебя, — поцелуй, — До одури.. всего и целиком.       — Я уже весь твой, — Изуку запечатлел поцелуй на губах, после чего его лицо исказилось. Он уложил ладонь на грудь Каччана, слегка отодвигая его.       — Что-то не так? — чуть умерив пыл, спросил Кацуки, глазами выискивая причину в лице на против.       — Снова живот стянуло, подожди чуть-чуть пожалуйста, — он задержал дыхание, через некоторое время медленно выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, и так снова. Бакуго, в это время, поглаживал бока пальцами и не сводил взгляда со своего омеги, он переживал и его волнение ощущал Изуку, от чего ему становилось грустно, он не хотел заставлять Каччана переживать, тем более, когда это касалось его природы, но когда он почувствовал чужие пальцы на своём животе, которые прощупывали и слегка надавливали, не ощутил ожидаемой боли от касаний, наоборот боль начала отступать.       Деку поднял свои огромные глаза, полные благодарности на Каччана и притянул его для ещё одного поцелуя, более чувственного и невинного. Слова не были нужны им, хватало взглядов, касаний и действий. В этом они поддерживали друг друга, этим они дорожили.       Изуку любил Кацуки, это точно, не всё время конечно, но нравился он ему всю свою сознательную жизнь. Сейчас хотелось эту любовь как-то показать, вручить что ли, ведь Кацуки такой хороший с ним, со всеми злой, огрызается, а для него он плюшевый, готовый положить весь мир перед ногами.       — Терпеть ненавижу быть омегой, но, — он обвил руки вокруг шеи Кацуки и склонил голову набок, — Твоей омегой, я готов быть всегда..       Прилив тепла со стороны Изуку, накрыл волной, забиваясь словно вода в нос, уши, рот. Это ощущалось до коликов приятно, что Бакуго невольно заурчал, скрывая красные щеки в подушке, на которой они лежали. Деку обольстительно смеялся, накрывая его голову рукой и ласково поглаживая.       — Я так люблю тебя, — шепчет Изуку, после чего зевает.       — Ты точно хочешь свести меня в могилу, — отлипая от подушки, беззлобно ворчит Кацуки. На его лице красуется ухмылка, а глаза светятся ярким алым в свету, льющемуся из щелки в шторах. Красивый.       — Устал? — смотрит на прикрывающиеся глаза Деку и улыбается, от того как тот мило выглядит. Изуку снова зевает, прикрывая рот ладошкой и кивает в ответ на вопрос, после чего его утягивают в объятия и накрывают тем самым одеялом, которое скомкано валялось в углу кровати.       Какое, однако переменчивое настроение во время течек, думает Изуку и проводит по открытым плечам Кацуки. Недавно хотелось вытрахать всю душу из пары, а сейчас хочется уткнуться носом в грудь и лежать так до конца дня, а может и ночи.       " Как же ужасно быть омегой.. Наверное "