Отцы и дети

Харви с трудом выбрался из-под кучи одеял и тряпок, которыми мама укрывала его в углу деревянного домика в трущобах за окраиной небольшого городка. Левая нога уже не болела так сильно, как раньше, и мальчик мог более свободно передвигаться. Хоть Алиса - его мама - и говорила не вставать, чтобы лишний раз не нагружать раненную конечность, но как остановить пятилетнего мальчишку с бесконечным запасом энергии? На улице громыхнуло и рыжий мальчик поежился. Совсем недавно он помог маме залатать крышу их хибары, так что протекать не должно, но была вероятность того, что начинающийся ливень вновь затопит часть их небольшого домика - чего совсем не хотелось, ибо спать на полусыром матрасе, который они недавно нашли...такое себе занятие. Будь Харви постарше, то больше был бы обеспокоен этим фактом, но мысли рыжего мальчика были направлены совсем в другое русло. Относительно недавно на него напала бешеная собака. С Харви до конца жизни останется этот кошмар: тяжелое дыхание животного, зловоние из пасти, разрывающая боль в левой ноге, слезы и отчаянные крики. Он не помнил, как отбился здоровой ногой и закидал псину песком и камушками, пока она не убежала, как чуть ли не ползком добрался до их покосившейся хибары недалеко от опушки леса, и как тихо глотал слезы боли и пережитого ужаса, когда его мать в отчаянии дрожащими руками пыталась перевязать старыми бинтами его ногу и остановить кровь... И, казалось бы, укус бешеной собаки должен был свести пятилетнего ребенка в могилу - так как он живет не ясно где, практически без лекарств и документов, в месте, откуда до города и больницы километров десять, если не больше. Но...Харви жив. И, более того, он идет на поправку, а в углу их домика под накиданными тряпками лежит контейнер с лекарствами, которые и помогают ребенку не умереть ни от бешенства, ни от заражения крови и открытой раны. Мама делает ему уколы пару раз в день и тщательно ухаживает за его маленькой ножкой. Рыжий подошел к Алисе, что резала недавно сорванные на опушке леса яблоки, которые собиралась запечь на углях вместе с рыбой из речки на той же опушке. Они жили недалеко от лесополосы, откуда в основном и брали еду для пропитания. Иногда Алиса могла устроиться на работу в пригород и принести немного мяса и нормальной еды, хотя бы из совсем дешевого магазина. Особенно тяжело было зимой, так как ни теплой одежды, ни долговечных запасов еды не было, они могли только пытаться заморозить последнюю пойманную рыбу и какие-то фрукты и ягоды из леса и после приготовить на разведенном костре. Молодая девушка, которой было немного больше двадцати, повернулась к сыну и обеспокоенно посмотрела. - Зачем ты поднялся? А если ножка заболит? - Она поспешила подвинуться и притянула ребенка к себе, усаживая рядом на нагретое место одеяла. - Не замерз? Кажется, скоро ливень будет. Харви посмотрел на маму большими зелеными глазищами. Хоть Алиса и выглядела усталой и жизнь в трущобах оставила свой отпечаток на ее внешности - она все еще была красивой: ярко-рыжие волосы по талию даже под легким слоем грязи и пыли выглядели прекрасно - у Харви были такие же; мягкое выражение лица и чуть вздернутый носик вкупе с хитрыми карими глазами создавали образ может нежной, но отнюдь не беспомощной женщины. Его мама была самой красивой и заботливой. Как раз-таки и поэтому Харви и много думал в последнее время.. -А мой папа, какой он? - Вопрос наконец прозвучал, а мальчик взволнованно сглотнул. Он никогда раньше не думал об этом, да и мама не поднимала такого разговора. Хоть пару раз он и видел, как дети из более устроенных семей гуляют вместе с "папами", но особо не вникал в подобное или просто не задумывался. Но по словам Алисы спас жизнь маленького Харви именно "папа". Он приехал на чужой звонок со старого маминого телефона, отвез мальчика в больницу, где, пока Харви был без сознания, была оказана первая экстренная помощь и вколоты первые лекарства. Однако очнулся рыжий уже в своей хибаре на чистых одеялах и с перебинтованной ногой, а недалеко лежал тот самый чемоданчик с лекарствами. Харви не спрашивал маму о всех подробностях, да и сил не было, но в голове постоянно крутились мысли: у него есть папа? Папа правда ему помог? Тогда почему он с мамой снова в трущобах? Папа не хочет их забирать? Мысли как рой мух кружились в голове и не давали покоя, но самый главным вопросом оставалось любопытное - его "папа", он какой? Именно ответа на этот вопрос Харви и ожидал от мамы. Кто тот человек, которого ты попросила о помощи? Как он выглядит, хороший ли он, где он живет? - Харви... - Алиса тяжело опустила плечи и посмотрела на сына. - Что ты имеешь в виду? - Какой мой папа? - Повторил вопрос мальчик. - Расскажи о нем. -Ну..- Женщина отвела взгляд, продолжая в небольшой растерянности чистить яблоки. - Твой папа...своеобразный человек. Он старше меня на 4 года и...очень красив. У тебя его глаза, такие же насыщенно зеленые, но его волосы черные, как темень в лесу. - На лице Алисы расцвела слабая, но теплая улыбка. - Он очень сильный человек, как физически, так и морально, многое знает и умеет. Иногда правда ведет себя как дурак, - девушка фыркнула и мечтательно прикрыла глаза, - но он очень заботливый. Его характер.. Он может показаться равнодушным или даже противным, но это далеко не так... Эдгар очень нежный и всегда заботится о своих близких. Даже если так не кажется... - Так моего папу зовут Эдгар?? - Харви возбужденно потянулся к маме, заглядывая в ее глаза. Алиса поняла, что проговорилась и распахнула веки, встревоженно смотря на сына. - Никому не говори, хорошо? Это очень-очень большой секрет. - Девушка отложила нож и погладила мальчика по голове. - Да, хорошо! - - Возбужденный рассказом об отце, Харви энергично закивал и полез обниматься к тут же растаявшей от нежности маме. - А...почему папа не может забрать нас? Сверху послышался тяжелый вздох. - У папы...очень тяжелая и опасная жизнь, Харви. Он пока не может позволить себе встретиться с нами... Но он обязательно заберет нас. - Ее рука чуть дрогнула, но ребенок этого не заметил. - Папа будет с нами. Я верю в это. Харви крепко зажмурился, обнимая Алису. В голове вертелись уже сотни мыслей о папе: как они все вместе будут играть, гулять, папа будет катать его на плечах, как другие папы, которых видел Харви. Может, этот Эдгар научит его играть в бейсбол или они будут кидать фрисби? В голове мальчика было столько мечтаний, при том настолько теплых и завораживающих о папе, что он совершенно не замечал настроение мамы. Алиса как-то сгорбилась над сыном, прижимая его к себе и как будто желая спрятать. Она не верила. Не верила, что Эдгар сможет забрать их, если останется жив, не верила, что ее сыну придется вот так, в грязи и нищете, провести все свое детство и каждую зиму находиться на волоске от голодной смерти. Но она не могла позволить себе забрать надежду у Харви. Девушка видела, как радостно было сыну, когда они говорили о папе... Она лишь сильнее прижала к себе рыжего мальчика, пока тот мысленно повторял себе снова и снова. "Папа, я дождусь тебя".                                            *** Клара осторожно постучалась в дверь его комнаты. - Итан, твой папа скоро приедет, он просил подготовить совместный ужин. Будешь готов через полчаса? Восьмилетний Итан отложил книжку про похитителя сокровищ и задумчиво посмотрел на дверь своей детской. В груди встрепенулось сердце - отец хочет поужинать вместе? Отец редко проводил время вместе с сыном - он много работал и иногда даже домой не возвращался - по крайней мере, этого Итан не видел. Мужчина лишь просил Клару и Роджера - их охранника по дому - тщательно следить за Итаном и всем, что происходит. А сейчас...Отец правда поужинает с ним? Мальчик прочистил горло, чтобы не выдать своего волнения, и ответил: - Буду. Спасибо большое, Клара. - Он отложил книгу в сторону. - Не за что, Итан. - Приглушенно и тепло раздалось из-за двери. - Тогда готовься, не буду тебе мешать. - Послышались шаги - няня удалилась. Итан быстро спрыгнул со своего небольшого кресла и поспешил к шкафу с его одеждой. С одной стороны на вешалках было несколько штук рубашек, классические брюки и даже темные шорты на тканевых подтяжках, которые нравились мальчику. Как раз их он и снял с вешалки вместе с белой рубашкой с коротким рукавом. Все было идеально выглажено и без единого пятнышка. Да, может, для обычного семейного ужина слишком вычурно, но это событие в семье Рид можно считать чуть ли не праздником - настолько редко подобное происходило. Итан стянул домашнюю футболку и штаны и натянул чистые черные носки, затем предельно аккуратно надел белую рубашку. Застегнувшись под самый ворот и разгладив складки, мальчик также аккуратно влез в шорты, поправил тканевые ленты на плечах и посмотрел в зеркало. Опрятно и симпатично, не слишком вычурно, но и не расхлябано. Итан кивнул самому себе в зеркале и еще раз оглядел себя. Нерешительно потянулся к расческе и попробовал зачесать назад челку со лба. В зеркале отразились два серебряно-серых глаза, что чуть мерцали на свету. Глаза матери. Итан чуть покраснел щечками, вспоминая слова отца о том, что из всей внешности от мамы остались только глаза. Интересно, они тоже были с таким мягким отливом? У отца Итана глаза были другие - насыщенно зеленые, пронзительные, хитрые. Порой казалось, что этот человек смотрит прямо в душу, особенно с легким прищуром - кровожадный лис с пока что прикрытой пастью. Остальной внешностью Итан пошел как раз-таки в отца - темноволосый, с очень светлой кожей, даже лицо, хоть пока и отдаленно, но напоминало об отце, отчего мальчик немного взволнованно всегда думал о том, как будет выглядеть, когда вырастет. Он будет таким же сильным, как отец? Будет смотреть так, что кровь в жилах стынет? Или наоборот будет больше похож на мать, с ее загадочным взглядом и застывшей полуулыбкой на губах? Мальчик расчесал волосы, аккуратно уложив их, как это обычно делала Клара, и сел обратно в кресло, вернув книгу на колени. Он взглянул на настенные часы, запоминая время, и вновь погрузился в книгу о приключениях. Там главный герой без страха пробирался в самые укромные и секретные места, отважно дрался с врагами и всегда добирался до необходимого - будь то хрустальный череп или золотой ковчег. А еще у главного героя была своя главная героиня - одновременно красивая, но очень сильная женщина, которая умела драться и стрелять наравне с мужчинами. От этого у Итана краснели уши. Чем не прекрасный образ для маленького мальчика? Он настолько погрузился в чтение, что не сразу понял, что назначенное время уже подходит. Если бы не стук Клары, оповещающий о том, что пора спускаться, Итан бы и не заметил, как сильно его увлекла книга. Мальчик быстро поднялся, поправил ещё раз одежду и вышел из комнаты в сопровождении няни. Клара была хорошей тётей - она помогала Итану, когда тот был совсем маленький, обучала его, играла. В общем делала всё, что и должна няня. Благодаря ей мальчику было не так одиноко, как могло бы быть в вечном ожидании отца. Когда он спустился в просторную столовую, то увидел уже сидящего отца за столом - тот о чем-то тихо разговаривал с Роджером. Заметив ребёнка, мужчина коротко махнул ладонью, показывая, что диалог закончен, и повернулся к сыну. Итан чуть заволновался. Он не выглядит по дурацки? Да и опоздал он не так сильно. Ничего же страшного? Однако отец лишь взглядом указал на место напротив себя и еле заметно усмехнулся своей лисьей улыбкой. - Выглядишь прекрасно, Итан. Рид-младший чуть зарделся и поспешил сесть за стол. Клара тут же поспешила принести готовые и ещё горячие блюда для ужина и встала поодаль, не желая мешать. Эдгар, а именно так звали отца Итана, потянулся к ещё закрытой бутылке виски, открыл её и налил себе в стакан. Янтарная жидкость тут же распространила свой чуть неприятный от спирта запах за столом, отчего мальчик чуть поморщился. Он не понимал, как можно пить что-то, что так невкусно пахнет? Например, в стакане самого Итана был клубничный компот, который Рид-младший просто обожал - и на вкус и на запах приятно. - Чем занимался? - Неожиданно подал голос Эдгар. - Клара сказала, ты увлёкся чтением. Теперь Итан заволновался больше обычного. Отцу правда интересно? Или наоборот хочет сделать замечание по поводу самой книги? Мальчик еле заметно сжал вилку и сглотнул, смотря в тарелку, полную жареной картошки и пары кусочков мяса. - Да. Нашёл книгу про археолога, который может похитить любое сокровище. - Голос мальчика был ровный, хотя сердце заходилось в ритме. - И... Как то увлекло меня. Он очень умный, хитрый, дальновидный. Он столько всего умеет и так ловко обманывает врагов! Сам того не замечая, Итан начал возбуждённо говорить о недавно прочитанных приключениях. О том археологе, о приключениях в пещере, о замене статуй, о большом валуне-ловушке и так далее и тому подобное. Всё-всë-всë, что зацепило внимание Итана и чем он так или иначе заинтересовался. Клара прятала улыбку, стоя поодаль и слушая болтовню вечно молчаливого мальчика, что редко проявлял эмоции и вёл себя сдержанно подобно отцу. Женщина посмотрела на Рида-старшего и уже не сдержала улыбки. Эдгар подпирал щеку рукой и с еле заметной теплотой смотрел на сына, болтающего о каких-то приключениях. Няня знала, кто такой Эдгар и почему он не может проводить время с сыном и.. Хоть она молча частенько осуждала его, но не могла не радоваться таким вот редким, но искренним моментам. Она вздрогнула, когда у Рида-старшего зазвонил телефон. Нет, пожалуйста, только не сейчас.. Итан замолк, смотря на отца и неловко поджимая губы. Эдгар вытащил телефон и хмуро посмотрел на номер. Его лицо снова стало прежним, но еще более пугающим - мужчина неприятно скривил губы и глянул на замершего сына. - Прости, Итан, я отойду ненадолго, хорошо? - И, не дожидаясь ответа, незаметно кивнул Роджеру, после чего оба мужчины удалились. Итан остался один за накрытом столом. Мальчик вздохнул и стал медленно жевать, пихая новые порции еды в рот и смотря в тарелку. Пожалуй, именно за такое Клара и осуждала мистера Рида. В итоге Эдгар не вернулся ни через полчаса, ни через час, ни даже через два. Мальчик чувствовал усталость и какое-то разочарование. Итан поднялся и встал из-за стола. - Няня, я пойду. Если отец вернется, скажите, что я не смог его дождаться. Женщина только покачала головой, но осталась стоять на месте. Итан же вернулся в комнату, почитал еще немного, пытаясь разогнать грусть от неудавшегося семейного ужина, и вскоре стал готовиться ко сну. Он переоделся, почистил зубы и лег в постель, включив ночник в виде клубнички. Вскоре он крепко заснул, погружаясь в сновидения об искателе-археологе. Дверь его комнаты тихонько приоткрылась. Зашел мужчина, ступая мягко и бесшумно, как настоящий убийца, который появляется из ниоткуда и растворяется в воздухе. Незваный гость сел на корточки перед чужой кроватью и потянулся к ребенку. Вся в шрамах рука мягко коснулась чужой головы и ласково погладила. - Прости, Итан.. - Еле слышный шепот прозвучал в комнате. - Мне правда жаль, но по-другому никак. Мужчина посидел еще пару секунд, затем поднялся и также бесшумно покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь.                                           *** Отца Рассела звали Гарри. Гарри Кроу - самый заурядный американец с русой копной волос и голубыми глазами за толщей прямоугольных очков. Гарри был высоким, худым и тихим. В принципе, вот и все описание Гарри, которое могли дать его знакомые, а родственники обычно добавляли что-то вроде "начитанный", "хорошо учился" или "в целом хороший малый". Но для Рассела Гарри был самым теплым человеком в семье. Папа всегда был добрее мамы, никогда не ругал, не кричал, как мама и... Рассел мог называть его "папой", в то время как Джейн - мать - всегда была против слышать что-то подобное в свой адрес от нежеланного ребенка. Маленькому Кроу нравилось с папой. Гарри играл с ним, возил сначала в детский сад, а потом и школу, забирал со всех кружков и всегда был рядом. Мама так не делала. Для Рассела мама была как снежная королева - она не подпускала мальчика к себе, ругала ни за что и кричала, когда Рассел пытался сблизиться с ней. Было...очень обидно. Папа так не делал. Джейн всегда смотрел на него холодно, как на таракана; никогда не называла ласково, предпочитая отстраненное “Рассел” и “Эй, ты”; шипела на него сразу же, стоило маленькому мальчику подбежать к ней с веселым “Мама!”; даже второе имя, которое она ему дала было больше женским - Ноа - видимо она и не заморачивалась; лепила ему нещадную пощечину, стоило ему неожиданно приблизится и попытаться обнять или взять за руку... Один раз мама слишком сильно ударила его. Он с папой приехал с кружка по детской робототехнике, и мальчик всего лишь хотел похвастаться и показать маме, что он сделал и за что его хвалил учитель. Джейн наорала на него и кинула книгу в твердом переплете, попав мальчику повыше виска. Рассел тогда сильно испугался, расплакался и вроде как даже обмочился от вида разъярённой женщины с лицом его мамы, которая истошно кричала на него, пока со лба стекала свежая струйка крови. Отец тогда быстро поднял плачущего мальчика, прижимая к себе и что-то говоря жене, Рассел уже не разбирал - его трясло от ужаса и боли в голове, что звенящим шумом отдавала в виски. Гарри быстро отнес сына в ванну и усадил на стиральную машинку рядом с раковиной. Осторожно раздев плачущего мальчика и что-то пытаясь утешительно говорить, мужчина включил воду и стал аккуратно вытирать кровь с чужого лица. - Расси...Ну же, Расси, погоди, давай папа все уберет и бо-бо не будет, хорошо? - Гарри достал аптечку из ванного шкафчика. - Сейчас папа все обработает и все будет хорошо. Рассел не слышал половину из-за собственного плача и боли в голове - ему было слишком страшно, больно и, самое главное, обидно. Почему мама так не любит его? Что он такого сделал? Когда Гарри все вытер и обработал, аккуратно наклеил на место раны большой пластырь и ласково поцеловал в лобик. Папа обнял цепляющегося за него сына и крепко прижал к себе. - Прости, Рассел... Прости, что так вышло... - Кроу-младший почувствовал, как папа болезненно выдохнул. - Сильно болит? Мальчик сглотнул слезы и кивнул, крепко прижимаясь к папе. В голове был легкий шум, а глаза болели от слез. В голове был только один вопрос... - Почему мама меня не любит? - Дрожащим голосом сквозь забитый от рыданий нос все-таки спросил ребенок.- Я люблю маму... Гарри растерялся. Он не знал, что ответить ребенку. Что мама не ждала тебя? Не хотела рожать? Что просто поддалась на уговоры мужа и решила оставить ребенка "ради семьи", как ее убеждали? Но о какой семье идет речь, где в дите летит книга и постоянно слышны крики? Гарри не мог сказать, что его сын отчасти страдает сейчас из-за эгоистичного желания самого Гарри растить детей. Зря он тогда уговорил Джейн... Мужчина вздрогнул и растерянно моргнул за очками, с ужасом понимая, о чем сейчас подумал. Он прижимает к себе сына в слезах, гладит его по голове и думает о том, что лучше бы его не было? Гарри сжал губы в полоску. По крайней мере так было лучше для самого Рассела... Мальчик поднял голову и посмотрел на папу. Его зареванные карие глаза смотрели на Гарри, волосы были мокрые от недавнего умывания, а на лбу красовался большой пластырь. Кроу-младший не понимал, о чем думает папа с таким лицом и почему он такой грустный. Мальчик просто ждал ответа на вопрос без какой-либо задней мысли. Ему действительно было интересно. Гарри не мог ответить, не мог ничего сказать. Ему буквально нечего говорить сыну, который спрашивает, почему мама его не любит. Рассел долго ждал ответа. Но его так и не последовало. Мальчик лишь опустил голову и крепко-крепко прижался к папе, надеясь, что тот его никогда-никогда не бросит. Может мама когда-нибудь услышит его? Услышит, что он и папа очень сильно любят ее и ей не нужно кричать и ругаться.. Пусть лучше также крепко обнимет их и улыбнется. Расселу хотелось верить, что рано или поздно так и будет. Но верилось с очень большим трудом. Только папа.. Только папа любит его.                                            *** Оливер сидел на чердаке на каком-то старом одеяле и пусто смотрел сквозь полупрозрачное окно, что выходило на лужайку огромного особняка. На небе громыхало и, казалось, совсем скоро польет как из ведра, затапливая канализации и подвалы, с шумом вода побежит по наклону тротуара и будет биться о ноги шикающих прохожих, попадая в ботинки и туфли, заставляя их содрогаться от холодной воды и ощущения влаги там, где ее быть не должно, морщиться и ругаться на внезапный дождь. Семилетний мальчик прикрыл глаза, представляя все это - на улице запахнет влажным асфальтом, сыростью, а люди попрячутся по домам, запирая двери и закрывая окна, лишь бы скрыться от несчастья и оставляя улицу голой и одинокой. Оливер видел, как из дома вышла семья - не совсем молодые мужчина и женщина и девочка примерно его возраста. Белокурая красавица Кэсси - одна из местных милашек, которой всегда восхищались взрослые. Олли знал, что она красива и не отрицал этого. Но Кэсси была той еще ползучей тварью - противной, высокомерной, как какая-нибудь помесь крысы и змеи, что не может жить спокойно. Она часто ложно жаловалась и обвиняла других ребят, переключала внимание на себя и строила самого ангела при воспитателях. Но мальчик не мог обвинять ее всерьез – по-другому в детском доме не выжить. Либо кусаешь ты, либо кусают тебя. Сначала вы дружные малыши, которые бояться разлучаться, и ходят парочками, лишь бы не потеряться - но потом вы начинаете отделяться и делиться. И не дай боги вам оказаться в группе тех, кто не может постоять за себя. Оливер понял, что мир несправедлив, когда два года назад Кэсси забрала его честно заработанные конфеты - мальчик пытался помогать старшим, хорошо учил пока еще немногочисленные уроки - за что и получал сладкое, которое очень любил. Он мечтал вырасти и иметь возможность покупать какие угодно конфеты и когда он только захочет - они всегда будут под рукой. В общем, тогда Оливер и подрался впервые. С девочкой. Из-за конфет. Да, сейчас, возможно, это казалось уже чем-то постыдным, но тогда Олли было слишком обидно, что ему мало того, что не поверили, так еще и обвинили во лжи. Олли не услышали и Олли решил добиться справедливости по-другому. Ничем хорошим это не кончилось - воспитатель наказал его, а Кэсси осталась врагом на всю жизнь. Олли врезалась в память ее улыбка - безжалостная и слишком жестокая для маленькой девочки. А теперь Кэсси забирали домой. Новые родители, новый дом, семья для ползучей твари - все ей. А Олли? А как же Олли? Мальчик тяжело вздохнул и подтянул колени поближе. Подул прохладный ветер сквозь щели чердака, отчего воздух чуть свистел. Становилось сыро. Оливер шумно втянул воздух, в маленькой худой груди взыграло негодование - сколько он будет еще в этом приюте? Сколько лет проведет среди таких же брошенных без семьи и родни? Разве он этого заслуживает? Оливер старался не думать об этом, но в последнее время, когда он видел, как забирают ребят, то невольно спрашивал себя - кто те люди, кто оставил его на произвол судьбы на пороге детского дома семь лет назад? Мальчик тут чуть ли не с рождения, если так можно сказать. Его просто... Бросили? Почему? Зачем? Все эти вопросы крутились в голове слишком часто, чтобы их игнорировать. Мальчик не знал, что делать. А гнида Кэсси знала. Оливер глухо ударил кулачком по полу чердака вместе с первым громом и поднялся на корточки. Нечестно, несправедливо, неправильно! Оливер быстро подошел к выходу с чердака и легко спрыгнул. Старшая воспитательница вообще запрещала лазить на чердак, но мальчику там слишком сильно нравилось: тихо, никого нет, никто не дергает его и не тревожит... Ребенок как мог тихо прошел по лестнице, пока воспитатели одевали младших на прогулку после обеденного сна. Он прошел к пожарному выходу, замок которого был сломан еще старшими ребятами, но все, кто пользовался, маскировали его под целый. Маленький Оливер незаметно выскользнул из приюта и побежал. Побежал со всех ног по уже чуть влажной траве газона, который окружал большой дом приюта, с неба сорвались первые капли будущего ливня - попали прямо на худые щеки. Мальчик выбежал в переулок и свернул к дороге. Дешевые кроссовки шлепали по пока что чуть влажному асфальту, но вскоре пройдутся и по лужам. Через пару минут начался самый настоящий ливень. На улице стало пусто, словно никого никогда тут и не было - все закрылись в своих домах. Оливер выбежал прямо на дорогу - ни одной машины, а если собьют, то никакой потери. Сейчас его это не так волнует. Мальчик подставил лицо дождю и расставил руки в стороны. Его никто не видит. Никто не слышит. Улица голая и одинокая под ливнем, как и он сам в жизни. Никого. Он вдохнул полной грудью и громко, как ребенок только мог, закричал. Кричал долго, срывая горло и до хрипоты, пока не кончился кислород, но вся боль не выйдет, она навсегда останется с ним. Самый главный вопрос, который мучает его всё то время, сколько он умеет думать, останется без ответа. А если бы его забрали? А если бы он остался в своей семье, которая не захотела его отдавать? У него даже фамилии не было, ибо все, о чем позаботились родители - только его имя. Ничего больше. Родители, где вы? Мама и папа? Чем вы сейчас занимаетесь? Я вот стою посередине дороги под ливнем и кричу, что есть сил. Я хочу кричать так сильно, чтобы вы услышали меня и хотя бы сказали, почему вы это сделали. Мама, ты бы гладила меня по голове перед сном? Читала бы ты мне сказки, успокаивала бы перед уколами, давала бы конфетки после занятий? Называла бы ты меня ласково или была бы строга со мной? Гуляли бы мы вместе в парке, смотря на уток и покупая сладкую вату? Мама, ты бы любила меня? Папа, ты бы учил меня играть в футбол или другой спорт? Ходил бы ты со мной в парк играть на детской площадке, водил бы в кино или в цирк, покупая попкорн и весело смеясь вместе со мной над глупыми клоунами? Учил бы ты меня защищать себя, говорил бы, что делать с обидчиками? Проверял бы мой шкаф на наличие "монстров", если бы я прибегал в слезах, что меня что-то пугает и я не могу уснуть? Обнимал бы ты меня или хлопал бы по плечу? Папа, ты бы любил меня? Я вот любил бы вас. Любил бы обоих очень сильно. Обнимал бы всегда перед сном, помогал бы и иногда дурачился. Я бы готовил с мамой на кухне, возился бы с папой в гараже, может, у нас было бы домашнее животное, с которым я играл бы на небольшой лужайке. И его я бы тоже очень любил. Папа, мама, а вы? Вы не любите меня. Я кричу под холодным дождем в футболке на пару размеров больше и с длинными волосами до плеч, которые мне не нравятся и с которыми я похож на девчонку. Я стою в потоптанных кедах, что наполовину уже в луже и все еще кричу так отчаянно, чтобы вы услышали. Вы бы не любили меня. Сколько еще быть в этом приюте? До самого совершеннолетия? Или кто-то все таки сможет забрать его из этого кошмара и одиночества? Те, кто провел в приюте от "начала" и до "конца" были ненужными. Оливер кричал и кричал, в слепой ярости прыгая по лужам и промокая насквозь. Звонкий детский крик долго еще звучал на всю улицу, и он же тонул в шуме дождя и одиночества.