***
30 декабря 2023 г., 15:24
– Я хочу, чтобы ты отнёс Марджори пирожки!
Тётя Петуния стояла ко мне спиной. Я закатил глаза. Опять переться через лес к этой старой хрычовке!
Недавно сестре дяди Вернона неудачно подвернулся под ногу Злыдень, её мерзкий бульдог, она упала и умудрилась сломать шейку бедра. Ходить теперь она могла только с костылями, да и то больше по дому. Спасибо, что не под себя. Дядя купил жильё неподалёку, чтобы иметь возможность присматривать за сестрой. Ну как, присматривать… Теперь я убирал не только у Дурслей, но и у этой старой дуры! Я же носил ей еду. Благо, после инцидента с собаками было покончено. Тётка Марджори мгновенно растеряла свою "любовь" к питомцам и сдала их в приют. Злыдня, кстати, усыпили, потому что он был агрессивным к детям, а таких собак запрещено передавать новым хозяевам. Притравка собаки на меня вышла боком: его психика оказалась повреждена необратимо.
Новый дом тётки находился в пятнадцати минутах езды на авто, но машину мне, естественно, никто не давал. Да и дядя не особенно рвался к родственнице, тяжёлый характер которой не улучшился после случившегося. Пешком было идти далеко, но я сокращал дорогу через лес. Дядя Вернон упорно называл его "парком", подчёркивая этим термином безопасность данной локации. Он действительно когда-то был парком, заброшенным лет тридцать назад. Дорожки давно заросли травой и кустарником, от скамеек остались лишь остовы, а от фонарей – ржавые столбы. У этого места была дурная слава, только чего мне бояться после дементоров, драконов и навязчивого внимания Волдеморта? Гопников? Наркоманов? Бродячих собак? Ха!
Во время дисциплинарного слушания по поводу использования мной волшебства при магглах, да ещё и отягощённого моим несовершеннолетием, адвокат популярно объяснил и высокому собранию Визенгамота, и мне, тупенькому, что при угрозе жизни я могу творить своей палочкой любое волшебство, даже использовать Непростительные. Самооборона и всё такое. Так что теперь палочку я носил в наручи, не снимая, и плевать хотел на ворчание дяди Вернона по этому поводу. Свою жизнь я продам дорого, если на меня попытаются напасть.
– Я сложу сдобу в корзину, чтобы ты не помял её, как в прошлый раз. Марджори была недовольна, – вырвала меня из размышлений тётя Петуния.
– Будто она бывает довольна, – заметил я. Тётя дёрнула плечом. Ни она, ни Дадли в новом доме родственницы не появлялись ни разу. Но та умудрялась регулярно звонить по телефону и доставала Петунию жалобами, нравоучениями и претензиями. – Хотите, я раздобуду вам яд? У меня однокурсник его виртуозно варит из любых ингредиентов. Авторский рецепт. Убойная штука!
– Хватит!
Тётя развернулась и, сорвав полотенце с плеча, хлестнула им по столу.
– Я тоже устал туда таскаться! – возмутился я. – Ей всё не так! Зачем мне стирать пыль со шкафа каждую уборку, если она почти не встаёт?! Да ей просто нравится надо мной издеваться!
– Ты пойдёшь, отнесёшь пирожки и будешь предельно вежлив! Ясно?! Дадли – единственный наследник Марджори, и если она изменит завещание, разочаровавшись в нашей семье, тебе несдобровать!
– Вот поэтому я и предложил яд! И потом, почему, если наследство получит Дадли, таскаться к тётке должен я?!
Петуния сжала полотенце, намереваясь врезать уже по мне, и я ловко выскользнул с кухни. М-да. Марджори достала всех так, что, похоже, тетя уже готова прислушаться к моему совету.
Пока я одевался, тётя выставила корзину в коридор. Оттуда умопомрачительно пахло, и я решил, что вряд ли обе тётки в разговоре упомянут количество сдобы, так что я смогу перехватить один пирожок. А может, два.
Натянув на себя красный худи Дадли и накинув капюшон, я цапнул с комода фонарь, подхватил тяжеленную корзину и вышел в опускающиеся на городок сумерки.
Худи оказался мне чудовищно велик и доходил до середины бёдер, но возвращаться к разозлённой тётке я не решился. Хмыкнув, я подумал, что я как грёбаная Красная шапочка из страшной сказки братьев Гримм. Учитывая, что мне предстояло идти через лес, да ещё и с дурацкой корзиной, оттянувшей все руки, то картинка складывалась канонично-сказочной. Надеюсь, волки тут не водятся.
Но если откинуть эстетику, то мне было тепло, а длинные рукава отлично скрывали наруч с палочкой.
В парке было уже откровенно темно, я зажёг фонарь и пошёл по протоптанной мной тропинке. Через некоторое время справа хрустнуло, а я всем телом ощутил чужой взгляд. На меня кто-то смотрел из темноты. Поёжившись, я извлёк палочку из наручи, зажёг Люмос и сжал в ладони. Фонарь пришлось выключить и сунуть в корзину, потому что рук у меня всего две! Наблюдающее за мной существо меня не столько испугало, сколько взбудоражило. Перекладывая тяжёлую корзину из руки в руку, я, зажав палочку в зубах, матерился про себя, поминая родичей и прочих. В том числе того, кто опустился до такого вот сталкинга. Нашёл время играть в игры!
Раз я заметил промелькнувшую крупную тень. Ещё раз в свете Люмоса сверкнули красным глаза. Вновь хрустнула ветка. Так что до тётки я добрался на взводе.
Ключ оставляли под искусственным камнем у входа, так чтобы в дом можно было попасть беспрепятственно. Но дверь оказалась открыта. Я поставил злополучную корзинку на крыльцо, вспомнив, что так и не спёр пирожок, выставил палочку на манер пистолета, и позвал:
– Тетя Марджори?
– Я в спальне, Гарри, – ответила тётка странным голосом. Она никогда не называла меня «Гарри»!
Понятно… Понятно, блядь!
«Тётя» лежала в постели в ночной рубашке и чепце. Натурально. Я, увидев эту картину, чуть не расхохотался в голос. Мне потребовалось немало усилий, чтобы сжать зубы и сдержаться.
— Положи куда-нибудь свою палку и иди приляг со мною, отдохни с дороги.
«Палку»? На волшебный артефакт он сказал «палка»?! О, Мерлин! Ну, что ж… Раз моему личному наказанию попала шлея под хвост, понукая поиграть в ролевую игру, кто я такой, чтобы спорить? И не побоялся же по "парку" в аниформе шастать... Магглы, у кого бек-ярд граничит с лесом, ведь и пристрелить могут.
Я положил палочку на тумбочку и прилёг. Поёрзал. Поржал внутренне. И спросил детским голоском:
— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие руки?
— Это, внучка, чтобы покрепче тебя обнимать.
— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие уши?
— Это, внучка, чтобы получше тебя слышать.
— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?
— Это, внучка, чтобы получше тебя видеть.
— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?
— А это, чтобы тебя съесть!
Том кинулся на меня, подминая под себя. Чепец сполз ему на лицо, и тут меня окончательно сорвало. Я гоготал так, что Тёмный Лорд, навалившийся на меня, подпрыгивал вместе со мной.
– Эй, у меня всё упало, – обиженно протянул его Темнейшество. Я просунул руку между нами и схватил его за член. Ничего там не упало. Врёт, как всегда. Стояло у Лорда на меня, как у волка на морозе.
– А чего ты хотел? Чтобы я отдавался Серому волку покорно и даже ни разу не приколовшись? Откуда, вообще, эта фантазия? За каким хреном ты обернулся в городском парке, пусть даже заброшенном? Ты понимаешь, что тебя могли заметить? Канадский волк — это не крыса и даже не хорёк! А сейчас вечер, и многие выгуливают своих собак.
– Я как увидел тебя в этом красном худи и с корзинкой, меня просто накрыло…
Том сдёрнул дурацкий чепец и впился в мою шею губами. Поставив засос, прикусил кадык. Мерлин, как хорошо!
– Куда дел тётку? — томно спросил я, пока голова хоть что-то соображала. Сейчас накроет уже и меня, и мы оба выпадем из реальности, становясь беззащитными.
– В ванной лежит, под Стазисом. Неудачно поскользнулась, ударилась виском и умерла. У нас есть полчаса до твоего звонка в полицию.
Реддл дёрнул бёдрами, и я потянул его ночнушку вверх, желая добраться до сладкого. Под ночнушкой оказались панталоны. Поперхнувшись смехом, я булькнул:
– Ты издеваешься?!
Я столкнул с себя Тома, облизывающего мои ключицы в растянутом вороте худи, словно это самый редкий сорт мороженого у Фортескью. Сказал решительно:
– Снимай этот пиздец, а то меня настигнет эректильная дисфункция!
– Эректильная дисфункция… Мерлин, внезапно настигшая тебя любовь к книгам творит чудеса! Откуда этот термин?
– Читал одну умную книгу по психологии некоего Симона Фродо, – буркнул я, стаскивая худи через голову. Мёртвая тётка в ванной смущала меня меньше, чем шелковистое неглиже на моём мужике.
***
Как же я докатился до жизни такой? Переломным моментом, или же ключевым событием, от названия суть не меняется, стало нападение дементоров на нас с Дадли прямо тут, в тихом, респектабельном маггловском городке, про который мне не раз говорили, отправляя на каникулы, что здесь безопасно. Конечно, держи карман шире, Гарри! Сейчас мы отсыпем тебе: пиздюлей от дяди, буллинг от кузена, презрение от родной тётки, ярую ненависть от другой. Украсим эту горку, как в кофейне у Фортескью, скудным рационом, необходимостью работать руками, невозможностью практиковать волшебство или хотя бы делать уроки. Твою сову запрут в клетку, тебя самого будут кормить через кошачью дверку, но ты держись, герой. Ты же терпеливый, верный, доверчивый, наивный. Лох, одним словом. Доброжелательный деятельный идиот, готовый за похвалу исполнять цирковые номера вроде катания на драконах, возрождения Тёмных Лордов, убивания василисков. Сразу после нападения дементоров на нас с Дадли ко мне пришёл Реддл. Честно, я думал, это конец. Лорд появился весьма эффектно, заткнув Силенцио орущего дядю, обездвижив суетящуюся тётю Ступефаем, а на трясущегося Дадли накинув Согревающие чары. Вот на этом моменте я конкретно охренел, почему-то подумав, что моего кузена решили убить с особой жестокостью: то есть медленно нагреть выше 42 градусов, после чего белок начинает сворачиваться и человек мучительно умирает. Я встал перед Дадли, раскинув руки, гордо вскинув голову и клацая зубами, выкрикнул: — Убей меня, но их не трогай! Реддл хмыкнул, выбросил резко вверх руку, ловя влетевшую в окно сову, сдёрнул письмо от Министерства с лапки и выкинул помятую птицу в окно. Сова ухнула что-то матерное и улетела, немного кренясь вправо. Письмо самораспаковалось, и официальном голосом мне сообщили, что меня исключают из школы, а палочка будет уничтожена. Какая нахрен палочка?! Меня тут убивают, а они! — Я даже не удивлён, — с изрядной долей сарказма прокомментировал письмо Лорд, разглядывая мою щуплую фигуру, застывшую перед ошалевшим кузеном. — Какая забота о детях, да, Гарри? Особенно страдающих от домашнего насилия и нападения тёмных тварей. Лорд повёл рукой, и дядя упал, поражённый приступом Круциатуса. При этом Реддл наложил на жертву Силенцио. Очень предусмотрительно, учитывая соседский интерес. — Ненавижу, когда мерзкие магглы издеваются над детьми магов. Я тупо смотрел, как дядя беззвучно разевает рот и бьётся на полу, как кит, выбросившийся на берег. Дадли всхлипнул. — Прекрати! — отмер я и смело взглянул в красные глаза. — Как хочешь, — безразлично сказал Реддл, и дядя обмяк, обмочившись, когда расслабились мышцы. — Нам надо поговорить. Где мы можем это сделать? В окно влетела ещё одна сова, в этот раз ловко увернулась от Лорда, скинув письмо мне прямо в лицо, и упорхнула в окно. Я разворачивал бумажку трясущимися руками. "Гарри! Дамблдор только что прибыл в Министерство и пытается всё уладить. НЕ ПОКИДАЙ ДОМА ДЯДИ И ТЁТИ. НЕ СОВЕРШАЙ БОЛЬШЕ НИКАКОГО ВОЛШЕБСТВА. НЕ ОТДАВАЙ ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ. Артур Уизли" Тёмный нагло выхватил у меня послание, быстро пробежал глазами и оскалился: — О, а вот и спаситель. Сами придумали, сами решили, а ты потом благодарен им и в долгах, как в шелках. Отличная схема. В моё время тоже неплохо работала. Так что насчёт разговора? — Сними с них чары, и пусть они забудут всё, что произошло, — потребовал я, кивая в сторону обморочного дяди и застывшей тёти. Она могла лишь вращать глазами и плакать. Крупные слёзы катились по её лицу. Раз меня не убивают – что крайне неожиданно – то стоит поговорить. Тёмный пытался наладить диалог ещё на первом курсе, возможно, мне всё же стоит попробовать. Тем более по его намёкам я понял, что угроза моего исключения кем-то спланирована и должна подтолкнуть меня к определённым действиям. Быть марионеткой в чужих руках я не хотел. — Условия и торг, – хмыкнул Реддл. – Почему ты на Гриффиндоре? — Пропаганда и антиреклама, – буркнул я. Этот адекватный, ироничный Тёмный Лорд пугал меня больше, чем обезумевшее от ненависти нечто, с которым я столкнулся на кладбище. Какого хрена он такой... человек? — Про пропаганду понятно. Антиреклама... Уточни. — Драко Малфой — пафосная задница. — А, понятно. Давно говорю Люциусу, что его сын зазнайка, сноб и глупец. В мои времена таких на факультете быстро приводили к общему знаменателю. Я передёрнул плечами. Ненавижу буллинг! Каким бы человек ни был, травить его группой – отвратительно! Пока я качался на эмоциональных качелях, шокированный обстоятельствами и пытаясь сформулировать отношение к ним, Реддл привёл мощным Энервейтом дядю в чувство, поколдовал над родичами, и они мирно и дружно отправились в гостиную. Через мгновение я услышал звуки субботнего шоу и заметил мерцание экрана. Тёмный подобрал магглам отличную жвачку для ума, обыденность которой позволит психике легко адаптироваться к вмешательству. Молча, ожидая удара в спину, я развернулся и пошёл в свою комнату. Лестница жалобно застонала под массивным телом Лорда, идущего за мной по пятам. Приведя Волдеморта в свою комнату, я замер у стола, наблюдая за врагом. Я ничего не мог ему противопоставить кроме одного: спокойствия. Осмотревшись с живым интересом, Реддл с брезгливостью стряхнул одинокий носок со стула и элегантно разместился на нём. Слово "сел" не отражает сути этого действа. — Присядь, Гарри, разговор будет серьёзным. Я плюхнулся на кровать, удивляясь, что ещё жив. Все предыдущие наши встречи многословием не отличались. Хотя... Реддл в первую предложил мне стать его семьёй. А во вторую предложил дуэль. Или это была третья встреча? А второй можно считать переписку в дневнике? Что-то мы слишком часто встречаемся. Но Тёмный прервал мои размышления, начав с неожиданного: истории своего детства. Вначале я слушал с недоумением, позже с сочувствием, потом с ужасом, а дальше мне стало не до рефлексии. Выяснилось, что я крестраж Лорда, а оттого самая ценная для него вещь. Том объяснил мне, что никто убивать меня больше не будет. А даже наоборот, теперь меня защищают, как великую драгоценность, и Пожиратели, и сам Реддл. Пока я с отвисшей челюстью и тупым выражением на лице переваривал информацию, в окно влетела ещё одна сова. — Мерлин, это невыносимо! — капризно протянул Лорд, окончательно очеловечиваясь в моих глазах. Сова метнулась серой тенью, роняя конверт, письмо самораспечаталось, и всё тот же безразлично-доброжелательный голос произнёс: "Уважаемый мистер Поттер! В дополнение к нашему письму, отправленному приблизительно двадцать две минуты назад, сообщаем Вам, что Министерство магии отменило своё решение о немедленном уничтожении Вашей волшебной палочки. Вы можете сохранить её до дисциплинарного слушания, назначенного на 12 августа, когда и будет принято официальное решение. После консультаций с директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» Министерство согласилось отложить до этого времени также и решение вопроса о Вашем пребывании в школе. Вам, таким образом, надлежит считать себя временно исключённым, вплоть до окончания расследования. С наилучшими пожеланиями, искренне Ваша Муфалда Хмелкирк Сектор борьбы с неправомерным использованием магии Министерство магии" — Что и требовало доказать. Интересно, кто же послал дементоров? Не удивлюсь, если это был Дамблдор. — Дементоров послал не ты?! — Чем ты слушал меня, мальчик? Я больше никогда не буду подвергать тебя опасности. Или ты считаешь, что эти "милые" существа в оборванных мантиях, были посланы мной для приятной беседы? — Иди нахер! Лорд закачал головой и цыкнул. — Если ты мне дорог, это не значит, что я позволю неуважение в отношении себя. Будем тебя воспитывать. Лорд, словно затаившаяся змея, неожиданно схватил меня за руку, и нас унесло в аппарации. А потом всё завертелось так, что я не успевал реагировать. Ставка Лорда в роскошном Малфой-меноре. Пожиратели, склонившиеся в поклоне, когда Реддл объявил меня неприкосновенной персоной. Кабинет Люциуса Малфоя, где тот быстро и профессионально допросил меня насчёт происшествия. Чёткие инструкции, как вести себя. Артефакты защиты. Возвращение к Дурслям. Через час за мной пришли члены уже совершенно другой организации, ещё не зная, что в моём сердце поселилась тьма. Впрочем, учитывая рассказ Реддла насчёт крестражей, она там квартирует уже давно, с Самайна 1981 года. Перемещение на Гриммо оказалось удачей. Во-первых, я искренне был рад видеть крёстного. Во-вторых, мне нужна была библиотека Блэков. У них точно есть информация о крестражах! Я хотел перепроверить слова Лорда, хотя его действия были красноречивее слов. Насчёт слушания я совершенно не переживал, хотя все меня утешали и поддерживали. Адекватно отреагировал только крёстный, хлопнув меня по плечу и сказав: — Похер. Если что, будешь жить тут. А палочку я тебе в Лютном куплю. Миссис Уизли зашипела на Сириуса не хуже Нагайны, а я был счастлив, что хоть кто-то мне не врёт. Слушание проходило в Министерстве, и меня туда провожал мистер Уизли. Всю дорогу он полоскал мне мозги так, что даже до меня дошло, что меня буквально программируют. Но про крестражи книгу я уже нашёл. И не одну. И судя по описанию живого крестража, я действительно был им. Том опять мне не соврал. На суде, а это был именно суд, меня ловко отмазали от обвинений, хотя Дамблдор явно старался над тем, чтобы применение мной волшебства мне вышло боком. Я так и не понял, зачем. Скорее всего, чтобы я был ему обязан за «спасение», тут Реддл вновь не соврал. Видели бы вы рожу Великого Светлого, когда он осознал, что его эффектное появление в середине суда уже ничего не решает, так как меня защищает адвокат. Да и мне, снявшему розовые очки, интересно было понаблюдать за ужимками и игрой старикашки. Он оказался хорош! Резкий, грозный! Только вот теперь я видел фальшь в каждом жесте! На вопрос, откуда адвокат, я лишь пожал плечами, сославшись на Сириуса. На мне был артефакт защиты разума, так что директору пришлось поверить мне на слово. С Сири я договорился заранее и был уверен — крёстный меня подстрахует. Так что в Хогвартс я ехал совершенно другим человеком. Хорошо, что Рон и Гермиона получили значки старост и им было откровенно не до меня. Наша ментальная связь с Томом очень пригодилась мне весь последующий год обучения. Он приструнил Амбридж, что вела себя неадекватно, хоть я и подтвердил, что мои слова о возрождении Волдеморта были лишь желанием подростка привлечь к себе внимание. Помог справиться с теми, кто пытался травить развенчанного героя за смерть Седрика. Да и от Дамблдора не раз прикрыл, который никак не мог взять в толк, отчего же я больше не лезу на амбразуру. Снейп, оказавшийся шпионом Лорда, очень мне помог. В окклюменции я оказался абсолютно бездарным, но кто сказал, что мы изучали именно её? Боевая магия давалась мне не в пример лучше. А учителем в ней профессор был просто потрясающим. К концу года мы с Томом провернули операцию «Пророчество», одновременно и достав само пророчество, и выведя Сириуса из-под удара, "умертвив" его с помощью Беллы. К тому времени крёстный был в курсе всего и безоговорочно принял мою сторону, даже не раздумывая. Я был счастлив. Оказывается всё, что мне нужно в жизни, это то самое безоговорочное принятие и безусловная любовь. И для этого совершенно не надо быть хорошим мальчиком, послушным исполнителем и героем. Достаточно просто быть собой. Крёстного забрали в ставку Лорда, где Снейп занялся его ментальным здоровьем, а мне достался Гриммо. Я принял род Блэк, став его главой, и Кричер, покорный и благоговеющий перед своим лордом, регулярно снабжал теперь Тёмного сведениями об Ордене Феникса по моему приказу. Предыдущим летом, накануне моего дня рождения, меня должны были переместить в «Нору». Том похитил меня в тот момент, когда мы выходили с Дамблдором из дома Слагхорна, и мы провели несколько незабываемых дней в Малфой-меноре, где ему выделили отдельное крыло. Признаюсь, я давно облизывался на Реддла. У него был сексуальный ум, умопомрачительный голос и очень красивое тело. А к экзотической внешности я постепенно привык. За год нашей ментальной связи мы хорошо узнали друг друга, и на мою удачу, чувство, поразившее меня, оказалось взаимным. Том просто ждал моего совершеннолетия. Так что на праздновании, прошедшем в тесном кругу из Тома, крёстного, Малфоев и Снейпа, я получил признание и предложение от Тёмного Лорда. Я ответил согласием. Тогда же мы и закрепили связь. Когда я объявился в «Норе», затраханный, весь в засосах, синяках и укусах, ни у кого даже не возникло сомнений, что меня пытали с особой изощрённостью. Свой побег я объяснил тем, что лорд Малфой и Снейп на нашей стороне, и именно они мне помогли покинуть ставку Волдеморта после похищения. Дамблдор, так удачно поймавший проклятье от ловушки, приманкой в котором был один из даров Смерти, явился в «Нору» потерянным и разбитым. Я выглядел как жертва сексуального насилия и вёл себя как жертва сексуального насилия, а именно: заперся в комнате, никого к себе не пускал и ни с кем не разговаривал. Это вполне укладывалось в логику событий. Так что старику ничего не удалось выпытать из меня, лишь то, что Малфои – хорошие люди, хоть и чистокровные. Ещё год я промаялся в Хогвартсе, при любой возможности срываясь к Тому. В этом очень помогал Северус, камин которого открыли для Малфой-менора, чтобы он мог получать информацию из ставки Лорда беспрепятственно. Я подружился с Драко, и мы иногда встречались с ним в Выручай-комнате просто поболтать. Рон и Гермиона мне, в свете случившегося, стали "малы". Я вырос из наших отношений. Малфой же оказался интересным парнем, очень начитанным и умным. Том страшно ревновал. Но он и к Северусу меня ревновал, что позволяло мне иногда играть на нервах своего Лорда. Дамблдор взялся меня учить, и я с радостью согласился, мне было любопытно посмотреть на юного Тома Реддла. Как я и запомнил из столкновения с образом из дневника, Том оказался красавчиком. Нашей ментальной связи я порадовался неимоверно, в тот момент когда старик без предупреждения снял меня с уроков и утащил добывать крестраж. Я чуть не умер от ужаса, а я повидал многое, даже Волдеморта на коленях с моим членом во рту. Поэтому, когда Том понял по моим бессвязным и паническим мыслям, куда меня притащил Дамблдор, то явился во всём блеске своего великолепия и ярости. Директор пополнил коллекцию инфери, а я ещё долго всхлипывал в объятиях своего лорда. Во-первых, перенервничал. Во-вторых, мог себе это позволить. – Ёбаный старикашка решил погибнуть красиво. Ты знаешь, что он попросил Северуса убить его на твоих глазах? — Том покачивал меня, утешая. – Нет! Зачем? – Хотел усугубить ужас от факта моего возрождения. Да и Снейпу не доверял. Представь, как бы он его подставил. – Ну, тут он не ошибался, – хмыкнул я, окончательно успокаиваясь. Мой мужик всё решил и чувство защищённости оказалось таким упоительным. – Мы смешали ему все планы. Старый дурак скрывал от окружающих, что умирает от проклятия, так что его исчезновение будет выглядеть как трусливый побег. Тот момент, когда паук перехитрил сам себя. Только вот что делать с медальоном? Крестраж, ради которого директор предпринял рискованную операцию был подделкой. И даже Том не понимал, каким образом на месте артефакта оказалась подделка. – Ты знаешь, кто такой Р.А.Б.? — спросил я, пытаясь разобраться в ситуации. – Да. Это брат Сириуса Регулус. Он был одним из самых талантливых моих последователей, но я проявил непозволительную жестокость в отношении его домовика и, видишь, поплатился за это. – Домовика Блэков? – Да. – Кричер! Что ж, крестраж мы нашли. Он, оказывается, был на Гриммо. Том принёс призванному домовику извинения за действия, приведшие к смерти его любимого хозяина, и в качестве виры снял чары инфери с тела Регулуса Блэка, давая возможность захоронить его в родовом склепе. Когда Кричер отбыл с останками Регулуса, Том взял меня прямо там, на островке среди озера. Это было дико, остро, неудобно и страшно возбуждающе. На следующий день магическую Британию всколыхнула новость, что Дамблдор с позором бежал из страны. Это подтвердили в министерстве, в отделе, что выдаёт международные порт-ключи. Том медленно, но неотвратимо захватывал Министерство, расставляя своих людей в ключевых точках. Это оказалось намного эффективнее открытого противостояния. Директором Хогвартса стал Снейп. Северус плевался, ругался и упирался, как мог, но отдавать школу в руки последователей Дамблдора никак было нельзя. Несмотря на тихую экспансию Реддла, у Дамблдора оставалось немало последователей, в том числе и тех, кто не посещал собрания Ордена. Поэтому, чтобы выявить всю цепочку сопротивления, Том сослал меня к Дурслям, как требовали того орденцы. Я обиделся и, негодуя, заблокировал нашу связь. Всё же Снейпу удалось научить меня кое-чему. Реддл бесновался, негодовал, но поделать ничего не мог, не сорвав операцию. Впрочем, он всё же нашёл способ добраться-таки до меня, заодно освобождая от опостылевшей родственницы. Любовь Тёмного она такая. Помучить бы его, но трахаться хотелось до кровавых кругов перед глазами. Том, наконец, стащил свои позорные панталоны, помог сдёрнуть с меня штаны и рухнул сверху, покрывая лицо поцелуями. – Я скучал! Я следил! Я был зол! Я прощён? – Я подумаю, – задыхаясь пробормотал я. – Трахни меня, наконец! Ты стал ужасно болтливым! Реддл зарычал, рывком раздвигая мне ноги.***
— Это было… — Это было как в первый раз. Перерыв был ужасным, но в итоге оказалось неплохо, — Реддл поглаживал меня по скуле, вглядываясь в лицо. — Неплохо?! Я пахал, как домовой эльф! Когда это закончится?! Я хочу в менор! — В твои семнадцать будет операция «Семь Поттеров». Я тебя похищу, – сыто и хищно улыбнулся Том. — Только без смертоубийств, будь добр! Не считая Флетчера. Этот пидор попытался обчистить Гриммо! — если бы мне сошло с рук Непростительное, я бы и сам разобрался с этим козлом, но сейчас, перед развязкой, стоило быть особенно осторожным. — Прости, Гарри, но Грюма тоже придётся убрать. — Как хочешь, — пожал я плечами. Мне было плевать на старого аврора. Учил меня на четвёртом курсе Барти, а не он. Вот Крауча, "выпитого" дементором, было искренне жаль. — Мне не хочется этого говорить, но время, Гарри. Том чмокнул меня нейтрально в уголок губ, встал, натягивая на себя мой худи, а панталоны превращая в приличные штаны. — Эй! Это мой худи! — Теперь мой, — улыбнулся Тёмный зубасто, очистил кровать от биологических жидкостей и аппарировал. «Сука!» — крикнул я, разблокируя ментальную связь. «Я тоже тебя люблю, мой драгоценный!» — мурлыкнуло в подсознании. «Волчара позорный!» «Который натянул твою шапочку!» — тихий смешок меня взбесил и возбудил одновременно. Но меня ждали ужасные дела. Я позвонил тёте, всхлипывая и давясь словами (ел пирожок, на самом деле), сказал, что нашёл Марджори в ванной мёртвую. Та позвонила в полицию. Когда приехал наряд полиции, медики и дядя Вернон, я уже умял половину пирожков и меня после жёсткого траха и сытной еды накрыло — сидел на крыльце, положив голову на скрещённые руки. Меня неумолимо клонило в сон. Медики укутали меня в плед, сунули в руки стаканчик с горячим чаем, и когда полицейский хотел допросить меня, им пришлось меня будить. Я, зевая, рассказал, как пришёл, нашёл, вызвал, и снова провалился в сон. — Вставай, мальчишка! Дядя Вернон стоял надо мной колыхающейся горой. Никакой деликатности к подростку, столкнувшемуся со смертью! — Знакомые слова, дядя. Сочувствую вам. — Много ты понимаешь! Много. Но я не собирался делиться сокровенным с родственником. Жив дядя до сих пор лишь потому, что я проявил милосердие и запретил Реддлу убивать Дурслей. С тётей Марджори, правда, промашка вышла, но она реально заебала всех, даже собственного брата. Тётю Марджори быстро и тихо похоронили, а после вскрытия завещания — благополучно забыли. Тем более вскоре на бедных Дурслей обрушилось известие, что им лучше свалить из дома в целях безопасности. Я вмешиваться в процесс работы Ордена не стал. Пусть развлекутся напоследок. «Свету», что нёс Дамблдор, предстояли тяжёлые времена.***
И вот пришло время операции "Семь Поттеров". Я сидел в коляске мотоцикла, прижав к себе клетку с Буклей, и крутил головой, с любопытством наблюдая эпохальную битву из первого ряда. Грюм и Наземникус очень удачно оказались на одной метле, и именно сейчас в неё влетела Бомбарда, разрывая тела в ошмётки. Хорошо, что на мне щит от случайных проклятий. А вот Флёр не повезло. Она дико визжала, забрызганная кровью и кусочками плоти. В моём теле это смотрелось странно и нелепо. В этот момент меня аккуратно выдернуло петлёй магического захвата из люльки, и я полетел в сторону управляющего ей Лорда. Хагрид сзади жалобно застонал от бессилия. Магии у него не было совсем, зонтик он просрал в первый момент нападения, просто кинув им в появившегося перед нами Пожирателя. — Понравилось? — шепнул мне Том на ухо, унося от места битвы. — В Атриуме Министерства было круче, — признался я. — Ты не сравнивай этих недобитков и Дамблдора. — Ты признаёшь, что он был крут? — Он был неплох. Но глуп. Направить свою мощь в такое бесплодное русло… — Это всё от недостатка любви, — заметил я. — Согласен. — Том, ты странно покладистый. Напомни-ка мне подробности смерти моей тётки, — я напрягся, роняя палочку в ладонь. Буклю я выпустил в начале битвы, клетку выкинул, чтоб не мешалась. — Твоя паранойя мне нравится, — мурлыкнул Тёмный. — Подробности! — я упёр палочку в бок похитителя. — Ты был в красном худи. Горяч, как ад, — с придыханием сказал он, от чего у меня встали волоски на теле. И член. — Что было на тебе? Ну! — возбуждение не остудило моей подозрительности. — Панталоны, чепец и ночная рубашка, — признался Реддл. Фух. Это он! — Ты испугал меня, Тёмный. Так отчего такая сговорчивость? — Мы сегодня сочетаемся магическим браком. И ты скажешь мне «да». Неожиданно... — Хм… Я подумаю. Том зарычал, сжал меня до хруста и ускорил полёт, отчего у меня закружилась голова. Конечно, я сказал «да» у алтаря. Потому что этот сукан заявил мне, что никакого секса до ритуала. Он, видите ли, пересмотрел своё отношение к добрачным связям! Я орал, кидался предметами, и у меня даже случился магический выброс, но Том стоял на своём. Так что пришлось согласиться на брак. Мне только исполнилось семнадцать, а я уже окольцован! Впрочем, шансов деться куда-то от Реддла не было. И кто бы знал, как я этому рад. Просвещать Тома я, естественно, не собирался, лелея чувство собственного достоинства, по которому в своё время потоптались все, кому не лень. Моё похищение привело орден к окончательному упадку. Всех его членов переловили и судили. Обвинения на многих были вполне обоснованные, так как действия ордена попадали под закон «О неформальных организациях». После суда Том вышел из тени в качестве лорда Реддл-Мракса, имитировав собственную смерть от моей руки. Я героически «прикончил» Волдеморта у стен Хогвартса, куда он пришёл на честный бой, приведя за собой тех Пожирателей, у которых было не всё в порядке с головой или совестью. Так погибли Петтигрю, Амикус и Алекто Кэрроу, Фенрир Сивый и сотоварищи, Долохов, МакНейр, Руквуд и ещё пара десятков неадекватов. Лорд чистил ряды руками школьников и профессоров Хогвартса. Гений, что тут скажешь. Кричер под шумок битвы забрал «тело» на Гриммо, где Том с пользой провёл время, напиваясь с крёстным. Я застал двух идиотов в дуэльном зале, где они устроили страшный раскардаш. Но понять их было можно: Тому хотелось действий, у Сириуса тоже руки чесались, а оба принять участие в заварушке не могли. Том «погиб», а Сири мы ещё не успели легализовать. Я планировал предъявить его обществу как пропавшего Регулуса Блэка, не желая морочиться с судом и прочим. Но учитывая, что авроры найдут труп Петтигрю, стоит ждать пересмотра дела и оправдательного приговора. И вот теперь мы сидим с Сири в палате лордов и смотрим, как Том покоряет очередной Олимп. Собранные крестражи в сложном ритуале изменили его внешность, и теперь на трибуне стоял статный красивый господин с густыми тёмными волосами и породистым лицом. Лишь глаза свидетельствовали о недостающей детали: один осколок души всё ещё живёт во мне. Он гарантировал моё и его бессмертие. Те крестражи, что были разрушены, не погибли, а вернули Тому адекватность, так как осколки души всегда стремятся к духу. Собственно, поэтому Тёмный и решился на ритуал. Я, как глава рода Блэк, присутствовал на этом эпохальном событии. Британию ждали интересные времена. В конце своего выступления, принятого крайне благосклонно, Том объявил о нашей связи. Фамилий мы не меняли, так как за каждым из нас стояло по несколько родов, требующих обеспечения наследниками. Но вот «застолбить» меня и определить мой статус перед всеми, Том считал крайне важным. Я не возражал. Мой муж был не менее лакомым кусочком. Вечером в спальне на Гриммо, куда мы переехали после того, как с орденом Феникса было покончено, я застал Тома в чепце и ночнушке. – Бабушка? – дрогнувшим голосом спросил я. – Да, милая, – задребезжал Том, и я чуть не обоссался от смеха. Если бы не мощная эрекция, что поднимала кружевную ткань, я бы хохотал в голос. Но образ волка, прикидывающегося бабушкой и соблазняющего невинную деву, видимо, сильно волновал Тома. Я, отбросив предрассудки и диагнозы, прилёг рядом. Если любимому человеку это важно, я дам ему это. Во всех смыслах дам.
