★
30 августа 2023 г., 22:31
Едва перебирая ложкой уже остывшую кашу, Нил рисковал упасть в нее лицом и заснуть. Забавно, что он мог легко переносить ночные тренировки по квиддичу с Кевином, — после которых спал пару часов и даже так весь следующий день чувствовал себя более-менее приемлемо, — но стоило провести с Элисон почти всю ночь, гуляя в Хогсмиде, как теперь Нил был готов уснуть, сидя в Большом зале.
Не так давно девушка загорелась идеей найти парфюм, который ему понравится, и теперь сводила его с ума пробниками с различными ароматами. Джостену было нетрудно каждый раз отвергать предлагаемые варианты, тем более, что он не врал и ему действительно ничего из этого не нравилось...
Но, Мерлин, эта гриффиндорка была такой упрямой!
— Как тебе? — не успел он понять, как у носа оказался кончик белой бумажной полоски.
Резкий цветочный запах заставил зайтись негромким кашлем. Элисон лишь чертыхнулась, комкая очередной пробник, и похлопала рыжего подопытного по плечу, выдав короткое извинение. Она немного переживала, что такими темпами сможет найти что-то, на что у парня аллергия. Хотя он изначально сказал, что у него ее нет, блондинка подозревала, что он просто мало какие вещи пробовал и даже не знал, в чем скрывалась угроза здоровью.
Да и отношение у него к вещам, связанным с его состоянием, было ужасным, — это знали все, кто находился в его близком кругу общения.
— Нил, ты точно не заболел? — Мэтт оторвался от увлеченной беседы с другими учениками за столом и обернулся на Джостена. Его лицо выражало искреннее беспокойство, но оно было встречено привычным взмахом руки и «я в порядке», которое звучало так же убедительно, как слова профессора Ваймака о том, что он не станет задавать много домашней работы перед грядущими экзаменами.
Блондинка закатила глаза на очередной пример безразличия гриффиндорца к самому себе и задумчиво уперла подбородок в ладонь, возвращаясь к насущной теме.
— Не может быть, что тебе ничего не нравится, — она столько раз это повторила, что Нил уже со счета сбился.
Рыжий отодвинул тарелку и прикрыл губы тыльной стороной ладони, не сумев подавить зевок. Элисон должно было стать совестно за ночную вылазку и за то, что она не отпускала его отоспаться, но девушка считала, что делает это всё из лучших побуждений. Да и, во имя Мерлина, в любой другой день кроме субботы Нил был бы как всегда с Кевином! А пока этот грубый слизеринец еще отсыпался после пятничной вечеринки, проводимой пуффендуйцами, она могла украсть немного внимания Нила для более важных вещей.
— Мне нравится квиддич.
Элисон небрежно фыркнула.
— По-твоему, это должен быть одеколон с основой из древесного аромата наших новомодных метел, со шлейфом качественной кожи, которая используется в защитных элементах нашей формы, и с нотками Запретного леса, в который тебе так нравится соваться, наплевав на замечания?
Нил некоторое время глупо моргал, вникая в это красочное описание. Затем слегка вскинул брови.
— А такой существует?
Рейнольдс была готова взвыть от безнадеги.
Вдруг напротив них плюхнулся Ники, и легкое негодование блондинки сменилось недоумением. Темноволосый парень лениво потягивался, медленно разминая шею и пропуская волосы сквозь пальцы. Он выглядел так, словно уснул в месте, совершенно непригодном для сна, но при всем этом был чертовски довольным, поэтому Нил сложил два и два и догадался, что Хэммик общался по магловской связи со своим парнем. А так как в его гостиной всю ночь шла вечеринка, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме музыки, чужих разговоров и звона бутылок, он прятался в библиотеке.
— Кажется, вам нужна Амортенция, — зевнув, выдал Ники.
Отложив расспросы о вечеринке на потом, Элисон отпила тыквенный сок и задумалась. Это была неплохая идея, на самом деле.
— Зачем нам любовное зелье? — непонимающее нахмурился гриффиндорец. Он сразу приободрился, поскольку относился с большой настороженностью к волшебным эликсирам. Тем более, эта идея прозвучала из уст Ники, а он редко предлагал что-то, что не задело бы личную жизнь Нила.
Николас ухмыльнулся.
— Ай-ай-ай, кто-то совсем не учил уроки, — он взял яблоко, лежащее в вазочке неподалеку, и откусил его, неспеша прожевав прежде, чем продолжить. — Я бы не стал называть Амортенцию любовным зельем, поскольку она вызывает одержимость человеком, зависимость от него, но точно не любовь.
Блондинка кивнула, и Нил перевел взгляд на нее. Он заметил, как девушка слегка поджала губы.
— Тот, кто выпивает Амортенцию, перестает быть собой. Он готов пойти на любые жертвы ради своего объекта обожания. Под действием этого зелья у человека пропадают все границы, он не контролирует ничего и видит только цель...
Голубые глаза еще раз изучили девушку, затем Джостен увидел сочувствие, мелькнувшее на лице Ники, и всё понял. Кажется, он слышал, что кто-то с их факультета однажды попробовал Амортенцию, но имен не было названо, а сама ситуация замялась до того, как он сблизился с компанией из старшекурсников.
Выходит, это была Элисон. И, судя по выражению ее лица и реакции Хэммика, сделана такая глупость была не по ее воле.
Конечно, Нил не станет спрашивать. Если она когда-нибудь захочет рассказать, то знает, что он — отличный слушатель, а если нет, то это всё равно его не касалось.
— Я всё еще не понимаю, зачем нам Амортенция, — вернулся к делу рыжий и поправил галстук факультета, который небрежно висел на шее в не завязанном виде.
Он не любил правило с галстуками и раньше часто плевал на него, игнорируя этот элемент гардероба. Кто только не твердил носить его, аргументируя тем, что хотя бы по нему учителя и учащиеся будут понимать его принадлежность к львиному факультету. На старших курсах никто уже и не заикался о следовании строгой форме, но только при условии наличия на себе галстука в цвет факультета. Нилу долгое время были безразличны эти замечания. Чертова удавка на шее каждый раз возвращала его в детство, во времена, когда ему приходилось ходить на званые вечера аристократов и всё из-за отца, поэтому он не собирался снова и снова сталкиваться с воспоминаниями об этом.
Но потом в один из дней он как всегда поднялся на Астрономическую башню, чтобы привести мысли в порядок, и увидел там парня. Тогда Нил не знал, что это был Эндрю Миньярд, — зато его внимание привлек желтый галстук, который был повязан на руке блондина немного выше локтя.
С тех пор он менял месторасположение галстука по настроению. Это редко была шея, чаще — руки. Иногда Джостен вовсе использовал его как бандану, что выглядело крайне нелепо и вызывало смешки друзей, хотя цвет галстука немного сочетался с его волосами.
А еще он знал, как это ненавидел Эндрю, поэтому не переставал проворачивать именно такую глупость.
— Амортенция пахнет как то, что нравится человеку, — голос пуффендуйца вырвал из раздумий. Тот мечтательно улыбнулся. — Для меня, например, это ирисковый пирог, мятная жвачка и запах волос Эрика.
Нил вскинул бровь.
— И неужели никто до сих пор не додумался создать парфюм с ней? Он бы всем нравился и никаких проблем.
От таких умозаключений старшекурсники рассмеялись, но уже пару секунд спустя Элисон заявила, что запатентует эту идею, пока не поздно, на что Нил хмыкнул. Он был рад, что смог отвлечь ее от неприятных воспоминаний.
— Долго ее готовить?
Ники пожал плечами.
— Спрошу всё у Аарона.
После того, как он встал, направившись к столу своего факультета, Рейнольдс взяла в руки стакан сока и пробормотала:
— Миньярдам доверять себе дороже.
***
Так или иначе, дело с приворотным зельем было отложено на вечер, поскольку и Нил, и Элисон были никакие и нуждались во сне. Однако они никак не ожидали, что Ники не просто добудет им рецепт, а принесет уже готовую Амортенцию. Пуффендуйцу пришлось пообещать своему кузену что-то невероятное в обмен на это, и он остался в Выручай-комнате с Элисон и Нилом, чтобы после небольшого эксперимента вернуть бутылек обратно юному зельевару в целости и сохранности. Ну, а заодно узнать о возможной симпатии рыжего гриффиндорца к кому-нибудь. Всё вышеперечисленное никак не мешало ему несколько раз поныть о том, что теперь он является рабом Аарона, и, честно, Элисон почувствовала малюсенький укол вины. Чего не скажешь о Ниле, который не считал Миньярдов какими-то монстрами. Да, Аарон был тем еще говнюком, бросался презрительными взглядами и грубыми словами, но рыжий собственными глазами видел, как он защищал своего кузена, и знал, как он заботился о брате, пусть и не так открыто. А Эндрю... Эндрю занимал голову Нила последние два года. Он был единственным, чье присутствие всегда успокаивало. Он вызывал такие чувства, о существовании которых Джостен и не догадывался. Он был всем и ничем одновременно, ведь не нашлось бы подходящего слова, чтобы описать их отношения. Он восхищал. Он принимал Нила таким, какой он есть — со всеми шрамами и кошмарными днями, с неудержимым языком и дерзкой улыбкой, становящейся искренней в его присутствии. И, черт, всё это было взаимно. — Наконец-то мир узнает, кто нравится нашему Нилу! — Хэммик потер ладони в предвкушении, как всегда слишком воодушевленный из-за глупости. — Только аккуратно, — в который раз предупредила гриффиндорка, передавая пузырек в руки Нила. Видимо, ее травма с Амортенцией всё еще была свежа в памяти, хотя она как обычно не выдавала ни единого признака слабости. — Помни, что если выпьешь, то тебе снесет голову от Миньярда. Ужасающая участь. Ну, да. Будто ему уже не снесло голову от Миньярда. Правда, не от того, который вечно ворчал, ходил с охапкой книг по Зельеварению и вздыхал по одной гриффиндорке. Джостен был без ума от другого блондина — от того, который любил сладкое, хранил под повязками на руках острые лезвия и обладал самыми невероятными глазами, орехово-карий цвет которых выбивал воздух из легких Нила. Но зачем кому-то об этом знать, верно? Парень поднес флакончик на уровень глаз, рассматривая. Красивая ярко-розовая жидкость переливалась, отдавая на стеклянных стенках перламутровым блеском, а стоило вытащить пробку, как в воздух поднялись короткие спиралевидные ниточки пара, которые были немного бледнее самого снадобья. Нил был довольно плох в Зельеварении, едва дотягивал до «удовлетворительно», однако мать научила его готовить несколько базовых зелий, буквально вбив рецепты в рыжую голову, и они действительно пару раз чуть ли не спасли жизнь. Ключевое слово «чуть ли», ведь теперь Нил был здесь, а Мэри — погребена на каком-то пляже в магловском городишке. С тех пор он не любил зелья. Жаль, нельзя было отказаться от этой дисциплины. Единственное, что радовало, это понимающий преподаватель, но он всё равно не мог возродить в Джостене былое уважение к искусству зельеварения, пусть и старался поначалу. Кажется, это также являлось одной из причин стычек с Аароном. Гриффиндорец вдруг почувствовал, как обычное напряжение в плечах усилилось. Воздух наполнился запахом дыма — он встряхнул коробку воспоминаний и намеревался запустить знакомый калейдоскоп, картинки которого непременно вызовут страх и панику с обильным чувством вины. Однако парень не успел опомниться, как вновь расслабился, когда в нос забился аромат шоколадных конфет. Теперь он понял, что то был не дым из прошлого, а магловские сигареты, которые он курил с Эндрю на Астрономической башне. Стоило догадаться, что его любимые запахи будут включать Эндрю. — Ну? — протянул Ники, прерывая мыслительный процесс. Он был близок к тому, чтобы начать прыгать на месте от нетерпения. — Что чувствуешь? Элисон молча поправила волосы и сложила руки на груди, не сводя взгляда с друга. Она не думала о том, чтобы разузнать, кто ему нравится, но если это всё же удастся, то будет неплохо. Сделав глубокий вдох, Нил сосредоточился на запахе Амортенции. — Лес после дождя. — Твои сумасшедшие пробежки, стоило догадаться, — закивала блондинка. — Что-то фруктовое. Гранат, кажется. — Я знал, что он тебе понравился! — Хэммик радостно улыбнулся. — И это ты еще персики не пробовал. Перед описанием новой ноты в аромате Джостен слегка нахмурился. — Похоже на... дерево рукоятки моей метлы? — Квиддич, — одновременно заключили Элисон и Ники с одинаково скучающими лицами. Будь здесь Кевин, прочитал бы им лекцию о том, как важен квиддич. — Еще сигаретный дым, — Нил посмотрел на розовую воду в пузырьке, не веря, что именно это подозрительное зелье имело столько приятных запахов, — и шоколадные конфеты. Установилось недолгое молчание, так как эти фрагменты предпочтений ребята распознать не смогли. — Ты ведь говорил, что не любишь сла... Оу, — плечи Элисон опустились, когда она пораженно выдохнула. Она наконец всё поняла. Эти ночные вылазки на Кухню за конфетами, мимолетные взгляды, брошенные на пуффендуйский стол в Большом зале, уголки губ, слегка приподнятые после того, как рыжий побывал на Астрономической башне поздно ночью. — А ты и правда хорошо маскируешься, Нил. Ники, слышишь этот звук? Это звон галлеонов, которые ты мне должен. Тут переключатель логики щелкнул и в темноволосой голове. — Я отказываюсь в это верить! — воскликнул парень и вскинул руки в удивленном жесте. — Нил, во имя Мерлина.. Эндрю? Серьезно? То есть я знал, что это будет парень, но из всех горячих красавчиков Хогвартса... Джостен недовольно закатил глаза, пропуская лепетания пуффендуйца мимо ушей. Он говорил об этом с Эндрю, и тот не был против того, что эти любители ставок наконец узнают правду и отстанут, но всё казалось спокойнее, пока они были ни сном ни духом. — Кстати, — опять заговорила девушка, когда рыжая макушка почти скрылась за дверью, а причитания Ники звучали фоновой музыкой, — я нашла парфюм, якобы, "аромат квиддича", его доставят в понедельник. Проверим, настолько это близко к тому, что тебе нравится. Нил застыл в дверях, не веря в услышанное. И вот, он в очередной раз стал свидетелем того, как эта особа превзошла саму себя, и теперь чувствовал себя так, будто на него применили «Остолбеней». Иногда просто забываешь, что Элисон Рейнольдс — аристократка и наследница древнего рода, способная достать любую магическую и, тем более, немагическую вещь на блюдечке с голубой каёмочкой. Добавьте к этому упертость и целеустремленность и получите гремучую смесь. — Да, спасибо, Эли, — подразнила блондинка, слегка недовольная отсутствием ответа, — ты такая крутая и богатая, не зря я с тобой дружу. Конечно, Нил, всегда рада помочь! Вдруг он всё же обернулся. В холодных голубых глазах сверкнул озорной огонек. — Приму его в качестве благодарности за выигранный спор. Прежде, чем рыжий успел наконец сбежать на Астрономическую башню, он услышал заливистый смех подруги и возмущенно-обиженный крик Ники. — Ты — маленький засранец, Нил!
