до конца

удивительно, но он ничего не видел. после того инцидента на станции, его преследовали кошмары, наполненные криками людей и ненавистным гудком приближающегося вагона. противный хруст костей, который пробирает до мурашек, занял особое место в уголке мозга, не желая покидать. теплая кровь, залившая все вокруг и рука, которую он не успел схватить — опоздал всего на секунду. и недели, даже месяцы жгучей боли внутри. но не снаружи. открыв глаза, он вздохнул полной грудью. никаких картинок из прошлого перед ними. только лишь белый потолок и тусклая лампа. несильное покалывание в руке — катетер, подключенный к какой-то жидкости, был заклеен широким пластырем. взгляд выше. плечо обмотано несколькими слоями бинта, но на поверхности уже начали появляться красные пятна. отдаленно был слышен писк аппарата и, словно по сигналу, в палату зашла медсестра, с подносом, на котором лежали бинты, лекарства и лёгкий суп. первым делом она приступила к замене повязки. — как вы себя чувствуете? — в голосе едва различимое беспокойство, на что парень не сдержал усмешки. — а как должен чувствовать себя человек, со сквозным отверстием в плече? — он не хотел язвить, но слова сами вырывались из горла. девушка на это лишь улыбнулась и, закончив с бинтами, переключила свое внимание на показатели, параллельно записывая их в планшет. — раз остроумие с вами, значит жить будете. в этот же вечер ему разрешили вернуться домой. мама ждала на пороге с мокрыми от слез глазами, сразу же кидаясь сыну на шею. ему оставалось лишь слегка похлопывать ее по спине с просьбами не задевать плечо и передать более спокойному отцу. ужин, душ, замена повязки — все это смешалось в одну гущу и парень не заметил, как за окном во всю светит луна, а он сам лежит на кровати. перед лицом сатору крутит купленное чудо-яйцо, вспоминая недавнюю встречу. странно, что он запомнил того парня. на вид ему столько же, сколько и самому сатору, хотя тот может быть и на год младше. — кого он хочет спасти? — дверь закрыта, так что родители его не услышат. проговаривая свои мысли вслух, он может успокоиться, потому тишину в комнате периодически нарушал шепот подростка, — скорее всего, его целью тоже является парень, — сатору переворачивается на живот, подкладывая подушку поперек груди. перед лицом большим пальцем он прокручивал чудо-яйцо, придерживая то за верхнюю часть указательным, — имеет смысл, если все люди, закрытые в яйцах, парни. да и проводники что-то говорили про разделение, — лежать в такой позе становится неудобно, отчего сатору поднимается на руках, поджимая под себя ноги, и садится по-турецки, — разделение. значит есть ещё один мир, но уже для девушек. все же, мотивы у нас отличаются, — подняв чудо-яйцо на уровень глаз, он просматривает его в сотый раз по кругу, заострив внимание на цифрах, — миры разные, но внутри все такие же — те, кто наложил на себя руки, — усмешка на секунду коснулась губ, однако от одной мысли светлые брови резко поднялись, — что если, ты тоже можешь быть там, — взгляд невольно упал на стоящую на тумбе фотографию — в простой рамке, покрытой тонким слоем пыли, — зачем же ты так сделал? — последние на сегодня слова, после чего сатору лег на бок, повернувшись спиной к луне и лежащему на кровати чудо-яйцу. десять минут и единственным звуком в комнате было спокойное дыхание уснувшего. *** — ты чего здесь один стоишь? — неужели нас ждёшь? — ох, как мило с твоей стороны, са-то-ру. парню даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что после школы придется заскочить в аптеку за новым набором пластырей и какой-нибудь заживляющей мазью. ничего нового за прошедшие пару месяцев нового учебного года. за прошедшие два года старшей школы. троица тем временем успела подойти ближе, специально толкнув плечом сатору, отчего тот по инерции разворачивается лицом к одному из них. не успел он поднять взгляд выше, как кулак резко встречается с левой скулой, обжигая ее болью. второй удар попал ровно в нос, откуда в тот же момент начала вытекать кровь. — ты сегодня слишком тихий, чувак. что случилось? — ну давай же, расскажи нам! о, он бы с удовольствием высказал все этим ублюдкам. о том, как он мечтает вырвать им языки и отправить по почте их родителям. если у таких идиотов они ещё есть. о том, как до дрожи в коленях желает услышать звук трескающихся с его лёгкой руки костей ног и рук. можно и позвоночник — оставить их инвалидами. слышать их крики и просьбы перестать, видеть в глазах эту боль, что он чувствует каждый день, просто приходя в школу, и страх, осознавая, что это он причина этих эмоций. ему есть, что сказать. но он просто прижимает рукав худи к носу, пытаясь остановить кровь. свободной рукой пришлось опереться о шкафчики, сохраняя равновесие. однако, тот придурок, что ударил первый, схватил его, за грудки прижимая ближе к себе, едва не касаясь носом. — чего молчишь? мы же по-хорошему спрашиваем, — сатору пришлось задержать дыхание, изо всех сил сдерживая порыв врезать по мерзкой роже напротив, — слушай, я сегодня в хорошем настроении, так что тебе повезло, — парень оттолкнул сатору от себя и того с силой впечатало спиной в шкафчики, — разочек ударю и ты свободен, — удар в правую сторону лица заставил лопнуть внутренние сосуды, образуя новый синяк. секунду постояв рядом, парни разворачиваются и смеясь уходят в другую сторону, обсуждая планы на вечер. сатору просидел на полу ещё какое-то время. глаза немигая смотрели на окно, по которому начали стекать капли воды. *** с первой затяжкой приходит и облегчение. серый дым устремляется к небу, подхватываемый лёгким ветерком. погода сегодня стояла облачная. вечером обещали дождь, хотя в воздухе уже чувствуется приближение стихии. скорее всего, метеорологи ошиблись в своих расчетах, отчего парню придется добираться под холодными каплями, что его очень не радовало. сигарета потушена о поручень низкого забора, а подросток разворачивается к выходу из своеобразной курилки, на ходу поправляя рюкзак. что-то мокрое коснулось плеча, проходя сквозь тонкую ткань рубашки и посылая табун мурашек по всему телу. парень слегка щурится, когда смотрит на небо, замечая серые, почти черные, тучи. ещё пара капель упала на лицо, а после на землю обрушился сильный ливень. парень ускорился в шагах, вставая под первый встречный навес, пытаясь укрыться от непогоды. новости в телефоне его не обрадовали от слова совсем — дождь обещал идти следующие несколько часов, через несколько минут ослабив свой пыл. вот тебе и начало осени. поздно приходить домой не хотелось, поэтому единственным вариантом было отправиться сейчас, чтоб не встретиться с ними. сделав глубокий вдох, он сделал несколько шагов, чувствуя как намокает рубашка и волосы, а холодная вода заставляет тело подрагивать. поворот за угол школы, какой-то парень стоит с зонтом уткнувшись в телефон. ещё пара метров преодолены, а капли резко перестали стучать по голове и плечам. он останавливается, с удивлением поднимая голову и видя как вода скатывается по прозрачному полотну зонта, наклоненному к нему. взгляд переносится в сторону — парень, до этого стоявший за углом, придерживал рукоять зонта, укрывая их обоих. слегка намокший капюшон фиолетовой толстовки закрывал голову, черные, уже знакомые очки сидели на носу и скрытые за ними яркие голубые глаза. такой цвет можно смело сравнить с кристальной поверхностью моря, которая появляется, когда видишь, как ясное небо отражается в водной глади, стоя при этом на небольшой высоте. — не помешал? — тихий и одновременно уверенный голос разрезал тишину между ними, а взгляд не задержался на карих и секунды. — нет. — я годжо. годжо сатору. сижу перед тобой в классе, — парень с сомнением смотрит на протянутую руку, переживая неслабый конфликт у себя в голове. прямо сейчас он может просто развернуться и уйти, возвращаясь в объятья непогоды, а там и до дома быстро доберется. вечером встретит родителей, выполнит заданную работу на завтра, а затем душ и кровать. на утро он даже не вспомнит об этой встрече. однако высшие силы решили поиздеваться, и сам того не замечая, он протягивает ладонь в ответ, несильно сжимая. — я гето сугуру. *** — да нет же! надо было на эту кнопку жать! — а мне почем было знать? я же не геймер, как ты! — ха! до моего уровня тебе ещё далеко! — задорная усмешка прошлась по губам беловолосого, отчего тот сразу же получил пинок в спину. — вот сейчас разберусь и зад тебе надеру, — без злобы в голосе, с веселой улыбкой на лице, сугуру нажимает на пару кнопок на джойстике, создавая комбо из ударов, отправляя тем самым противника в нокаут, — есть! говорил же, уделаю гада! — по комнате разнесся притворный злобный смех, который через мгновения заменился на искренний, когда сатору внезапно схватил его за бока, начиная щекотать. брюнет как мог отбивался ногами и руками, в конечном счёте сумев скинуть тушку на пол, — ещё одна победа в моем кармане. как тебе такое, сатору? — такая самодовольная рожа, аж бесит, — сатору поднимается на ноги и с лёгкой улыбкой направляется к импровизированному столу за закуской, на ходу пихнув сугуру локтем, — о, кстати, — с поверхности он берет два стакана, повернувшись к лежачему, — тебе что налить? у нас вроде ещё кола осталась. — давай тогда колу. я пока настрою карту, — кивнув, сатору покинул помещение, закрывая за собой дверь. такие вечера стали не редкостью в его доме. за три месяца их дружбы он пожалел лишь об одном — встреть он этого парня раньше, кто знает, как сложилась бы его судьба. если бы сугуру перевели в его школу ещё год назад, стали бы они лучшими друзьями, как сейчас? да, за это время было замечено несколько проблем в общении, но сатору старался не задевать неприятные для брюнета темы, сразу же переключая внимание на что-нибудь другое. первую неделю они лишь знакомились, пытались принять других тараканов в голове. в течении следующей привыкали к присутствию друг друга, стараясь видеться на переменах либо вместе идти до развилки, разделяющую их дома. в школе сатору всегда первым замечал черную макушку и подходил, иногда внезапно наваливаясь на плечо. сугуру, конечно, ворчал и называл его придурком, но потом все равно с улыбкой рассказывал о новой прочитанной книге. уже после, набрав достаточно смелости и духу, сатору смог пригласить того на вечер игр к себе домой. пару дней ему приходилось слышать отказ с по праву достойной причиной, однако не зря родители называли его упертым. четвертая попытка увенчалась успехом и в тот и последующие дни развилку они проходили вместе, по пути заходя в супермаркет за едой и напитками. бывало, что годжо старшие уже находились дома, приглашая их на вечерний ужин. мать сатору, мизуки, была явным олицетворением своего имени — красивая женщина средних лет, со светлыми волосами, словно поверхность луны. отец же был обладателем голубых глаз, только вот его взгляд был заметно темнее, чем ставший уже привычным небесный цвет. на такие предложения сугуру вежливо отказывался, а на недоумение родителей лишь прятал взгляд за тонкой челкой. через три таких отказа, сатору поинтересовался почему тот не хотел вместе ужинать, получая немного странный ответ. — мне… не очень комфортно сидеть за одним столом со взрослыми людьми. после такого сатору перестал таскать друга в домашнюю столовую, сразу же направляя того в свою комнату, а сам доставал из шкафов нужную посуду и если надо приборы. сугуру спокойно ел в присутствии друга, поэтому иногда сатору разогревал еду в микроволновке, пока тот открывал нужную игру. вот и сейчас, захватив пару кусков приготовленного матерью вишневого пирога и держа в другой руке бокалы с колой, он весело поднимался по ступеням к двери. только дойдя до нее, он осознал в каком положении находится, поэтому ему пришлось постучать носком ноги, ожидая когда его впустят в комнату. — сугуру, открой, у меня руки заняты! — секунды бездействия его напрягли, потому в ход пошли слова. какие-то слабые звуки стояли внутри, но различить их сатору не мог из-за преграды и собственного сердцебиения. вмиг он поставил кружки и тарелку на пол, отпирая дверь, — сугуру, что-то случи… — он не договорил, ведь увидел как обычно расслабленный парень сейчас сидел с идеально прямой спиной и широко раскрытыми глазами и сжимал телефон у уха, даже не обернувшись на вошедшего. разговор уж точно был ему не по душе, ведь человек, находящийся по другую сторону, явно не давал ему и слова вставить, отчего сугуру только и мог, что открывать и закрывать рот, пытаясь что-то сказать. только после тихого «я понял, скоро буду» брюнет наконец замечает стоявшего в дверях друга. — сатору, — а взгляд был растерянный. даже отрешенным казался, — мне надо идти, — он поспешно встал с кровати, забирая со стула брошенную куртку. — что? но почему? — он реально не понимал. этот телефонный звонок оборвал их традицию и теперь забирает его лучшего друга, — сугуру, кто тебе звонил? — не важно. сегодня без вечера видеоигр. прости, я спешу, — он закрывает дверь не замечая ни тарелку с пирогом и бокалы с напитком, ни оставленный печальный взгляд голубых глаз. *** — черт, как же ты меня достал! да и где твое обещанное слабое место?! лезвие, как от циркулярной пилы, с хрустом врезается в плоть, нанося несильный урон противнику. парень из чудо-яйца спрятался где-то за столбом, а на его стороне боролся новый напарник сатору — милый только в реальном мире паучок. недавно проводники дали ему и ещё двум парням необходимые, по их словам амулеты, способные призывать существо, которое может с лёгкостью справиться с анти. эти твари желтоголовые теперь замечают и самого сатору, из-за чего спасение чудо-яйца немного усложнилось в первый раз. однако после вручения амулета, на его стороне борется паук высотой с самого парня. в другом мире конечно же. здесь его короткая шерсть имеет желтоватый оттенок, с яркими черными полосами поперек брюшка. с помощью паутины, он притягивал к себе анти и съедал за один укус, будто маленькое шоколадное драже. имея такого бойца за спиной, можно смело перенести все свое внимание на монстра. серебряный диск по велению возвращается к его ладони, продолжая крутится с большой скоростью на весу. что-то блеснуло на руке у чудовища, что сатору и посчитал своей целью, метнув туда свое оружие, отправляя следом второе лезвие. от первого удара толку было мало, однако, второй смог разрубить тонкую нить, являющуюся сердцем существа. издав булькающий звук, оно начало будто наполняться чем-то, завершая свое существование резким хлопком. вдали послышался гудок приближающегося поезда, а парень из чудо-яйца наконец отлипает от столба, подходя к сатору, который надевает превратившиеся лезвия в очки на глаза, закрывая зрачки. — спасибо, что спас меня, — парень неловко улыбается, но грусть в глазах не исчезала, пока он не растворился в воздухе. сатору придерживался лишь одного правила, которое установил для себя — не общаться с ними. пусть говорят, что хотят. благодарят его. спрашивают его о чем-то. ему все равно. он с ними не контактирует. только спасает, а после идёт к соседней станции. статуя все также стоит неподвижно, только рука, которой сатору коснулся, показалась слегка теплее, чем в прошлый раз. проглотив ком в горле, сатору присаживается с левой стороны от статуи на раскинувшуюся ткань, облокачиваясь виском на серые ноги. — когда же ты вернёшься? — взгляд скользит по рельсам впереди, и на момент годжо показалось, что он снова в том дне, а перед ним только лужа крови и что-то, что раньше было его другом. сейчас, ровно в том же месте, с которого гето сугуру качнулся навстречу поезду, стояла его точная копия. серая, застывшая во времени. неживая.