Мне нравится К

      Они были в гостиной, когда Мина вдруг подсела к Деку и начала спрашивать обо всяких личных вещах. Какая у него любимая еда или любимый цвет, например, или кто ему нравится. Кацуки знал, что тот обожает кацудон, что ему нравится красный (о чем говорили бессменные кеды, настолько древние, что пора было купить новые), но и понятия не имел, что…       — Мальчики? Тебе нравятся мальчики?! — голос Мины повысился на две октавы. Вместе с этим возгласом все в гостиной обернулись к говорящим. — Круто!       Что такого замечательного было в том, что Деку оказался геем, Кацуки и знать не знал. Зато сразу заметил собственную реакцию — быстро забившееся сердце и румянец, опаливший скулы. И это его отвратительное внимание, заклинающее задрота поглядеть в ответ.       — Да, — застенчивой улыбкой можно было растопить айсберг.       Кацуки нервно вытер руки о джинсы.       — Так тебе нравится кто-то конкретный? Ну же, Мидория-кун!       Почему Мина взялась его допрашивать? Может, ей самой нравился Деку? Нет — успокоил он сам себя, — она же обрадовалась, узнав, что тот предпочитает парней. И тут Киришима, сидевший рядом, резко прижал руки к груди.       О-оу.       Осознание пронзило разум — кажется, не только он воспринял новость о нетрадиционной ориентации Деку с повышенным вниманием. Если бы Кацуки посмотрел на друга раньше, то сразу же бы заметил его волнение. Рассеянно кусая губы, тот переводил взгляд с одного собеседника на другого и выглядел так, будто от ответа зависела его жизнь.       Неужели это он попросил Мину узнать?       — М-мне, — впервые за весь разговор взгляд Деку поднялся с пола. — Мне нравится К…       Говоря это, тот посмотрел на Кацуки. Невозможно было передать, что произошло в его груди в этот момент. Восторг искрящимися пузырьками наполнил сердце, прокатился мурашками от макушки до пяток и поднял уголки губ в несмелой улыбке. В ушах торжествующе звучали фанфары, когда Кацуки глядел в зеленые глаза, видя в них ответное и робкое, трогательное и светящееся…       … пока глаза не метнулись влево: туда, где сидел его лучший друг:       — К-киришима.       Что?!       Кацуки почувствовал себя так, будто упал и разбился на тысячу кусочков. Еще ни разу не испытывал такой головокружительной смены эмоций. Он искренне не понимал, отчего принимал происходящее настолько близко к сердцу, почему переживал до такой степени. Какого черта его вообще волновало, кто нравился Деку? Да, они снова считались друзьями, да, он пару раз назвал его Изуку, но как теперь мог снова сблизиться с ним, если задрот интересовался не им, а Дерьмоволосым?!       — Каччан, Киришима, — Деку болтал дальше, пока он переживал внутренний кризис, — Мне нравятся такие парни, как они.       У Кацуки дернулось веко.       Не имея ни малейшего понятия о том, какую бурю обрушил на сердце аж двух своих одноклассников, Деку густо покраснел. По тому, как расшатано выдохнул рядом с ним друг, Кацуки осознал, насколько тот разделяет его чувства. Определенно, им нравился один и тот же человек, они были влюблены в одного и того же человека.       Не может быть.       Он втюрился в Деку.       Разговор плавно перетек в обсуждение симпатий всего класса, а мысли Кацуки так и продолжили крутиться вокруг собственных чувств. Он не мог перестать смотреть на Деку, который глядел куда угодно, кроме дивана, на котором расположился бакусквад.       Когда посиделки начали подходить к концу, и все начали расходиться по комнатам, он остался на месте: мрачный и готовый взорвать каждого, кто посмеет заговорить с ним, отмерев лишь тогда, когда задрот направился к выходу:       — Эй, Деку!       Тот застыл около двери, остановившись в дерганном полушаге. Веснушчатые щеки залила краска, тот нервно улыбнулся и метнул на него короткий смущенный взгляд. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не исторгнуть поток бессмысленной болтовни, который так и рвался с его пухлых губ.       — Д-да?       — Ты не можешь уйти, не сказав, кто именно тебе нравится! — рявкнул он. Ему не хотелось кричать, но чем больше Кацуки волновался, тем грубее становился его голос. — Я должен знать!       Он рывком вскочил с дивана, не в силах больше оставаться недвижным, и быстро пошел к Изуку:       — Говори, иначе я взорву тебя прямо сейчас!       — Эй, бро, полегче, — Каминари, который стоял рядом с ошарашенным Киришимой, поднял ладони вверх. — Нам всем любопытно, но мы же терпим! Странно бить Мидорию-куна только из-за того, что он не сказал, кто ему нравится.       — Не уточнил, — добавила Мина с улыбкой. — Он сказал, что ему нравятся сильные накачанные парни.       — Завалитесь вы оба! Деку должен нравиться я один! Не чертовы накачанные парни, а я!       Только после того, как эти слова сорвались с губ, Кацуки понял, что именно натворил. Теперь весь класс знал, что он испытывал к Деку, что переживал из-за того, что тот выберет кого-то другого. Он не тешил себя надеждами, что имеет какой-нибудь шанс в сравнении с Киришимой: друг был гораздо лучшим человеком и не совершил всего дерьма, с которым Изуку пришлось столкнуться в детстве. Да даже Половинчатый на его фоне выглядел привлекательнее! Но это не значило, что Кацуки собирался сдаваться.       Зеленые глаза округлились, став похожими на совиные.       — К-каччан, ты…       — Выбери меня, ясно?! — он схватил задрота за отвороты футболки и приблизил лицо к своему. — Потому что… Потому что я замечательный, нет? Ты всегда таскался за мной, и это не должно измениться сейчас!       — Слабые аргументы, чувак, — возразил Киришима. Тот тоже сделал шаг вперед, но, кажется, не представлял, что сделать еще, чтобы выиграть первенство.       Изуку нахмурился, выглядя так, будто пытается сложить два и два. Неужто не верил, что может ему понравиться? Или считал, что он так по-дурацки шутит? Чтобы тот перестал загружать свою глупую башку, Кацуки приблизился к нему еще больше и поцеловал кончик порозовевшего носа. Жест был невинным и легким, но уж точно не дружеским.       Вместо ответа Изуку укусил его за щеку.       — Эй!       — Я больше не таскаюсь за тобой, Каччан! Я шагаю с тобой вровень. И если ты хочешь встречаться со мной, то должен относиться ко мне, как к равному!       Встречаться? Значило ли это, что ему давали возможность? Кацуки смотрел на Деку, такого близкого и солнечно улыбающегося, и чувствовал, что забывает дышать.       — Да! Да, все, что угодно.       Изуку улыбнулся еще шире:       — Тогда теперь ты мой парень, — тот коснулся губами покусанной щеки. — И это навсегда, хорошо?       — Хорошо, — Кацуки повернул голову и запечатал договор поцелуем.