Несчастный случай 1ч

Виктор, к этому времени, давно был дома. Его автомобиль мирно стоял в гараже, а сам он печально лежал на краю кровати, в позе зародыша и спиной к двери. В одежде, темноте и одиночестве. От ужина отказался по причине отсутствия аппетита. Молодой человек тоскливо смотрел в одну точку на плотных фиолетовых шторах и никого не хотел видеть. Даже собственное отражение загоняло его в уныние. Он ничего не хотел. Даже сесть за руль и уехать куда-то. Виктора привлекало только одиночество, куда он падал словно в пропасть. Темную, беспросветную и холодную. Там он мог отпустить себя и делать, что душа пожелает. Хоть плакать от тоски, хоть рыдать от отчаяния. Этого небольшого выбора ему хватало с головой. В горле сжимало, а в сердце кололо без остановки. Он падал в ту самую пропасть и никто не смог помешать или спасти от этого падения. Виктор оказался на дне. Убитый, серый, безрадостный, с пустотой в глазах и темнотой повсюду. Не чувствуя ничего кроме пустоты уснул, так же в брюках и рубашке. Утро наступило в пять. Мельчайший шорох заставил открыть глаза и неохотно оглянуться. Тут, всё ещё, было темно, холодно и пусто. Виктор находился один. Без желания и охоты поднялся, поплёлся в уборную на первом этаже. Выйдя из комнаты, сделал несколько шагов прямо и упёрся в перила. Взялся одной рукой за дубовую поверхность и прошёл несколько шагов направо. Виктор не хотел включать свет или привлекать какое-либо внимания. Сейчас он чувствовал себя одним и хотел таким оставаться. Единственная компания, что могла обрадовать, ещё спала. Молодой человек подошёл к ступеням и начал спускаться. Изогнутая лестница не повлияла на его скорость. Виктор всё ещё плёлся, неохотно волоча ноги по древесине. Спустился в прихожую. Дальше путь был без препятствий, если не учитывать темноту. Посетив туалет, куда следовало идти через коридор, слева от лестницы, вернулся и пошёл на кухню, в другой части дома. Блуждая словно призрак, он мог напугать кого-то. Однако, Виктору было всё равно. Сейчас он хотел пить. Жажда не мучила, но нагнетала. Сон с открытым ртом давал о себе знать. Пришёл. Это было некрупное помещение, с металлическими поверхностями по периметру и в центре. Холодильником, плитой, духовым шкафом и прочей кухонной техникой и утварью в которой он мало разбирался. С напротив, по стене, располагались несколько окон, сквозь которые проникали слабые лучи солнца на рассвете. В другом конце, на стене где был вход, располагалась ещё одна дверь. Виктор осмотрелся. Начал думать где можно взять чашку и собственно питьевую воду. Он понятия не имел что где находится. Подошёл к одной из поверхностей под окном и заглянул под низ. В сумраке, узнал очертания сковородок. Под следующей - кастрюль. Ещё один стол находился в углу, так что был мало освещён. Там пришлось использовать руки, дабы нащупать что-то. Не глядя, пальцы провели по чему-то металлическому и случайно уронили это на пол. Раздался звон нержавеющей посуды об кафельный пол. Подавленность молодого человека не изменялась. Он спокойно нащупал упавшее и поднялся вместе с ним. Это была глубока миска. На ощупь, отнес её в раковину. Вздохнул. Продолжил поиски. Только сейчас он исследовал шкафы, над поверхностями. В одном из них нащупал и разглядел очертания бокалов, в следующем появились фарфоровые чашки и стаканы. Полез внутрь руками и аккуратно достал нечто стеклянное. Осмотрел в свете окна - обычный стакан. Пришёл черёд поиска питьевой воды. Осмотрелся, покрутившись на месте. Выдохнул, опустив голову и посмотрел на содержимое рук. Мучительно протёр вохкие глаза. Покрутил головой. Вдалеке, у двери откуда пришёл, заметил кулер. Поплёлся к нему. На ощупь, нашёл краны. Подставил стакан и пустил холодную. Он не знал сколько уже набралось так что ждал интуитивно. Неожиданно, посреди процесса, включился свет, что ослепил молодого человека. Быстро и молча закрыл глаза ладонью, при этом сморщившись. На ощупь выключил воду. - Виктор? - удивлённо послышалось с другого конца. По голосу, он узнал кто это. Тридцатилетний Борис работал у них поваром. Это был статный мужчина с вытянутым лицом и квадратной челюстью. Шеф имел коротко постриженные каштановые волосы и умные серые глаза. - Что Вы тут делаете? - взволнованно продолжил кулинар. - Я... - подавленно начал он, взглянув на стакан и опуская руку. - Я пить хотел... - взглянул на него. Мужчина испугался тому лицу, что было перед ним. В свете, Виктор был ужасен. Его помятая рубашка, частично была незаправленна и её подол болтался на уровне бёдер. Чёрные волосы торчали во все стороны, создавая очертания рогов. Под глазами красовались тёмные, фиолетовые, практически чёрные, круги. Уголки губ, так же как и брови, были опущены. Сам взгляд направлялся куда-то в пустоту, в параллельный мир. Глаза оставались бледными и пустыми. Шеф мог согнать это на сонливость в ранее утро, но это было чем-то другим. Заторможенность была не из-за недосыпа. Виктор неохотно взял наполовину пустой стакан. - Я ещё ничего не начинал готовить, - спохватился мужчина. - Вы уже проснулись или можете подождать до семи? Тот вздохнул, глядя на воду. Вяло перевёл взгляд на раковину. Тихо и виновато начал: - Я случайно миску уронил... Извините. Так же, - посмотрел на него, - не хотел разбудить... Я подожду. Если честно, - опустил взгляд, - аппетита совсем нет... - Что-то произошло? - взволнованно спросил он. - Нет, - нейтрально вышло из Виктора. - Просто нет настроения... Плечи молодого человека опустились ещё ниже: - Я подожду... После этого, он вяло поплёлся в коридор со стаканом в руке и совершенно не замечая чего-то вокруг. Мужчина провёл его беспокойным взглядом: «Такое резкое изменение не может быть просто так... Не из-за дня рождения же такая убитость...? 23 - не повод для траура...» Виктору же было всё равно. Он не беспокоился, не волновался. Он ничего не чувствовал. Разве что ком в горле мешал дышать, и в груди было ощущение, будто, из него достали все органы, когда он спал, и зашили обратно, оставив одни только мышцы и скелет, с гуляющим внутри воздухом, вместо лёгких. Не смотря на абсурдность этой идеи, она казалась самой реальной. Виктор не мог объяснить свою пустоту чем-то другим. Органов будто не было. Выйдя в холл, направился в гостиную, по прямой. Спустя несколько длинных коридоров - пришёл. Здесь был камин, напротив входа, шерстяной ковёр возле него, два кресла с резными украшениями и такой же диван повернутые к теплу. На правой стене красовались высокие окна с закрытыми плотными шторами. Виктор поставил воду на небольшой круглый стол в углу, распахнул среднее окно, с усилием подвинул к нему ближнее кресло и сел, со стаканом в руках. Безжизненные глаза смотрели на сонную природу и ждали её пробуждения. На лужайку, перед домом, опустился туман, что уже скоро собирался рассеиваться, оставляя после себя холодную росу. Вдалеке виднелись деревья лесопосадки. Буквально через пару мгновений должны были начать летать птицы. Виктор сделал холодный глоток. Он без энтузиазма и интереса смотрел наружу и не знал, чего ждал. Всё казалось скучным и предсказуемым. Но несмотря на это, он не мог оторваться. Молодой человек не имел сил сделать этого. Он устал и хотел покоя. Возможно, вечного. Поставил стакан на пол и залез в кресло с ногами, боком, правым плечом к спинке и подобрав ноги к себе, имитируя зародыша, спина упёрлась в ухо кресла. Так скукожившись, немного наклонился к спинке и положил голову на неё, в попытках расслабиться, согреться. Приняв удобную позу, обнял колени, прижатые к груди и вяло посмотрел наружу. Там было скучно. Отвернулся. Облокотился виском на спинку и закрыл глаза. Щеке было тепло, так же как и рукам, что спрятались на животе. Спустя два часа, его сон заметили горничные, что собирались убирать в этой комнате. Их было двое: женщина около сорока и молодая девушка около двадцати со светлыми кучеряшками на голове. Обе были в своей рабочей форме с фартуками и чепчиками. Домработницы зашли со всем инвентарем, но заметив странную планировку и распахнутые шторы, притормозили. Прислушались. Сопение молодого человека было еле слышно. Старшая, на носках, подошла к креслу и заглянула внутрь. Обернулась и махнула напарнице: - Лиза, - шёпотом начала, - тут Виктор спит. Та мгновенно заинтересовалась. Тихо подошла. Увидев сонное лицо, томно вздохнула и расплылась в светлой улыбке: - Он такой милый... Молодой человек начал ворочаться. Он недовольно отвернулся к креслу, уперевшись носом в спинку и закрыл лицо ладонями. Девушка не прекращала смотреть и благоговеть. Женщина отошла и тихо начала закрывать окна, попутно шепча напарнице: - Прекращай любоваться, а то разбудишь и он увидит тебя. Лиза нахмурилась и отошла за спинку. Обошла кресло и стала с другой стороны, у головы. Вздохнула, глядя на него. Нежно и ласково пригладила угольные волосы, заведя всё назад. Виктор покрылся дрожью. Его сон совершенно не был таким добрым как реальность. Он видел трек. Дождь. Вчерашний заезд. Сейчас он сам стоял на дороге и совершенно не понимал, что там делает. Пролетел лидер в зелёном и "16-ткой" на боку. Приближался его болид - белый с голубым. Гонщик видел себя. Как он сидит в шлеме и всей экипировке, держит руль. Внезапно, оказался посреди дороги. На мокром асфальте. Суетливо и испугано осмотрелся. Он был ровно по центру. На пути четвертого номера. Авто мчалось на него и не собиралось останавливаться. - Стой! - выкрикнул он и выставил руки, глядя на себя же. - Стой!!! Болид не слушал. Гонщик не слышал. Он был ослеплён. В шлеме. Водитель не видел живого препятствия. Он приближался. Молниеносно. Рёв двигателя. Свист покрышек. - Нет!!! - завопил пешеход. Бампер был всё ближе и ближе. 10м. 5м. 2м. Пешеход закрыл глаза и приготовился к столкновению, выкрикнул, что есть мочи: - Нееет!!! Проснулся в холодном поту. Резко вскочил с кресла и с широкими глазами взялся за голову, глядя на пол пульсирующим взглядом. Горничные, так же, были напуганы. Они были оглушены его последней мольбой о помощи. Сердце Виктора собиралось выскочить наружу. Оно пульсировало абсолютно во всём теле. Пальцы, с силой, впивались в кожу и взъерошенные волосы. Ноги еле держали. В горле першило, а голова собиралась лопнуть. Гонщик часто дышал и пытался прийти в себя, но это было тщетно. Глаза продолжали выдавливаться из орбит прямо на пол. Горничные наблюдали не с меньшим страхом. Старшая взялась за сердце от испуга, упираясь в подлокотник, а Лиза спряталась за спинку, откуда выглядывали только большие голубые глаза. Виктора начало трясти. Он перестал принадлежать себе. На крик прибежали несколько человек, включая хозяина дома. Мужчина подбежал к сыну, взял за плечи и взволнованно посмотрел в глаза: - Что случилось? Тот не поднимал головы: - Мм-мне кк-кошмар ппп-приснился... Родитель испугался ещё больше. Резко обнял ребенка, что никак не реагировал на это. Того трясло. Спустя секунду Виктор побледнел практически до белого или серого состояния. Жизнь убрала свою румяную метку с его лица. Молодой человек больше походил на ходящий труп, а не на именинника. Окружающие были поражены и испуганы не меньше. Спустя минуту, Николай отпустил сына. Тот шокировано опустил руки и негромко, с дрожью, начал, глядя в глаза: - Пп-пусть мм-мен-ня от-т-тв-вед-д-дут... Мужчина посмотрел в толпу у дверей и властно обратился: - Вильхельм. Оттуда быстро вышел взволнованный лакей в голубой полосатой пижаме, подошёл к Виктору, обнял за плечо и неторопливо повёл в коридор, попутно пытаясь успокоить его негромкими словами. Хозяин был зол от отчаяния. Эту искаженную гримасу заметили все. Большинство поспешили удалиться подальше от эпицентра взрыва. Ярость Николая представляла опасность для каждого. Вскоре, гонщик сел на свою кровать и начал успокаиваться, покачиваясь на месте: «Всего лишь сон, всего лишь сон... - приносилось в мыслях. - Этого не было... Я живой, живой...» Вилл, что провёл его, поспешил вниз за водой. Дверь оставалась открытой откуда доносились злостные реплики отца по поводу его состояния. Скорее всего, это был телефонный разговор. Мужчина продолжал кричать и что-то доказывать, требовать, но молодому человеку совсем не нравился этот шум, сейчас он хотел мирной тишины и покоя от всего этого стресса, однако, подняться и закрыть злосчастную дверь совсем не было сил. Мышцы не хотели работать и поднимать его. Виктор мог только жалобно смотреть на выход и ждать когда вернётся Вилл, чтобы закрыть её и принести воды. «Зачем я спал там...? - отчаянно спрашивали мыли. - И где Вилл? Он не мог забыть про меня...» Решил позвать лакея, но вместо громкого и чёткого обращения, вышло жалкое и трусливое: - Вв-вилл-л... Виктор испугался. В глазах помутнело, а в горле сжало: - Йй-я ззз-заик-кка..? - ужаснулся. - Ззз-заик-ка..? Ннн-нет-т... «Этого не могло случиться, - продолжили мысли. - Я не мог стать заикой. Только не я. Нет... - закрыл лицо ладонями, глядя сквозь пальцы. - Нет... Этого не могло случиться...» Картинка поплыла. Образы быстро потеряли очертания. Свет стал аморфным. Моргнул. На щеки стекли две солёные капли, что быстро дошли к рукам и расплылись по кистям. Спустя минуту, зашёл лакей с новым стаканом в руке. Закрыл дверь. Замирание Виктора его насторожило. Гонщик почти не дышал. Вилл присел рядом и протянул воду. Тот только заторможенно покачал головой, глядя в пустоту. - Выпей воды. Должно помочь. - Ннн-не ппп-пом-ммож-жет... Вилл испугался: - Это с перепугу такое? Тот кивнул. Вытер слёзы и опустил руки. Вздохнул: - Йй-а кк-кал-ллек-ка... - Ты не калека... - обнял за плечо, поставив воду на прикроватный столик. - Ддд-да... «Я не могу нормально говорить, - начали мысли. - Вилл, я калека...» Пару минут, они сидели молчали. Виктор отчаянно смотрел в пол, а лакей пытался успокоить. К сожалению, его попытки были обречены на провал. Гонщику было совсем не до утешительных фраз. Отчасти, они раздражали. Хотелось тишины, а не пустых слов. Молодой человек не выдержал. Он поднялся. Небрежно, рукавами вытер лицо и направился к столу, справа от выхода, над которым, так же, было зеркало в резной оправе. Быстро открыл верхний ящик и достал блокнот на пружине с ручкой. Открыл пустую страницу. Начал писать. Каллиграфические буквы быстро заполнили несколько клетчатых строк. Протянул текст лакею и печально посмотрел на него. Вилл, как только прочёл, поднялся, кивнул, отдал блокнот и вышел. Гонщик провёл его печальным взглядом и тихо вздохнул. Дверь закрылась. Посмотрел на страницу с записью: «Видимо, это единственный способ общения... Сейчас...» Сел на матрас, положил блокнот и ручку на покрывало. Закрыл лицо руками и согнулся. На листке красовалось: "Я хочу побыть один". Данное желание было предоставлено, но лучше от этого не стало. Спустя около десяти минут, он поднялся и совсем без охоты поплёлся в ванную. Запах от рубашки совсем не побуждал к счастливой жизни. Прямо у двери вспомнил про блокнот. Вернулся и взял его, спрятав ручку между страниц. Продолжил путь. Вышел в коридор. Тут уже было светлее. Лучи солнца стали ярче и начали лучше освещать холл, лестницу и другие помещения. Направо и налево были коридоры. Практически сразу, перед глазами, виднелся широкий холл со вторым светом и двойная входная дверь, по бокам которой, в три ряда, располагались высокие окна в приоткрытых бордовых занавесках. Вниз, по правой стороне, прилегая к стене, спускалась массивная, изогнутая по дуге, лестница. Так же, в некоторых углах стояли крупные горшки с растениями. Некоторые из которых напоминали странные маленькие пальмы. Вздохнул, посмотрел на окна. Газон успел избавиться от тумана и утонуть в редких лучах солнца. Возможно, если бы не заикание, он бы обрадовался. Солнечной погоды не было уже давно. «Хм. Как подарок на день рождения,» - безрадостно промелькнуло в мыслях. Начал спускаться, попутно сжимая блокнот. Левая рука скользила по перилам. Глаза смотрели только под ноги. Неопрятный, помятый, бледный и безрадостный он плёлся в ванную, желая ни с кем не встретиться глазами. Данному виду мог испугаться кто-угодно. Виктор был похож на мертвеца. Он как мрачный жнец перемещался по коридорам в поиске неприкаянных душ в своём тёмном одеянии и пугал любого, кто на него посмотрит. Спустя время, с меланхолией на перевес, пришёл куда хотел. Разделся. Залез в ванную и сидел в тёплой воде около получаса, смотря только в одну точку на стене. Подобрал и обнял колени, не отрывая взгляда, прикрыл ими несчастный рот. Страдания и отчаяние вихрем кружились внутри, но не выходили наружу. Через три десятка минут, когда вода окончательно остыла, Виктор, всё-таки, решил помыться и привести себя в порядок. Справился за десять минут. После, надел халат, спрятал в карман блокнот и поплёлся обратно. По дороге, встретил двух горничных и чуть не сгорел от стыда. Подобный его вид не должны были видеть. Эти мокрые волосы, наброшенный халат с небрежно завязанным узлом, домашние тапочки. Молодой человек сжался от вида двух дам, что шли напротив. Виктор жалобно попятился назад. Опустил виноватый взгляд и прикрыл его ладонью. Женщины, что издалека заметили сына работодателя, опустили головы и поспешили по своим делам. Разминулись. - Из-з-звин-н-нит-те... - тихо вышло из него. «Я жалкий...» - промелькнуло в голове. Домработницы удалились. Молодой человек стыдливо посмотрел по сторонам и поспешил к себе в комнату, прикрыв глаза ладонью. Зашёл. Закрылся. Несколько минут отходил. Когда немного пришёл в себя, ещё раз вытер голову судорожными движениями и оделся, взяв одежду из гардеробной, чья дверь была, рядом со столом и стеллажом полным наград и кубков, что стоял аккурат напротив кровати. Теперь, Виктор был похож на цивилизованного человека, в рубашке и брюках. Чёрные ткани резко контрастировали с его белой кожей и бледными глазами. Неохотно подошёл к зеркалу, чтоб причесаться, но увиденное отобрало любое желание делать это. Лицо в отражении было абсолютно несчастно и подавленно. Печальный взгляд выглядывал из-за опущенных бровей. Уголки губ, так же, ползли вниз, слегка выкатив нижнюю губу. Глаза наливались слезами, а лоб, в напряжении, обзавелся парой морщин. Бледность распространялась на абсолютно всё лицо. Кожа, губы, пустые глаза. Разве что, пятна под этими глазами были чёрные. Молодой человек отвернулся. Он не хотел смотреть на этот ужас ещё раз. Отражение только усугубляло настроение. Но причесаться, всё-таки, надо было. Виктор бессильно стиснул зубы, взял гребешок в одном из ящиков и, не глядя в зеркало, зачесал всё назад. После, убрал тонкую расчёску на место. Спокойно достал из халата блокнот и положил на стол. Лишний раз видеть своё отражение не хотелось, так что набросил на раму халат и закрыл всю стеклянную поверхность. Настроения или желания делать что либо не было, но надо было. Пересилил себя, взял блокнот и вышел. Спустился в гараж. Найдя авто, открыл и достал пистолет из бардачка, вместе со вторым магазином. Отправился обратно. Никого по дороге, не удивило оружие в руке у холерика с плохим настроением. Все жители давно привыкли, что Виктор может расхаживать с пистолетом и ничего более. Оружие всего лишь было. Молодой человек не собирался целиться в кого-то, а тем более стрелять. Поднялся. На столе разложил полотенце и начал разбирать пистолет, раскладывая все детали как по линейке. После, принялся чистить его, смазывать и заряжать. За таким делом быстро успокоился и немного абстрагировался. В середине процесса вспомнил о Яне. Задумался и поник. Приятель же, всё ещё сопел в подушку, лёжа на животе и смотрел яркие сны с участием Мерседесов и Агаты. Через десять минут, в комнату постучали. Виктор озадачился. Вытер руки об угол полотенца. Вяло подошёл и открыл. На пороге стоял Вилл. Лакей уже был при полном параде, в своем синем костюме и белой рубашке с бабочкой. Молодой человек звал на завтрак. Гонщик кивнул и негромко начал: - Сп-пппп... - с каждой новой запинкой голос становился всё тише и отчаяннее, - па-ссс-сиб-ббб... - звук практически исчез, опустил голову, - бо... Виктор тяжело вздохнул. Лакей повторил отчаянный звук и печально сообщил приходить через пять минут. Молодой человек ответил небольшим кивком. После, Вилл ушёл, оставив знакомого наедине. Тот вернулся в комнату и не знал куда себя деть от отчаяния. Закричать? Завопить? Зарыдать...? Он не понимал, что делать и как общаться. Тяжело и с дрожью выдохнул. Быстро закончил с пистолетом, собрал его и отправился мыть руки, после - в столовую. За длинным деревянным столом уже сидели все родственники. Это были дедушки, бабушки и отец. Хозяин дома сидел во главе, спиной к окнам. Место Виктора было напротив, рядом с грозным дедом, с которым он был сильно похож, и бабушкой по маминой линии. Молодой человек сдержанно кивнул всем в знак приветствия и сел. Возле стены, слева от него и входа, с руками за спиной стоял Вилл. Лакей был с приподнятой головой и взглядом куда-то вверх. В комнату зашёл дворецкий. Строгий мужчина в чёрном смокинге и очках, объявил о начала завтрака. Занесли немногочисленные блюда. Виктор, без энтузиазма, осмотрел тарелки. Казалось, начинало пахнуть чем-то вкусным. Молодой человек положил закрытый блокнот на край стола, перенёс тканевую салфетку себе на колени и опустил печальный взгляд. Бабушку забеспокоила эта хандра. Заглянула в любимые глаза и негромко спросила: - Что случилось, внучек? Не заболел часом? Тот отрицательно покачал головой. Дед, так же посмотрел на него серыми глазами: - Ты сильно размяк, в последнее время. Виктор мог только согласиться с этим. От болезненной правды, сильно сжало в груди. Он слегка отклонился назад и с болью проглотил воздух. - Виктор, тебе плохо? - взволновалась пожилая дама. Внук никак не реагировал. - Вызвать скорую? - интересовался старик. Молодой человек мотнул головой. Вздохнул и поднял несчастное лицо. Перед ним оказалась тарелка с салатом. Увидел беспокойный и пристальный взгляд отца. Опустил голову. Глаза скользнули по блокноту. Резко схватил его, опустил на колени, открыл пустую страницу и начал писать. Сваты переглянулись. Папа озадачился. Гонщик быстро закончил и протянул текст деду. Тот взял блокнот. Достал из нагрудного кармана очки, надел. Начал читать про себя: «Я в порядке. Не могу говорить.» Виктор только неловко крутил ручку в пальцах, взволнованно ожидая реакции. Родственник невозмутимо протянул записку бабушке. Женщина удивилась, но взяла и так же прочла, надев очки. После, вернула внуку. Тот слегка успокоился. Оставил записную книжку на коленях вместе с пером. Дед задумался. Снял очки и повернулся к ребенку, пряча оправу в карман: - Из-за чего это? Давно перестал говорить? Виктор снова принялся писать. Отдал текст родственнику. Тот прочёл с очками на лице: «Сегодня кошмар приснился.» - И точно в день рождения такое... - досадно вышло из бабушки. Молодой человек ничего не хотел говорить. Он печально смотрел на блюдо с салатом и не понимал хочет ли есть вообще. Общее настроение праздника, к которому готовился весь дом, куда-то улетучилось. Приглашенные гости, что желали поздравить именинника, только беспокойно наблюдали за ним, а сам виновник торжества хотел исчезнуть и стереть этот день из памяти. Когда блокнот, снова, вернулся к его владельцу, молодой человек взглянул на блюдо и выдохнул. Его начало подташнивать. Виктор опустил глаза и написал ещё одну записку. Родственники по обе стороны, наблюдали и заинтересованно ждали нового послания. Но этот текст был не для них. Закончив, Виктор с кислым и неловким лицом повернулся к лакею. Еле слышно начал: - Ввв... Ему было стыдно за свои жалкие и неудачные попытки. - Вв-ви... Лакей опустил голову. Испуганные и застыженные глаза смотрели точно на него. Молодой человек забеспокоился. - Ви-ил-ллл... Взволнованно подошёл. Виктор с опаской, осмотрел стол. Все глаза были на нём. Гонщика начало трясти. Эти взгляды казались осуждающими. Они презирали его недостаток и слабость. Покраснел. Горло пересохло и зажалось. Он хотел исчезнуть, улетучится, провалиться сквозь землю. Вилл согнулся возле его стула и негромко, взволнованно спросил: - Виктор, что с Вами? Я могу как-то помочь? Тот только протянул лист с текстом. Лакей взял блокнот, прочёл. Выровнялся, с опущенными руками, посмотрел на гостей и гласно начал: - Виктор извиняется перед всеми присутствующими, но он вынужден покинуть завтрак, по причине плохого самочувствия. Эта новость немного удивила всех. Гонщик неловко осмотрел их взгляды, забрал блокнот, перенёс салфетку с колен на край стола. Поднялся. Вилл шепотом обратился к нему: - Вас провести? Тот опустил голову и отрицательно покачал ею. Не спеша направился к выходу. Выйдя из столовой, опустил плечи, несчастно вздохнул и поплёлся к себе. Гости проводили его беспокойным взглядом. После, хозяин дома подозвал лакея к себе. Тот смиренно подошёл, нагнулся. Владелец негромко и на ухо сказал: - Ни в коем случае не пускай его в гараж в таком состоянии. - Пистолет забрать? - шепотом поинтересовался. - Он не дурак. Стрелять не будет. Но смотри за ним, чтобы ничего не сделал с собой. - Да, конечно, - четко выдал лакей и выровнялся. Направился в гараж и запер его на все замки. Виктор, как только поднялся по лестнице, неохотно зашёл к себе и закрылся. Посмотрел на стол, где всё ещё лежало полотенце с оружием. Надо было зарядить магазин, но желания делать это совсем не было. Недовольно отвёл взгляд. Отправился к кровати. Сел на край. Блокнот и ручка отправились на прикроватный столик. Взялся за голову и согнулся. Спустя минуту, в голову пришла одна идея. Он поднялся, взял пистолет. Стал на край матраса, у изножья, которого не было и, прислонив дуло к подбородку, нажал спусковой крючок. Пустой щелчок. Расслабил тело подобно мертвецу и абсолютно без изменений на лице полетел назад, словно кукла. Свободное падение остановил мягкий матрас и фиолетовые одеяла, что смялись от такого удара. Виктор лежал, смотрел в потолок и слабо сжимал ствол, искренне представляя себя на собственных похоронах. Как родственники плачут и кидают жмени земли в могилу. Как говорит священник. Как потом его накроют крышкой и спустят в яму. Начнут закапывать. А на надгробии напишут: "Виктор Гамильтон. 23 года. Умер в свой день рождения. Ни детей, ни жены". От боли в груди потекли немые слезы. Молодой человек не дышал. Солёные капли сами стекали по вискам на покрывало и мочили его. Тело, еле заметно, содрогалось. Он пытался не издать каких-либо звуков. Должно было быть тихо. Как в гробу. Его похоронили. Прошел день, два, все поминали. Месяц - начали заниматься своими делами. Три - могила поросла травой. Шесть - появились одуванчики и мох на надгробии. Год. Два. Три... Все забыли. Они помнят, что когда-то был какой-то Виктор, но кто это - вспомнить не могут. Постоянно спрашивают: "А кто это? Знакомая фамилия", "Да, где-то слышал. Не напомнишь?", "Мой старый знакомый? Нет, не припомню", "Виктор? Ты знаешь сколько у нас Викторов? Всех я не помню", "Что-то на "В", может Виталик?", "Гамильтон? Нет, не знаю таких", "Вик? Это, что, имя? Ха-ха-ха! Вик-вик! Так сигнализация пищит!", "Кто помнит нашего бывшего пилота? Как его там?"... Эти многочисленные голоса заполонили мысли. Никто не помнит его. Совсем. Никому он не нужен, ничего не достоин. Никому ничего хорошего не сделал. Он один. В пропасти. Без патронов. С оружием. В гробу. Мёртвый, холодный, окоченевший. Со сквозным отверстием в голове. Вход под корнем языка. Выход на затылке. С закрытыми глазами. Синяками под ними. И взъерошенными угольными волосами. Он лежал, видя перед собой только крышку гроба и ощущая холод земли повсюду. Так прошёл час. Размышления о смерти прервал стук в дверь. Виктор не реагировал. Он был мёртв. Стук повторился: - Виктор? - это был взволнованный лакей. - Почтальон принёс две посылки на Ваше имя и несколько писем. «Это враньё, - враждебно отозвались мысли. - Слишком много. Я ждал одного.» - Принести все к Вам? «Я хочу умереть...» - отчаянно подумал вверх, на светлый потолок. Без охоты привстал, поставил ноги на пол. Поднялся и подошёл к столу с зеркалом. Положил пистолет на ткань, вернулся за блокнотом. Беспокойный стук повторился: - Виктор? Молодой человек написал записку. Подошёл к двери, приоткрыл и просунул её в боковую щель. Спустя секунду её взяли, прочли про себя: «Оставь в прихожей. Потом заберу.» - Хорошо, - сказал лакей и быстро ушёл. Молодой человек вздохнул, закрылся и снова вернулся на кровать. Подавленно сел. Посмотрел в пол. Выдохнул и лёг, приняв более удобную позу и вернувшись к мыслям о похоронах. Но те не хотели приходить. Картинки, перед глазами, становились какими-то другими, не теми, которыми он хотел "наслаждаться". Продолжая смотреть на тёмные и плотные шторы трёх окон перед собой он всё ещё думал. То, что было напротив двери и кровати, уже пропускало несколько светлых лучей, сквозь пространство, открывающее деревянную раму на обозрение. Другие же окна были закрыты. Перевернулся на другую сторону. Тут было не удобно. Поднялся. Сел. Осмотрелся. Взглянул на дверь. «Пойду сделаю хоть что-то полезное,» - решили мысли. Вышел. Спустился в холл. Направился в прихожую. Там, у двери, уже стояли две коробки разных размеров друг на друге и пара конвертов поверх. Верхняя посылка его мало интересовала, так как уже издалека было понятно от кого она и что собой представляет. Это была небольшая подарочная коробка в розовом цвете с серебристыми полосками под углом и с пышным ярко-розовым бантом из атласной ленты наверху, что держал коробку завязанной. «Из года в год одно и тоже...» - высказались мысли. Вторая же коробка была обычной, но достаточно крупной, с отметками "верх", "хрупкое", "не мочить". Озадаченно подошёл: «Что там может быть? - спросил в голове. - Интрига...» Взглянул на письма. Имя одного адресата заставило улыбнуться. Отложил их на нижнюю коробку, взяв верхнюю в руки. Потянул за край ленты и открыл крышку. Внутри ожидала стандартная баночка горчицы среди декоративного сена и маленькая записка на крышке: "С наилучшими пожеланиями, урод". Достал специю. Покрутил, в поисках даты. «Мм... - недовольно протянули мысли, найдя её. - Просроченная... - положил банку обратно и покрутил головой в поиске кого-то из домработников. - В следующем году надо будет положить ему маленький кубок в подарок, чтобы подавился.» Никого не найдя - отнёс содержимое рук на кухню и оставил на столе, в надежде, что Борис сам решит куда это выбросить. Вернулся, забрал остальную почту и отправился к себе в комнату. Поставил упаковку на стол, ближе к выходу. Пистолет и полотенце перенёс на сидение стула. Закрылся. Открыл один из ящиков и достал ножницы. Принялся распаковывать посылку. Аккуратно, без лишних движений. Вскрыл. Заглянул внутрь и удивился. Быстро разрезал коробку по боковому шву. Засунул руку внутрь и достал вчерашний кубок. Поставил его на стол. Озадаченно рассмотрел: «Я совсем забыл про него...» Как только отошёл от неожиданной находки, заглянул в посылку ещё раз. Там лежал толстый неподписанный и незапечатанный конверт, внутри которого были разные открытки и записка. Начал читать её: «Ты вчера так быстро убежал, что совсем забыл про награду. Надеемся, кубок пришёл без повреждений.» Покосился на него. Тот казался целым и невредимым. Это было всё содержимое записки, так что она быстро отправилась в корзину под столом. Дальше, Виктор забрал все конверты и открытки на кровать, прихватив с собой ножницы. Начал читать пожелания. Вскрытые и пустые конверты откладывал в сторону. Какими бы красивыми эти слова не были, он жаждал прочесть открытку от конкретного человека, чье письмо ещё находилось в стороне. На телефон, так же, приходило много разных поздравлений от зрителей, фанатов, знакомых и коллег, что между собой были довольно похожи желаниями и словами, что их выражали. Закончив со всеми, потянулся к вожделенному конверту и вскрыл, начал читать открытку: «Поздравляю с тем, что тебе уже сколько-то надцать лет! Желаю выигрывать каждый заезд с такой лёгкостью, которой будут завидовать все гонщики мира. Пусть у тебя будет самый быстрый, маневренных и лёгкий болид! (Твоего Ниссана это не касается. Он идеален!) Пусть тебе будет некуда кубки ставить столько побед! Ещё желаю крепких нервов, чтоб никто не выводил, и ты никого не подстрелил. А ещё: меньше полиции на дорогах. Потому что твой союз с ними порождает одни только штрафы. Да прибудет с тобой наше Великое Супо-Грибное Будущее и непревзойдённое божество тюнинга! Сухой дороги, достойных конкурентов! Ваш покорный механик Ян - непревзойденный повелитель моторов и властелин машинного масла.» «Особо скромный,» - с улыбкой отметили мысли. Данное поздравление немного подняло настроение Виктора. Его печальные глаза все ещё контрастировали с лёгкой улыбкой, но уже не так просили о помощи. Молодой человек отложил эту открытку в сторону и решил прочесть спустя время ещё раз. Эти слова небрежным почерком веселили и внушали надежду на светлое будущее. Изучив всю почту, Виктор убрал пустые конверты в урну, так же как и коробку от посылки. Сложил на столе все открытки, в несколько стопок. Поздравление Яна устроилось отдельно. После, решил всё-таки, зарядить пистолет. Открыл ящик, выделенный специально для него, достал коробку патронов, перенёс на стол. Туда же вернулся и пистолет с полотенцем. Достал магазин и один за другим начал заполнять патронами. Закончив с этим, собрал оружие, передёрнул затвор и приготовил к выстрелу. Взял его в обе ладони. Обернулся и, выпрямив руки, прицелился в окно. Снаружи ходил садовник. Дуло направилось ему в голову. Пару секунд, Виктор смотрел. После, пустил руки, поставил пистолет на предохранитель, повернулся к зеркалу и, прокрутив его на указательном пальце, положил снова на ткань. Взглянул на халат, что прикрывал зеркало. Желание снять его не появилось. Скривился и отошёл. Сложил руки на груди. Направился к окну. Смотря наружу, задумался. Там было светло, солнечно и радостно. Виктор неохотно покрутил головой. Тут - нет. Тьма будто окутала комнату. Мрачная вуаль была везде, даже в воздухе. Он вздохнул. Вернул взгляд на природу. Яркие лучи падали на зелёную траву. Горизонт, вдалеке, сиял лазурью неба, с редкими белыми облаками. Среди пёстрых деревьев летали тёмные точки-птицы. По небу перемещались целые стаи. Виктор неохотно посмотрел на них. Опустил взгляд. Всё было каким-то не таким. Неправильным. Подпёр голову ладонью, прикрыв пальцами подбородок и губы. Жалобно осмотрел солнце и его лучи. Оно казалось искусственным и не вызывало никаких эмоций. Взгляд упал на пёстрые деревья. Их опавшая листва оголяла тёмные и скрученные ветки, что вызывали ассоциацию с кладбищем и его чёрными кованными оградами. Сами листья казались сделанными из пластика. Тонкие, лёгкие, в ядовитом цвете. Не привлекали. Опустил глаза на яркую траву. На неё, будто, вылили ведро краски. Она так же, казалась не настоящей. Пластиковой. Опустил руку. Взялся за противоположный локоть. Продолжил разглядывать яркий и искусственный пейзаж. Спустя десять минут, раздался слабый стук в дверь. Молодой человек не реагировал. - Виктор, - это был Вилл, - уже начало одиннадцатого, а ты ещё не завтракал. - Нет, - чётко и не глядя крикнул ему, - я не голодный. Служащий даже удивился такой членораздельной речи: - Заикание прошло? - Ой, - опустил лицо, - да, кажется, - обернулся и повысил голос. - Да, я в порядке! - слегка улыбнулся. - Хм, отлично. Сообщи, как проголодаешься. - Да, хорошо. После этого, лакей ушёл, оставив Виктора наедине. Тот, лишь взглянув наружу, на поляну позади дома, громко вскрикнул и резко отпрыгнул назад, к кровати. Вилл, услышав это, взволнованно подбежал к двери и приложил ухо к древесине, резво постучал: - Виктор? Что случилось? Тот не реагировал, медленно и с ужасом на лице сползая на пол, упираясь спиной в матрас и придерживая сумасшедшее сердце рукой. На улице, прямо на зелёной траве стоял тот самый человек, жертва, в очках, серой футболке и джинсах. Он стоял ровно, на расстоянии и глядя точно в приоткрытое окно. - Это невозможно, это невозможно, это невозможно, - тараторили мысли. - Это иллюзия. Медленно приподнявшись, Виктор тихо подкрался к окну со стороны и взялся слабой рукой за штору, приоткрыл, аккуратно выглянув наружу и чуть не упал в обморок. Его кожа мигом побледнела, а глаза выкатились, глядя на чёткую фигуру в свете солнца, что смотрела исключительно в глаза. В горле пересохло. Дыхание и сердце замерли. Виктор окаменел. Лицо жертвы оставалось невозмутимо. Этот спокойный взгляд, скрывающий в себе ненависть и презрение, направлялся точно в душу. Он выедал. Заставлял подчиниться и покориться. Виктора начало трясти. Колени подкосились. Тот не моргал. По телу шёл холод, пронизывающий мышцы и добирался до костей. Внутри всё замерло, сжалось и затаилось. Лицо исказилось в ужасе. Он не выдержал. Сделал шаг назад. Шокировано и заторможенно отпустил ткань. Штора прикрыла этот взгляд от собственных глаз. - Виктор! - испуганно послышалось снаружи, вместе с настойчивым стуком. - Ответь! Парализовано покрутил головой, осматриваясь. Телом было сложно управлять. Оно не хотело слушаться приказов мозга. Мышцы одеревенели. С трудом, отступил. Ещё и ещё. Ноги упёрлись в кровать. Жадно проглотил слюну. Наконец-то моргнул. Высохшие глаза были благодарны за это. Парализованные руки, все ещё не опускались. Ноги отказывались бежать и просить о помощи. Виктор окоченел. Он со страхом смотрел на шторы и ждал чего-то страшного. Чего-то сверхъестественного. Чего-то ужасного. Новой галлюцинации. Новый стук в дверь. Резко вздрогнул и посмотрел на неё. - Ты меня не заберёшь... - тихо шептал он, глядя на выход. - Виктор! - послышался знакомый голос дворецкого. - Откройте! Что с Вами происходит? - Я не дам ему пройти сюда, - не отрывал взгляда. - Он не получит меня. Не сведёт с ума... - взглянул на стол, на оружие. - Лучше избавиться от этого в самом начале... Поднялся под звуки настойчивого и громкого стука, отрываясь руками от матраса и не спеша, глядя на ствол, подошёл к нему. Медленно взял, проскальзывая пальцами на свои места словно змеями, совершенно не замечая криков вокруг. Посмотрел на ткань перед собой. - Я хочу это видеть. Резким движением сорвал махровый халат и отбросил в сторону, на одеяло, дав себе возможность лицезреть собственное серое, убитое лицо. - Скоро ты будешь мертво по-настоящему, - сказал в собственные глаза. Взглянул на ствол. Одним движением снял с предохранителя, взвел курок, поднял и прислонил к подбородку, прямо к корню языка, дулом вверх. Отражение. - Я не хочу сходить с ума... - с тихой дрожью протянули губы. Закрыл вохкие глаза, исказившись в лице. Настойчивый стук: - Виктор! - Никчёмный... - протянули мысли. Палец на крючке. - Урод... Убийца... - потекли слёзы, медленно скатываясь по щекам и идя к подбородку, руке, оружию. - Заслуживаю того же... Зажмурился, приготовившись сделать последнее движение в жизни. Напряг тело, стиснул челюсти, сомкнул губы. Дверь резко открылась, выпустив уйму звуков в комнату. Это был Вилл. Широко открыв дверь, с ключом в замке, он широкими шагами вбежал внутрь. Гигантскими глазами, с одышкой в дуэте, мгновенно осмотрел всю комнату и, едва заметив тёмную фигуру с пистолетом у челюсти - ломанулся к ней, словно ненормальный, резко выкрикнув: - Стой! Виктор, успев лишь немного открыть отчаянные глаза, дабы взглянуть на кричавшего, неожиданно почувствовал толчок в плечо и как он падает, ничего при этом не понимая. Вилл, только снеся того инерцией, резко выхватил ствол, ещё оставаясь на ногах и мгновенно поставил его на предохранитель, одновременно с этим отставив ногу, для удержания равновесия. Молниеносно отправил пистолет на белую, местами в пятнах, ткань на столе. Взглянул на лежачего Виктора на полу. Тот был растерян, словно маленький ребёнок, опираясь сзади на предплечье и глядя на своего лакея со слезами на лице. - Вилл... - тихо подумал он про себя, слегка озвучив это связками. - Вставай! - испуганно подал руку. Тот взялся за неё. Скоро поднялся, став напротив. Осмотрел гостей комнаты. - Ты что творишь?! - кричал на него лакей. Виктор испуганно взглянул на него, не ожидая такого крика и подобрал руки к себе. - Вилл... - тихо начал он. – Я... Я не хочу мучиться... Из толпы выбежал отец. Схватил не менее испуганного ребёнка за плечи и посмотрел в глаза. Тот мгновенно сжался, немного спрятав голову в плечи, от такого близкого контакта с родителем. - Ты в своём уме?! Это было что-то среднее между страхом и яростью, но Виктору оно точно не нравилось. - Зачем так пугать?! Жить надоело?! Сын не хотел отвечать, предпочитая отклоняться назад, от этого лица и громкого голоса. - Чего на ребёнка кричишь?! - более хриплый голос послышался сзади. - Он и так впечатлительный получился! - подошёл дед, опираясь на трость. - Не порть гены своим ором! - Я переживаю! - посмотрел на старика мужчина, сильнее сжав молодые плечи. - Я вижу, как ты за него переживаешь! Сам разрешил ему оружие иметь! Вырастил придурка! - дал подзатыльник, вытянув руку. - Внука не порть! Мне ещё правнуки нужны! А твоими методами, он в могиле быстрее меня окажется! "Отец"! - положил руку на трость, поверх другой, опираясь, посмотрел на Виктора и более спокойно продолжил. - Что с тобой происходит? Ты никогда к суициду не тянулся. Последнее время депрессивный стал. Мне ничего не рассказываешь. Я не понимаю, как тебе помочь. Завтра ты едешь в госпиталь. Там тебе должны помочь, - посмотрел на собственного сына. - Хватит держать его! Не упадёт, если отпустишь! Тот отпустил. Виктор не упал, глядя то на отца, то на деда. Пенсионер бегло осмотрел прислугу, повернулся к Вильхельму: - Ты, - чётко обратился к нему. - Да? - откликнулся. - Забери пистолет и всё острое, что найдёшь у него и не подпускай к чему-то подобному. Это всех касается! - властно осмотрел других подчинённых. Виктор наблюдал, Николай - так же. - Не оставляйте моего внука одного надолго и не доводите до истерик. Если с ним что-то случится, - медленно повернулся к Виллу, что стоял в стороне ото всех, - головой отвечать будете, - взглянул на скопление людей. - Поняли? Те хором кивнули и сказали "да". - Отлично. Надеюсь, - обернулся, взглянув на хозяина поместья, - вы будете поумнее моего сына и мой внук, - повернулся к ним, - доживёт до завтра без единой царапины и пули во лбу. Свободны. Ты, - кивнул на Вильхельма, - за работу. Забери всё и спрячь подальше. Завтра обратно поставишь, - не спеша отправился к выходу, лишь мельком взглянув на кубок и не глядя начал. - Молодец. Хороший был заезд. Я чуть инфаркт не получил. - Извини, - слабо послышалось сзади. Николай обернулся. Дед же обозлился на скопление у двери: - Дайте пройти! Мне 82! Молодёжь не растолкаю! Те быстро расступились, дав старику скрыться за стеной. Виктор и Вильхельм переглянулись. Лакей подошёл к столу, в то время как остальная прислуга поспешила удалиться, опустив взгляд и голову, дабы спокойно пройти мимо строгого деда, что ушёл не так далеко от комнаты. Хозяин, быстро осмотревшись, так же, скоро вышел, где пенсионер продолжил разговор о воспитании детей. Вилл, быстро проверив все ящики, достал тот, что был для оружия, аккуратно сложил в него все острые предметы и пистолет, завёрнутый в полотенце, взял в руки и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ключ, с внешней стороны, также быстро забрали. Виктор сел на край матраса, глядя точно себе на ноги и начал думать. Скоро и совершенно неожиданно сюда залетели две горничные, что не останавливаясь, будто одним движением, начали приводить всю комнату в порядок. Виктор, удивлённый такому порыву, привстал и отошёл немного в сторону, пугаясь их скорости. Они быстро открыли окна, впустив сюда яркий солнечный свет, заправили постель, вытерли пыль и вынесли мусор, не менее быстро вернув корзину на место. Исчезли, прикрыв за собой. Молодой человек осмотрелся. И снова к нему постучали. Тот озадаченно подошёл к двери, открыл. На пороге стоял Вилл с руками за спиной и чётким намерением сидеть со знакомым, наблюдая за его активностью и действиями. Эта новость владельцу комнаты ни разу не понравилась, но он всё же впустил его, а сам наоборот, решил спуститься. Вильхельм, заметив это, поспешил за ним, на что молодой человек только раздражённо выразился, сжав кулаки: - Будешь по пятам ходить? - Так захотел твой дед. Тот тяжело выдохнул. Спустился. Не глядя продолжил разговор: - Надеюсь, в уборной я могу остаться один? - Скорее всего. Виктор настороженно обернулся, не прекращая движения в гостиную. Вернул глаза вперёд. - На счёт этого не было указаний, - продолжил знакомый. - Иногда, твоя преданность меня пугает... Молодые люди зашли в уютную комнату, где вся мебель, уже стояла как положено, вернув кресло на своё законное место. Виктор быстро подошёл к нему и сел. Вильхельм остался у двери, оставив руки за спиной и наблюдая за всем. Спустя минуту, гонщик достал телефон из кармана и пролистал уведомления из соцсетей, не глядя обратившись к знакомому: - Вилл, куда подевались мои родственники? Обычно, сидели тут круглыми сутками. К удивлению, из-за спины послышался не мужской, а женский молодой голос: - Ваша бабушка сейчас пьёт чай на заднем дворе. А остальные гости беседуют в кабинете Вашего отца. - А что с ней? - озадачился. - Почему она не со всеми? - Ей ещё не сказали, - голос притих, - что случилось... Ваш дед запретил ей рассказывать. - Мой дед всегда всё знает лучше остальных... - устало произнёс. - Да, господин, - смиренно послышалось сзади. Виктор раздражённо нахмурился, остановив движение пальцем по экрану: - Не называй меня так. - Да, - подчинилась девушка. - Хорошо, Виктор. Молодой человек немного успокоился: - Куда делся Вильхельм? - Отошёл. Сказал побыть немного с Вами, пока не вернётся. - Можешь идти. - Извините, но мне сказано не покидать Вас. - Мне не 5 лет! - злобно выкрикнул, сжимая телефон в руке. - Иди! - Я не могу. Виктор приподнялся и, взявшись за спинку кресла, обернулся, дабы взглянуть на того, кто говорит. Это была Лиза. Находясь в своей рабочей форме, она лишь неуверенно сминала пальцами край белоснежного фартука и смотрела вниз, покрываясь румянцем и наполняясь волнением. - Иди, - настойчиво повторил он. - Мне не велено. - Я не ребенок! Горничная молчала. Виктор смотрел. Секунда, две, пять. Зарычал. Резко сел обратно. Сложил руки на груди и начал сверлить точку в камине. Женское сердце ускорялось от страха. Спустя ещё минуту, он сквозь зубы продолжил: - Я ценю твою работу, но оставь меня в покое. Я хочу побыть один. - Я не могу. Молодой человек резко вскочил с кресла, оставив телефон на сидении и направился к ней, делая твёрдые, уверенные шаги. Стал в метре. Возмущённо осмотрел форму, лицо. Лиза проявляла только подчинение и очевидный румянец с волнением, быстро пробегая взглядом по мужской обуви. Сложил руки на груди. - Хочешь вывести меня? - злобно и негромко вышло из него. - Никак нет. - Тогда почему не пойдешь заниматься своими делами? - Вас опасно оставлять одного. - Помню мой дед сказал не выводить меня. - Лучше держать Вас злым, чем подавленным. Виктор зарычал. - Извините, - продолжила девушка. - Но так Вы более предсказуемый. Его начало трясти от злости. Оскал увеличился до предела. Молодой человек мог взорваться в любой момент. Лиза почувствовала это. Глаза забегали по полу. - Я на грани! - выкрикнул он прямо на женское лицо. Девушка молчала. Виктор сбросил руки вниз и сжал в кулаки: - Уйди! - Нет, - тихо и чётко вышло из неё. «Видимо, - начали женские мысли, - пришло время пережить эту бомбу и на себе...» Он взорвался. Виктор резко отвернулся. Сделал несколько крупных шагов в сторону и закричал, что есть мочи. Пронзительный голос заставил Лизу испуганно посмотреть на него и быстро закрыть уши ладонями. Сам же Виктор согнулся и взялся за голову, в ужасе от своих эмоций и того с какой силой они выходили. Спустя минуту, из него вышел весь кислород. Выровнялся. Вздохнул, глядя вперёд. Шевелюра снова была распатлана, заставляя пряди торчать во все стороны. Развернулся. Грозно подошёл к горничной. Та испуганно смотрела. Её руки не спеша опустились на фартук, а сердце снова ускорилось в приятном волнении. Виктор указал на неё зажатым указательным пальцем и тихо, злобно, сквозь зубы спросил: - Хочешь попасть под горячую руку? Если нет, - резко указал на дверь, - уйди! - Я не могу. Он зарычал и отвернулся. В мыслях злобно и недовольно проскочило: «Такая же смелая как Ян, только отпор дать не может!» Сложил руки на груди. Стиснул губы и зубы. Тяжёлое и нервозное дыхание настораживало. Лиза смотрела на затылок и ждала чего-то. Чего-то более мощного и страшного, чем в первый раз. В комнату зашёл тревожный лакей. Осмотрел спину Виктора, девушку. Тот был похож на разъяренного быка. Вилл мгновенно подошёл к горничной взял за плечи, от чего та испугалась, слегка вздрогнул. Не спеша, с опаской и вниманием поглядывая на молодого человека, повёл её к двери. Вывел. Вернулся. Осторожно обратился к знакомому: - Виктор, успокойся... Всё нормализуется. Главное - не вскипай. Тот закатил глаза, оскалился и сквозь зубы начал: - Вилл... Хватит нянчится со мной. Я не ребенок. Оставьте меня одного, - повернулся к нему. - И предупреждай, когда уходишь, особенно, - указал на дверь, - если оставляешь себе на замену какую-то девушку или женщину, - опустил руку. - Я чуть не сорвался на ней! - Тихо, - начал успокаивать жестами. - Всё обошлось. - В следующий раз может не обойтись! Я злой, уставший, - в голосе появилось отчаяние. - Вилл..! Я хочу отдохнуть... Оставь меня, ради бога... Лакей с сожалением опустил взгляд: - Я не могу. Это ради твоего же блага. Тот измученно вздохнул. Протёр лицо. Жалобно посмотрел на него: - За что мне это..? Лакей озадачился. Поднял голову. Гонщик печально опустил руки, повернулся к креслу и вяло направился к нему. - О чём ты? - следил за фигурой. Тот вздохнул: - Я целиком и полностью несчастен, а помочь мне не могут. Только хуже делают... Он сел. Неохотно убрал телефон на стол, спрятался головой за уши и сложил руки на животе. Вильхельм удивился сказанному. Взволнованно подошёл. Заглянул в укрытие. Виктор вяло отвернулся: - Оставь меня в покое, - подобрал ноги. - Возможно, - деликатно начал лакей, - я могу как-то помочь? - Я всё сказал, - отвернулся к нему спиной, упираясь лопаткой в ухо, подобрал ноги к себе, обняв колени руками и упираясь пятками в ягодицы, облокотился плечом на спинку и поменял положение рук: правую - на живот, давая локтю свисать, а левую - под щёку. - Дайте хотя бы поспать... - прикрыл глаза. - Принести плед и подушку? - Может быть, плед. Виктор устроился поудобнее и скоро закрыл веки. Лакей же быстро и тихо отправился за шерстистым одеялом. Вернувшись, укрыл знакомого, за что тот поблагодарил, сквозь сон, и сел на диван, беспокойно смотря на приятеля. Виктор, к этому времени, был практически в сновидениях. Спустя десять минут - полностью заснул. На обед его не будили.