Мое имя

День на корабле был шумным, как ,впрочем, и всегда. В этот раз злобная гиена с незамысловатым именем "Зиг" пытался залезть в маленькую пикниковую корзину, чтобы когда Шарко - большая и сильная белая акула, верный и непоколебимый защитник рыжеволосой русалки Марины, отвернулся чтобы накрыть ткань на палубу, как это полагается джентельмену, выпрыгнуть из корзины и махом проглотить русалку, да так быстро, что даже сама Марина не поняла бы этого, настолько силён был голод зверя. Только Зиг не учёл того, что парень обернётся на звук открывающегося рта быстрее, чем тот успел даже приблизиться к желанной добыче. С громким воплем гиена схватила русалку и ринулась бежать подальше от эпицентра злобных, 100 килограммовых зубастых сил, бегущих довольно резво для ходячей акульей туши... Когда гиена пролетела весь корабль и плюхнулась куда то в море близ кораллов с громким "ай", никто даже бровью не повёл. Когда Зига настигнет очередная кара после попытки съесть русалку, был лишь вопросом времени. Изменялись только детали. Толи это просто привязывание к мачте вместе с нерадивым помощником, либо что то более изощеренное, вроде превращения пластичного тела гиены в свисток, мороженное и прочее, на что могла пойти фантазия и злость Шарко в данный момент. Отряхнув руки, Шарко злобно посмотрел в даль морской глади, дабы понять, как далеко он запустил неудачного охотника и сможет ли он вернуться в этот раз. "Конечно сможет, он делает это каждый раз.".. Акула тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Не то что бы это его вообще волновало. Лучше думать о том, как романтично бы выглядел пикник при таком роскошном закате...

***

Марина звякнула вилкой, поедая яишницу с беконом, которую буквально на крыльях любви приготовил Шарко. Последний выглядел крайне обеспокоенно, стоило только крыльям любви унести его обратно к столу ресторана и мрачным, тучным мыслям, которые никак не хотели покидать голову парня. Марина вопросительно посмотрела на Шарко, но тот в ответ только громко вздохнул и глянул на импровизированные часы на плавнике. Стрелка с приклеенным Шарко, выпускающим вперёд кулак уже давно бьёт по тому же приклеенному Зигу. Марина только сочувствующе улыбнулась и похлопала Шарко по плечу, мол, "нечего переживать". Зига, как и его сводного брата Берни, не было видно на горизонте уже как пару дней, и если отсутствие краба можно было объяснить активной стадией отношений с его девушкой - морской звездой, что в данный момент, как заметил Шарко, отсутствует на голове русалочки, то прекращение попыток мохнатого товарища покуситься на его подругу были, по крайней мере, тревожными. Интересно, что бы на это сказала Марина, если бы могла? Утешила ли бы Шарко, сказав, например, что у него появились другие дела, или он решил устроить себе отпуск, или ещё что то подобное. А заметила ли она отсутствие Зига вообще? Один ли он чувствует это тянущее за душу чувство чего то неправильного? Или ему стоит расслабиться и наконец-то отдохнуть от надоедливой гиены? Парень тряхнул головой, он опять слишком глубоко задумался и не заметил, как остыла яичница в тарелке. Он взял вилку и принялся за трапезу. Да, в первую очередь стоит позаботиться хотя бы об этом... После обеда, (да, Шарко настолько романтичный, что готовит яичницу к обеду) акула всё таки увидела гиену. Но стоило только Шарко развернуться в сторону оного, тихо плетущегося возле бара, тот резко разворачивается и уходит в трюм корабля, забыв даже заказанный напиток. Парень был... мягко говоря в недоумении. Он его напугал? Ну, в смысле, Зигу действительно есть чего бояться, после стольких то тумаков, но беспричинное избегание зубастого было чём-то новеньким. Он даже не попытался отвлечь его и забрать русалку. Кажется, за всё то время, что он мельком замечал Зига, тот даже близко к ней не подходит. Он обернулся на Марину, ковыряющуюся в капоте машины. Кажется, ей было плевать более чем полностью. Даже не разу не поинтересовалась, где всё это время мог пропадать ее, пусть и корыстный, но всё же друг. Шарко нахмурился. Всегда ли она была такой, или он только сейчас начал замечать? Впрочем, так даже лучше. Ему явно стоит последовать её примеру и забить хрен на ходячую, пакостливую катастрофу.

***

Когда Зига не стало уже целую неделю, Шарко начал бить тревогу. Он перевернул каждый шезлонг и стол, заглянул в каждую комнату и под каждого жильца, и даже Марина, которая до этого только и делала, что играла в настольный теннис и чинила нерабочий хлам, бегала по трюму и звала гиену. Пропажа стала очевидной, когда Берни стал развешивать листовки с изображением его сводного брата, клея их в самых мыслимых и немыслимых местах, а когда закончились и они, начал спрашивать напрямую у отдыхающих. Когда очередь дошла до Марины с Шарко, мирно пикникующих у края корабля, краб уже не мог сдержать напор горьких слез, текущих по щекам. Маленькая фотография Зига в клешне Берни окончательно добили и без того мрачного Шарко... Болван, болван, болван... Как он мог не заметить?! Зиг напрямую избегал его, а он проморгал это! Целую неделю не интересоваться, куда тот пропал и что делал! Или что с ним делали!? При такой жуткой мысли акуле стало совсем дурно. Вдруг Зиг насолил кому-то, и его просто похитили и... убили? Или даже хуже? А что может быть хуже? Парень в очередной раз помотал головой, пытаясь хоть на грамм успокоиться, но с каждым пустым трюмом, пустой коробкой, полкой и мотающей мордой в отрицательном ответе его сердце болело всё больше и больше, грозясь и остановиться вовсе. К вечеру, когда всё уже было перевёрнуто, а каждый прохожий дотошно опрошан, Марина с Шарко сидели на лавочке возле медкабинета. Русалочка уже плакала, сложив ладони на лице, а Шарко старался держаться. Берни с Звёздочкой отправились на родной остров, искать Зига и там. Вероятнее всего, он там и есть. Он должен. Иначе Шарко его из под земли достанет и прикончит. Так что надежда ещё есть. Сердце страшно ныло, голова гудела - главные органы акулы уже устали и страшно напуганы. Шарко и не подозревал, что только одно отсутствие гиены способно добить его хлеще любых его ловушек и махинаций. Он крепко сжал ладони в надежде на небольшой, ментальный перерыв. Шарко держался. Он начал думать, что сделает, когда увидит гиену снова. Может, обнимет? Скорее всего, для начала, на эмоциях, если быть точнее. А потом убьёт, за то,что так напугал! Нельзя, нельзя так поступать с друзьями, черт возьми! Нельзя просто уйти и оставить после себя абсолютно ничего. Парень глянул на полотно с корзинкой. Они так и не убрали его. Впрочем, и не до него совсем было. Но оно напомнило Шарко о их последней встрече, там, где Зиг в последний раз попытался съесть Марину и получил очередной полёт над землей. Может, он маленько переборщил, и теперь Зиг настолько боится его, что просто сбежал? Возможно. Теперь к чувству страха прибавилось ещё и чувство вины, которое только сильнее грузило парня. Когда к утру явился Берни, Марина с Шарко даже подпрыгнули от удивления. Они всё это время проторчали на лавочке в абсолютной тишине и были ужасно измучены, настолько, что даже сначала не заметили краба. Краба, который пришёл один. Берни плакал. Так много и громко, как никогда не плакал. Ему хватило сил только коротко покачать головой и уйти в свой домик на спине. Марина упала коленями на пол и разрыдалась от отчаяния, а Шарко только и мог, что пялиться в подымающееся солнце. Он уже не держался.

***

Когда пошла вторая неделя пропажи, Шарко начал глохнуть. Нет больше привычного смеха гиены и звуков возни, которые он нёс за собой, словно цунами воду. На корабле работали повара, проводились концерты и шумели посетители, но всё это словно не доходило до ушей акулы, затихая ещё на подходе. Марина много раз подходила к Шарко, пытаясь немного растрясти его апатию, но даже ее натянутый оптимизм не мог сделать любое предлагаемое ей событие хоть капельку интереснее или увлекательнее, чем оно могло бы быть. В тысячный раз просто играть в теннис, или лежать на шезлонге под палящим солнцем просто осточертело, до дрожи и боли в голове только от одного упоминания. Словно вместе с гиеной из него выдрали всю преданность и любовь к старым хобби.

***

На третью неделю Шарко почувствовал, как начинает сходить с ума. Вот, только вчера он бегал по кораблю, словно догонял кого-то. Кого-то, кто бегал очень быстро, постоянно то исчезал, то появлялся, словно помехи на старом телевизоре и смеялся так похоже, так по-настоящему. Словно и не уходил никогда с корабля, а просто в очередной раз попытался утащить русалку как можно подальше от него. Но стоило только Шарко ухватиться за мельтешащую гриву, так она тут же исчезала, а парень падал на пол кают в коридоре под недоумевающие взгляды жильцов, вышедших глянуть на шум снаружи. После чего он поднимался, и роняя слезы выходил на свежий воздух. Ему его явно не хватало в последнее время.

***

В очередной вечер зубастый защитник рассматривал фотографию своего лучшего друга в рамке, ту самую, где его кулак в боксёрской перчатке летит на улыбающегося камере Зига. Он ненавидел это фото. Единственная их совместная фотография, и та украшена травмами и синяками. Если Зиг вернётся, они обязательно сделают нормальное фото. Он это обещает. А пока он может рассматривать гиену в очень хорошем качестве только в виде снимка с фотокамеры и подмечать, незаметно для себя, что Зиг -то, на самом деле, не такой уж и нерадивый уродец, как он полагал раньше. Вот красивая, довольно ухоженная грива, растущая вдоль всей спины, словно небольшие карие горы у равнины. Большой нос и такие же большие зубы, что смотрятся довольно органично для такого зверя, как Зиг. Некая изюминка, если можно так выразиться. Шарко перевёл взгляд на пару ярко розовых глаз. Он так часто их рассматривал, что мог, кажется, с закрытыми глазами определить тот мягкий и одновременно яркий оттенок красного, которым мог похвастаться только Зиг. Всё в нём было уникально. Как и то, что он единственная гиена на корабле. Был единственным, если точнее. Шарко плавником стёр капающие на стекло слезы, пытаясь не разрыдаться посреди ночной палубы корабля. Уже было за полночь, а акула только недавно пришвартовал катер после очередного посещения острова. И снова ничего. Даже при совместных усилиях всех жителей острова, гиену так и не удалось найти. Словно под землю провалился. Поэтому Шарко начал плыть туда один. Даже не сколько для поиска, сколько для успокоения собственной души. Только приятные воспоминания могли приглушить нарастающую боль и вину, накопившуюся за 13 лет жизни бок о бок с самым надоедливым животным на острове. Вот тут он впервые выгнал его с пляжа, за очередную попытку съесть Марину. Пройдя вглубь джунглей, он всем существом ощущал то самое чувство вечной беготни, что была здесь. Между пляжем и самолётом. Заглянув на последний, Шарко удивился, как тот без ремонта всё ещё держался на лианах. Внутри было всё так же сыро, а теперь ещё и пусто. Парень медленно провёл плавником по стенам самолёта, ощущая каждую вмятину, которую он оставил, когда бил Зига по ним. Шарко дёрнуло. Конечно, он переборщил... Страшно переборщил... И теперь Зиг боится его, словно жуткого чудовища... Теперь гиена никогда не вернётся, а всё из-за за тупости и жестокости одного морского зверя, который никогда бы не смог, не захотел понять жизнь вечного голодного, оборванного существа... Внезапно из размышлений, словно рыбу из воды, его вытянуло ощущения лёгкого поглаживания по спине. Шарко повернулся, чтобы осмотреть названного гостя. Перед ним стоял Зиг.

***

Парень сначала не поверил. Ему уже чудились подобные глюки. Стоит только к ним прикоснуться, как они тут же растворялись, оставляя после себя только горькие слезы и лёгкий дымок. Поэтому он не двигался. Ждал, что первым делом скажет его воспалённое воображение. Так они стояли минуты три, пока гиена не подняла уставшие глаза на акулу. -Ну как? Скучал без меня? -Зиг слабо улыбнулся. После этих слов Шарко, как заворожённый, медленно провёл плавником по гриве. Убедившись, что ни она, ни её обладатель не исчезли, плавник спустился к пушистой щеке и остановился. -Хе-е-ей. Ты чего? -Гиена положила свою ладонь поверх плавника. Акула ещё минуту стояла, заглядывая старому другу в глаза, прежде чем резко поднял лёгкое тело гиены в воздух, захватывая в железные объятия. Зиг горько смеялся, а Шарко, не сдерживая слез, кружился на палубе в своеобразном танце вместе гиеной, пока, наконец, он не отпустил его под светом фонарей. Только сейчас, под ярким светом, Шарко смог разглядеть пропавшего во всей красе.В первую очередь,конечно, одежду. Как ни странно, Зиг действительно был в одежде, хотя до этого носил её крайне редко. Полосатая рубашка с закатанными рукавами и рваные тёмно-синие джинсы, испачканные чём-то тёмным и солёным. Стоп, солёным? Шарко перевёл взгляд на руки гиены и чуть не вскрикнул от ужаса. Обе руки, от края закатанной ткани до запястья были изуродованны кучей мелких и не очень ран, порезов и синяков. Некоторые уже зарастали и превращались в шрамы, в то время как другие, судя по запаху, были ещё свежими. Только под взглядом жёлтых, напуганных глаз зверь раскололся. - Я тоже по тебе скучал, знаешь? -... - И по Марине с Берни, конечно. -Зиг нервно сглотнул. Внезапно взгляд Шарко стал более напряжённым, он резко потряс друга за плечи, мол, говоря "Да не это мне интересно! Где ты был всё это время?! " Будто прочитав мысли собеседника, Зиг отошёл на пару метров назад. - Слушай, я знаю что ты ,наверное, в бешенстве от того, что я ушёл не оставив даже прощальной записки... Ответом стало гробовое молчание и такой же гробовой кивок. - Но я правда очень устал, - парень резко ухватился за руку - Да и в целом мне... Не очень хорошо. Так что давай отложим всё переговоры на завтра, окей? Шарко глянул на изрезанные руки. "Действительно, и как я не заметил? " Акула горько вздохнула и, ухватив гиену за руку, повела его к складу, в котором до исчезновения Зиг жил со своим братом. Но стоило только им приблизиться к входу, как зверь тут же отскочил назад, вырываясь из хватки. -Нет! Я не могу вернуться. Шарко удивлённо уставился на Зига. - Я лучше тут переночую... - Парень рукой указал на весь корабль, - да и погода сегодня прекрасная, не находишь? Внезапно подул сильный ветер, да настолько холодный, что Зиг невольно обхватил себя руками в попытках согреться. -Я не могу, я правда не могу... Внезапно Шарко подошёл и крепко обнял зверя, плавниками поглаживая по спине и немного согревая уже дрожащее, толи от холода, толи от стресса тело. -... Вернуться.

***

- И я ему говорю, что вообще-то, это не просто палка с камнем, а настоящее копьё! Да что он понимает!? Ничего! Верно, дружище? Зиг молча уставился на акулу, ожидая реакции после бурного рассказа о вселенской несправедливости, что постигла его за последний месяц. Но акула, скромно угукнув, продолжила аккуратно забинтовывать руки гиены. - Кстати о копье.... - Зиг подергал перебинтованной рукой - Я своё забыл на континенте, так что... За ним придётся вернуться. Желательно завтра. Шарко закончил обработку ран и уже складывал бинты в аптеку, но услышав заявление гиены об ещё одном уходе, резко развернулся. И сей суровый взгляд не сулил ничего хорошего. - Оно именное. И снова гробовая тишина, к которой присоединился звук резко закрываемой крышки аптечки. Акула подорвалась, открыла дверцу и закинула аптечку вглубь шкафа. В этот же момент Зиг заметил, что на внутренней стороне дверцы больше не было фотографий Марины. Теперь там висел календарь с изображением гиены и зачеркнутыми днями. При виде данной картины парень заметно скис. - Слушай, я знаю что ты думаешь. Шарко обернулся к гиене с взглядом, который тяжело назвать спокойным. В жёлтых глазах поблескивали слезы, тоска, страх и злоба одновременно. Казалось, что ещё чуть чуть, и он расплачется. - Что ты знаешь!? Шарко и сам не понял, как рявкнул эту фразу. Он что, тоже умеет говорить? В любом случае, его уже нельзя было остановить. - Тебя не было два месяца, ДВА МЕСЯЦА! Ты хоть понимаешь, что мы там себе надумали, пока ты пропадал невесть где? - Эээ, я... - Где ты, и зачем там был!? - Как гром среди ясного неба проорал Шарко, зажмурив от напряжения глаза. Но ответа так и не последовало... Парень открыл глаза и заметил, что на тренажёре, который служил Шарко кроватью, было пусто. - Нет, нет, нет! -Отчаянно закричал он, - прости, я не хотел тебя пугать!Пожалуйста, вернись! Акула осмотрела каждый тренажёр, но не найдя там Зига, побежала на улицу, искать его там. Но к сожалению, безуспешно. Его друг снова пропал. Шарко руками вцепился в корабельное ограждение, свисая с него почти на половину, и тяжело дышал. Не удержавшись, он горько заплакал от отчаяния. "Оставить переговоры на завтра, говоришь!? " - обидная мысль мелькнула в рыбьей голове и не хотела отпускать. На душе стало совсем паршиво. Внезапно тело качнулось вперёд, и, рыбий товарищ, не удержав равновесия, упал прямо в тёмное море. У Шарко ненадолго перехватило дыхание, он попытался всплыть на поверхность, но почему то не мог. Мрачные воды затягивали его на дно, и несмотря на то, что море было его родным домом, сейчас оно для него стало страшной ловушкой. Словно щупальца Кракена обвивали его и не давали всплыть, да не то, что всплыть, дышать стало просто невозможно. Шарко чувствовал, что задыхается.... Тут вдруг всё посветлело. Парень резко выпрямился, рьяно вдыхая воздух в лёгкие уже на палубе лайнера, под лучами утреннего солнца. Марина обеспокоенно стояла рядом, держа в руках спасательный круг, которым, скорее всего и вытянула Шарко из воды. Акула отдышалась, и когда уже более менее выровнялось дыхание, осмотрела сначала себя, а потом и свою подругу. Марина, как и он сам, был полностью мокрый от солёной воды, и скорее всего, девушка прыгнула за ним в море, чтобы вытащить. Та же в свою очередь отшвырнула круг в сторону и подошла к другу, чтобы помочь ему подняться и дойти до спортзала, где они вдвоём и присели на ближайший тренажёр. Там же она жестами и своеобразным, понятным только им языком объяснила, что Шарко опять начал ходить во сне. Девушка случайно увидела, на минуту выйдя на балкон ранним утром, что парень рыдает навзрыд у края корабля, а после чего падает в море. Шарко долго обдумывал данную информацию, и пока не решил, как к этому относится. Но сказать спасибо точно стоит... -Авбррр - Ах, да, точно. Шарко больше не мог говорить. Марина мягко улыбнулась и похлопала друга по плечу, как тогда, в ресторане, после чего не удержавшись, крепко обняла его, обхватив тонкими руками широкую спину. Шарко ответил тем же. Он помнил её бледное личико, с небольшими синяками под глазами и мрачную улыбку. Видимо, Зига ей тоже не хватает. После долгих объятий Марина встала и на прощание чмокнула Шарко в нос, отчего тот мгновенно покраснел. Что что, а поцелуи красивой русалочки никогда не повредят. Послышался звук открывания раздвижных дверей, свидетельствовавших об уходе девушки из помещения. Солнце приятно грело кожу сквозь цветное стекло спортзала, от чего тело немного расслаблялось. Шарко устало "расплылся" по тренажеру и уже было закрыл глаза для возвращения в царство Морфея, но тут вдруг в спортзал опять залетает Марина и с довольным криком хватает парня за плавник, выволакивая на улицу. Поднявшись с пола ( Марина тащила его прямо в лежачем положении), Шарко недовольно протёр глаза, а позже, сфокусировав зрение, уставился в изумлении на незванного гостя....