Новая жизнь
12 сентября 2023 г., 16:25
В машине были плюшевые велюровые сиденья, поглощающие сидящих, как голодное чудовище, запах винила, смешивающийся с непередаваемым ароматом любимой книги в мягкой обложке. Приборная панель, украшенная ручками и кнопками, была как пульт управления другим миром.
Рядом с загадочным русским сидел довольный немец. Их глаза встретились, и по лицу Рейха расползлась озорная ухмылка.
Через некоторое время они подъехали к вокзалу. Выйдя из автомобиля, перед ними предстало высокое и гордое здание. Фасад вокзала украшен сложными деталями и витиеватыми украшениями.
Когда они вошли внутрь, здание встретило их оживленной атмосферой. Воздух наполнен звуками шагов по полированному мраморному полу, грохотом перевозимого багажа и возбужденной болтовней людей. РСФСР шёл прямиком за немцем через огромный вестибюль, его украшали высокие потолки, на которых висели изящные люстры, отбрасывающие теплый свет. В зале ожидания с рядами деревянных скамеек сидят самые разные люди из разных слоев общества, каждый со своей историей и своим маршрутом.
***
Платформы кипели жизнью и энергией. Пассажиры торопливо шли на посадку или высадку из приближающихся поездов. Воздух гудел от предвкушения, волнение наполняло вокзал. И среди длинных паровозов, что подъезжают к станции, выдыхая облака пара и наполняя воздух приятным ароматом, стоял одиноко паровоз в два вагона. Он тихонько дожидался своего часа среди шумной толпы, как бы маня к себе человека, который целеустремленно шел к нему. Войдя в локомотив, русский и немец сели в разные купе. Когда парень вошел, его встретило уютное помещение, которое казалось застывшим во времени. Помещение было отделано полированными деревянными панелями. Мягкий свет верхнего светильника уютно освещал потертую, но хорошо сохранившуюся обивку. С одной из сторон стены стояла небольшая койка, на которой РСФСР мог отдохнуть. Он сел на кровать. За пределами купе поезд издал гулкий звон — сигнал к началу движения. И с нарастающей силой локомотив рванулся вперед, приводя себя в движение. Русский вздохнул с облегчением и стал обдумывать свои дальнейшие действия. Вскоре усталость навалилась на него, и он позволил себе поддаться объятиям дремоты, тихонько улегшись и сбросив напряжение с глаз. Прошло время, и в тишине комнаты дверь распахнулась, на пороге появилась фигура. Одетый в неизменную форму, немец стоял на пороге, и его присутствие отбрасывало зловещую тень. Бросив взгляд на дремлющего русского. Любопытство заставило его подойти поближе, вглядываясь в черты лица русского. Но судьба, как всегда капризная хозяйка, вмешалась в дело. В тот момент, когда кончики пальцев Рейха уже были готовы коснуться кожи паренька, в сознании русского произошел резкий толчок. Его глаза распахнулись и загорелись гневом. Рука противника, застывшая в воздухе, была быстро схвачена, пресекая дальнейшее вторжение. В комнате повисло напряжение. — Ты голоден? — спросил мужчина. РСФСР кивнул и, поправив одежду, направился за мужчиной. Когда они вошли в вагон-ресторан, перед их глазами развернулась потрясающая картина. Столы, покрытые безупречно белыми скатертями, казалось, излучали мягкое неземное сияние в слабо освещенном помещении. Серебряная посуда, тщательно отполированная до зеркального блеска, сверкала, как запечатленный лунный свет. Опустившись в мягкие кресла с тканевой обивкой, к двоим сразу же подошел официант, одетый в элегантную униформу. В воздухе витал дразнящий аромат кулинарных изысков, каждое блюдо было шедевром. Немец и его спутник изучали меню, их глазам предстала целая россыпь гастрономических чудес. От сочного жаркого, нежного и истекающего соком, до изысканной выпечки с золотистой корочкой — выбор манил к себе, как зов сирены. Каждое блюдо, приготовленное с особой скрупулезностью и точностью, способно было перенести вкус в царство ни с чем не сравнимого наслаждения. Со временем выбор был сделан, и, отвернувшись к окну, русский устремил свой взгляд на проносящийся за окном постоянно меняющийся пейзаж. Ритмичный стук поезда по рельсам служил успокаивающим фоном. Взгляд Рейха задержался на парнишке, его глаза прослеживали каждый контур лица юноши, словно ювелир, любующийся гранями драгоценного алмаза. В изгибах и углах лица молодого парня была несомненная привлекательность. Но под поверхностью лица таилась затаенная неприязнь, ибо РСФСР питал к немцу откровенную ненависть. Фюрер, привыкший к немедленному повиновению, был одновременно заинтригован и обескуражен непокорным духом парня. Как дикий жеребец, младший русский сопротивлялся вожжам власти, отказываясь быть прирученным. На губах Рейха заиграла язвительная улыбка, когда он задумался о предстоящей задаче. Мужчина молча пообещал себе, что прорвется сквозь барьеры и подчинит себе это неукрощенное существо. В нужный момент на столе появились изысканные блюда, к которым прилагалась бутылка отличного бренди. Официант с отработанной точностью налил янтарную жидкость в ожидающий его бокал немца. И уже хотел налить русскому, однако молодой человек быстро прикрыл горлышко своего бокала рукой. Было ясно, что он не намерен принимать участие в совместном распитии. Приняв отказ парня, гарсон изящно оставил бутылку на столе — теперь ее содержимое стало манящим соблазном. Кивнув в знак понимания, он удалился, оставив двух противников наедине. — Я хочу заключить с тобой договор.- Заявил юноша, и в его голосе прозвучала решимость. Мужчина, ошеломленный неожиданным предложением, с удивлением и любопытством посмотрел на сидящего перед ним. — Что за договор ты предлагаешь? — спросил немец. Глаза русского выдавали твердую уверенность. Было очевидно, что он не остановится ни перед чем. — Я предлагаю тебе свою помощь, — твердо заявил РСФСР, — но взамен ты должен взять на себя обязательство не причинять никакого вреда моему отцу и моему народу. Их безопасность и благополучие не подлежат обсуждению. В комнате повисла тягостная тишина. — Хорошо.- Согласился немец, не видя в этих словах никакого ущерба.- Давай закрепим этот договор, подняв бокалы. С улыбкой сказал собеседник. Русский заколебался. Он никогда в своей жизни не пробовал алкоголь, но кивнул. Немец налил напиток до краёв. И вот они поднимают бокалы, звеня друг о друга в знак дружеского расположения. Парень, как осторожная душа, подозревает, что с напитком что-то не так. Поднеся стакан к губам, он замечает слабый едкий запах, исходящий от жидкости. Срабатывает инстинкт, и он колеблется, раздумывая, стоит ли рисковать. В этот момент в комнате воцаряется тишина, и воздух наполняется предвкушением. Улыбка мужчины чуть дрогнула, почувствовав нерешительность юноши. Подумав, что, его планы находятся на грани разоблачения. Однако РСФСР делает большой глоток. В тоже мгновение жгучая боль опаляет горло, он задыхается, а волны тошноты грозят захлестнуть его. Веселый смех немца заполняет комнату, становясь леденящим душу фоном для этого жуткого зрелища. — Ну как, нравится вкус? — насмехается мужчина, в его голосе слышится удовлетворение. Гнев молодого человека кипит под его взглядом, дыхание тяжелое от ярости и боли. Его слова остаются невысказанными, но глаза говорят сами за себя, передавая молчаливый посыл неповиновения и осуждения. Рейх, наслаждаясь своим садистским триумфом, удовлетворенно ухмыляется. Он подозвал официант и приказал принести «Британский антилуизит», чтобы нейтрализовать смертельный яд, что опустошал тело русского. Пока гарсон спешит за спасительным противоядием, немец неторопливо потягивает бренди, наслаждаясь каждым мгновением мучений парня. В вагоне царит напряжение, воздух тяжел от надвигающейся гибели. Время словно растягивается, удлиняя страдания юноши, который то ждет спасения, то поддается действию яда. — Надеюсь теперь ты понимаешь, чем тебе грозит неповиновение.- РСФСР, корчащийся в агонии, теперь понимает, какой гибельный путь он выбрал. Официант даёт русскому противоядие. Но зрение юноши исчезает, сознание ускользает, и его поглощает тьма. Довольная улыбка немца задерживается в его угасающем зрении, и этот образ врезается в его память. В извращенной форме Рейх обнимает беспомощное тело русского и заносит его в купе. С нежностью он укладывает его на кушетку, гладит по голове, словно успокаивая ребенка.***
Золотые лучи солнца, проникая в окно, заливали комнату теплым сиянием. Свет плясал на стенах, отбрасывая длинные, манящие тени, которые, казалось, тянулись и обнимали пространство. Снаружи природа оживала в красках преддверия осени. Сквозь туманное утро проглядывали холмы, что теряли свои яркие краски. Листья деревьев, еще сохранившие зелень, постепенно окрашивались в яркие оттенки желтого и красного, создавая великолепный калейдоскоп цветов. А локомотив тем временем продолжал свой путь. Размеренное движение создавало успокаивающую вибрацию, убаюкивающую пассажиров и погружающую их в состояние безмятежного покоя. Когда русский медленно открыл глаза, мир вокруг будто окутался нежной пеленой, словно сама природа наложила на него таинственное заклятие. Чувства парня постепенно оживали, и он стал различать едва уловимые звуки. Но, увы, спокойствие резко нарушил гулкий стук в дверь. Нехотя поднявшись с койки, юноша осторожно распахнул дверь, на пороге стоял гарсон. — Доброе утро.- Жизнерадостно поприветствовал молодой человек.- Не желаете ли чашечку кофе? — Да и сделайте покрепче.- Ответил русский, в его голосе слышалась усталости. Быстрым движением он закрыл дверь, отгородившись от внешнего мира. Вернувшись в свое скромное жилище, РСФСР уселся на кровать. Прошло несколько минут, и ему принесли напиток. Отпив небольшой глоток горьковатой жидкости, русский не мог не поморщиться от его вкуса. Однако это начало снимать остатки сна.***
Прошло несколько часов, окутанных звуками локомотива. Наконец поезд, огромное металлическое чудовище, остановился, и визг тормозов эхом разнесся по округе. Когда ритмичный перестук колес прекратился, из тени появилась фигура, стоящая в дверном проеме. Это был немец, его присутствие привлекало внимание. На губах мужчины играла лукавая улыбка. Кивком головы он позвал младшего русского за собой, молчаливо приглашая в неизвестность. Юноша, с замиранием сердца, вышел на платформу, его дыхание смешалось с холодным воздухом. Но передышка была недолгой. Словно попав в лапы жестокой судьбы, РСФСР был вынужден сесть в машину. Двери с гулким стуком закрылись за ним. Когда юноша смотрел из окна автомобиля, его взору предстали шумные улицы Берлина. Он внимательно рассматривал городской пейзаж, вглядываясь в яркий колорит архитектурных стилей, украшавших улицы. От величественных неоклассических зданий до плавных и изящных линий модернистских построек — улицы Берлина представляли собой настоящее пиршество для глаз. Но не только здания привлекали внимание юноши, но и люди, населявшие тротуары, каждый из которых был одет по своей уникальной моде. Мужчины, одетые в лучшие костюмы и шляпы, а женщины, облаченные в элегантные платья и стильные шляпки, добавляли изящества в шумную картину. Казалось, что сами улицы стали подиумом, на котором демонстрировались последние модные тенденции. Не стоит забывать и о магазинах, которые расположились на первых этажах почти всех зданий, зазывая прохожих своими товарами. От причудливых бутиков до шумных заведений. Вскоре они подъехали к зданию с величественным фасадом, украшенным сложными деталями: огромными колоннами, изящными арками и статуями, которые словно оживали в свете солнца. Но самое главное, что привлекло внимание русского — это великолепный стеклянный купол, венчающий здание, который отбрасывал сияние на фоне небосвода. Багаж юноши увезли в неизвестном направлении. А немец потянул русского за собой. Войдя внутрь Рейх провел для него небольшую экскурсию, которая завершилась в рабочем кабинете. В зашторенном помещении воздух был наполнен запахом старых книг. Тут же стояла потертая деревянная мебель, письменный стол, заваленный бумагами, и шатко стоящая на нем печатная машинка. Стены были уставлены книжными полками, провисшими под тяжестью бесчисленных томов. А возле другой стены стоял небольшой диванчик. Мужчина начал объяснять парню его обязанности. Юноша внимательно слушал. — Где я буду жить? — поинтересовался РСФСР. Враг с хитрой ухмылкой на губах ответил: — У меня.- Лицо русского исказилось от удивления и недоверия. Он не мог понять, почему его враг так решил.- Что ж приступай к работе. Приказал немец и ушел, закрыв за собой дверь. Русский сел за стол и начал разбираться в бумагах. Читая документ за документом, в его голове складывалось представление о текущей ситуации на территории противника и за ее пределами. Кроме того, ему часто звонили вышестоящие лица и страны, которые хотели встретиться с немцем, так что русскому приходилось заниматься еще и планированием расписания. Неожиданно в дверь постучали, а затем, после разрешения войти, в комнате появился статный молодой человек, одетый в хорошо сшитый габардиновый костюм. Юноша протянул русскому четыре письма, каждое из которых было отправлено из разных уголков земного шара. Кивнув в знак благодарности, младший русский принял их. Парень быстро удалился. Взгляд РСФСРа остановился на письмах, содержание которых было неизвестно. Его съедало любопытство. На мгновение им овладело сомнение: ведь они не предназначались для его глаз. Однако, осознав всю ответственность своей роли, он отбросил сомнения, сочтя их простым профессиональным интересом. Он быстро сорвал печати и развернул письма, открыв их тайные послания.*** Вечер
Пока русский трудился в своем кабинете, часы словно испарялись. Тяжесть работы, казалось, искажала ход времени, вызывая у него чувство предвкушения. Комната, некогда залитая теплым дневным светом, постепенно погружалась в тени. Они скользили по стенам и полу, поглощая пространство в жуткие объятия. Как раз в тот момент, когда русский наносил последние штрихи на важный документ, спокойствие было нарушено взрывом. С громовым треском в кабинет ворвался немец. Дверь с силой распахнулась, ударившись о стену с грохотом. Лицо Рейха представляло собой портрет ярости, глаза пылали адским гневом. Казалось, что сам воздух трещит от напряжения. — Идём! — раздался по кабинету резкий, властный голос врага. Дверь с гулким стуком захлопнулась, звук рикошетом отразился от стен. Русский, с усталым лицом, издал тяжелый вздох. Быстрыми движениями он собрал расписание и письма для Рейха. Осторожно закрыл и запер дверь кабинета, чтобы никто из посторонних не смог получить доступ к конфиденциальной информации. Затем парень вышел из сооружения. У входа в здание стоял элегантный автомобиль, изящные линии которого поблескивали в тусклом свете. Рядом с машиной, нервно постукивая ногой, стоял мужчина. От сигареты вились струйки дыма, рассеиваясь в воздухе, как обрывки его беспокойных мыслей. Взгляд немца, полный гнева и возмущения, пронзил пространство между ним и русским. Взмахнув рукой, он выбросил сигарету, и тлеющие угли упали на землю, как остатки его пылающей ярости. Не говоря ни слова, он забрался в машину. Юноша, понимая, что в замкнутом пространстве нарастает гнев, осторожно подошел к машине. Он обошел ее, после чего сел на сиденье рядом с мужчиной. На протяжении всей поездки их не покидала тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Невысказанный гнев Рейха, казалось, накапливался, заполняя замкнутое пространство с почти осязаемой интенсивностью. Парень, отвёл взгляд и застыл, глядя на мир за стеклом. Когда они подъехали к высокому зданию. Немец решительным шагом направился к входу, а русский, стремясь не отстать — за ним. Подойдя к двери, мужчина ловко достал небольшой магнит. Затем он поднёс его к замку, и тот с металлическим щелчком поддается его воздействию. Дверь распахивается с гулким лязгом, эхо разносится по пустому коридору. На удивление РСФСР внутреннее убранство подъезда было таким же как на его территории. Узкие пролеты лестниц. Пол был покрыт плиткой с замысловатыми узорами. Итак они поднимались этаж за этажом. Через некоторое время Рейх распахнул дверь в квартиру, и перед ними открылся коридор, который, казалось, вышел за рамки своей традиционной роли. Это была почти полноценная комната, что, показалось необычным русскому, привыкшему к другой планировке. Как только он переступил порог, то оказался в комнате, где была полка для обуви и деревянный шкаф. Стены прихожей были выкрашены в теплый медовый оттенок, создавая ощущение уюта и комфорта. А под потолком висела люстра необычной формы, отбрасывавшая на пространство завораживающий свет. Немец быстро снял обувь и прошел вглубь комнаты. Русский же аккуратно поставил свою и обувь немца на полку. Затем прошел в другую комнату. В гостиной всё было тщательно продуманную с точки зрения комфорта и практичности. Примерно в центре комнаты стоял модульный диван, его четкие линии и смелая синяя обивка бросались в глаза, на нём уже сидел мужчина. Напротив дивана — журнальный столик геометрической формы с гладкой поверхностью. А перед ним на невысокой тумбе стоял громоздкий телевизор, который показывал новости. Через большие окна в комнату проникает большое количество естественного света. Стены окрашены в бежевый тон. РСФСР осторожно приблизился к Рейху, его руки слегка дрожали, когда он протягивал письма. С его губ сорвались слова: — Ваше расписание на неделю. А также вам пришли письма.- В глазах немца мелькнул гнев, когда он увидел слегка открытые письма. Он выхватил письма из рук юноши. Помещение затрещало от напряжения, когда мужчина вскочил со своего места, его ярость стала ощутимой. Он навалился на русского, с силой повалив его на диван, как будто только вес его ярости мог удержать его на месте. — Ты открывал их! — слова вырвались из уст немца и прозвучали в воздухе, как раскаты грома. Гнев, не утихая, пронизывал все его внутренности. Казалось, что комната уменьшается по мере того, как нарастала его ярость. — Да, но это был вопрос исключительно профессиональной ответственности.- Спокойно пояснил молодой человек.- У меня было опасение, что письма могут содержать яд или представлять угрозу для вашей жизни. Как Ваш секретарь, я обязан обеспечить Вашу безопасность. Его голос был ровным, а доводы — непоколебимыми. Застигнутый врасплох неожиданным объяснением, Рейх замешкался, ослабив хватку на плече русского. В этот момент во взгляде немца мелькнул вопрос: «Действительно ли этот парень признал его власть?» Семя сомнения зародилось. Медленная, недоверчивая улыбка расползлась по лицу мужчины. В этот миг он поверил, что дикий котенок потихоньку начал приручаться, что его власть распространяется даже на самых упрямых. — Можешь занимать любую свободную комнату.- Заявил немец, его внимание уже переключилось, и он направился к своему кабинету, из его уст вырвалась веселая мелодия. Русский, почувствовав нахлынувшее на него облегчение, шумно выдохнул. Вновь обретя свободу, он решил осмотреть другие комнаты, имевшиеся в его распоряжении. Его шаги гулко отдавались в освещенном коридоре. Любопытство, упрямый спутник, вело его дальше по неизведанной территории. Дверь со скрипом отворилась, открыв кухню, залитую бледным лунным светом. Он обвел взглядом комнату в поисках пропитания. Холодильник тихонько гудел, его содержимое было окутано покровом тайны. С надеждой он подошел и открыл его, обнаружив множество манящих лакомств. Еда, славная еда, ждала его в этих прохладных стенах. Русский ловкими руками собрал необходимые ингредиенты. Подошел к столешнице, которая была выполнена из гранита. Были подобраны инструменты, каждый из которых являлся ключом к раскрытию вкусовых ощущений. Пока он готовил еду на электрической плите, легкий ветерок проникал в окно, заставляя занавески танцевать в ритме с его мыслями. Наконец, завершив свое творение, он сел за стол, жаждая и еды. Ароматы взорвались на его языке.***
Посуда звенела друг о друга, эхом разносясь по пустому дому. С каждым оттиранием и ополаскиванием он чувствовал, как тяжесть усталости оседает в его костях. Помыв посуду и расставив ее по местам, он отправился на поиски спальни. И вот он нашел ее. Кровать манила его, и он, не раздеваясь, положил свое усталое тело на жесткий матрас.
