the horizon is behind

— are you going to stop here? what you've longed for is right in front of you although we can’t come back oh, we must going on let’s go to the beginning where the end awaits.

— То есть, вы утверждаете, что никак не причастны к череде нападений, совершённых пиратами за последние несколько месяцев? — мужчина в камзоле из тёмно-красного бархата неспеша пробежался по строчкам какого-то документа, помеченного витиеватой подписью и бордовой печатью губернатора и откинулся на спинку высокого кресла, что была обрамлена изысканной французской резьбой. — Потому что ваш внешний вид говорит об обратном. По другую сторону стола, на котором аккуратными стопками лежали листы пергамента, карты, чернильница с пером, компас, справочные книги и секстант, стояла девушка; её вьющиеся каштановые волосы были растрёпаны и струились по плечам буйными волнами, в них терялись тонкие косички с нацепленными на них бусинами, подвесками и ракушками с пробитыми дырочками. Она была одета в просторную хлопковую рубаху с резными рукавами, явно не подходящую ей по размеру и подпоясанную широким кожаным ремнём, на который крепились ножны из-под кортиков — её главного оружия — и цепи из звенящих монет. Порванный подол некогда длинной юбки открывал вид на стройные ноги, облачённые в высокие кожаные сапоги, украшенные ракушками и золотом. Её руки были сцеплены кандалами, но она, по всей видимости, была расслаблена и сохраняла абсолютное спокойствие, и со стороны даже казалось, что она и не пленница вовсе. Только её плечи, скрываемые рубахой, были напряжённо подняты и немного сведены вперёд. У Деви была какая-то особая — не характерная для девушек — манера держаться на людях, и все, кто когда либо видел её или имел честь обмолвиться парой слов с молодой морской разбойницей, в один голос утверждали, что таких, как она, больше не сыщешь. Однако командор даже и не догадывался, что за разбойница стоит перед ним. И пока мужчина сверял кое-какие записи, она со скучающим видом рассматривала его, делая в голове пометки, что командор страдает от фантомных болей в шее, поскольку то и дело разминал её резкими поворотными движениям, и что он немного глух на правое ухо. Аналитический склад ума и способность выявлять слабые стороны противника были не единственными причинами, по которым Деви стала такой опасной разбойницей, известной не только в узких кругах. Она была ловкой, умной, острожной и никогда не вступала в прямую конфронтацию, предпочитая действовать скрытно, и никогда не шла напролом, всегда двигаясь обходными путями — так безопаснее. — Даже если у вас проблемы с мозговой деятельностью, командор Уоррингтон, это всё равно не означает, что я должна повторять дважды, — она раздражённо тряхнула длинными волосами. В ушах сверкнули позолоченные круглые серьги, отразив солнечный свет, проникающий сквозь вычищенные окна каюты. — Я уверен, что вы прекрасно понимали, к чему вас мог привести подобный образ жизни, юная леди, — продолжил он, пропустив колкость мимо ушей, сложил бумагу вчетверо и жеманно провёл пальцами по рукавам камзола, поправляя белоснежные рукава рубахи, выглядывающей из-под него. Он какое-то время увлечённо рассматривал жемчужные пуговицы то ли показывая, что он пренебрегает присутствием какой-то пиратки, то ли просто совершенно по-идиотски хвастаясь нажитым. Деви почему-то была уверена, что правдой был второй вариант. — Пиратство — гиблое дело. Особенно, для таких, как вы. — Таких, как я? — девушка едва приподняла брови, выражая всё ту же хладнокровную невозмутимость, но теперь — со смесью наигранной заинтересованности. Мужчина в ответ усмехнулся, медленно поднялся с кресла, обошёл стол и направился к огромной карте, висящей на стене. Это было его любимым занятием — подходить к ней с важным, горделивым видом, как настоящий повелитель этих тёплых вод, знакомый с каждым крошечным островком, обозначенным на ней. Правда, девушке до развернувшегося представления не было никакого дела: она была занята детальным сканированием помещения, тщательно продумывая план побега и ища оружие, которое могла бы одолжить, или предмет, способный заменить его, пока мужчина размеренно стучал каблуками по деревянным доскам, всматриваясь в нарисованные материки, острова и даже не подозревая о том, что его "гостья" уже вовсю продумывала диверсию, в любой момент готовая её осуществить. — Вы, судя по всему, иностранка, и, давайте называть вещи своими именами, красивая молодая женщина, — он мельком взглянул на неё, но пленница никак не отреагировала на этот флирт; её пронзительные серые глаза были по-прежнему холодны. Он прочистил горло, неловко обвёл взглядом носки своих туфель и продолжил, но с более напускным скучающим тоном. — На борт вас вряд ли возьмут, потому что представительницы прекрасного пола, как известно, в кораблях не смыслят ничего, так что ваша участь — наложница, падшая женщина, блудница, — называйте, как хотите, — которая пополнит бордель одного из портовых городов. — Не сочтите за грубость, командор Уоррингтон, — шатенка издевательски скопировала его я-знаю-всё-на-свете тон, — но из нас двоих вы больше похожи на продажную шлюху, — и с намёком уставилась на многочисленные рюши, дурацкие белоснежные бриджи и острые лакированные туфли командора. Он резко повернулся в сторону пленницы, отчего сероватый парик с завитыми локонами аж подскочил на его голове, а полы красного бархатного камзола взлетели выше колен. Его морщинистое лицо на секунду исказилось от гнева, который он, однако, быстро подавил, напустив гордый неприступный вид, отчего стал похож на встопорщившегося индюка, важно обхаживающего птичий двор. Девушка успела поймать искры, вспыхнувшие в его глазах, мгновенно проскользнувшие эмоции, считывая его мысли так же легко, как строчки в книге, и хмыкнула, удовлетворённая такой реакцией. У этой игры сменились правила, которые могли привести к совершенно иным последствиям, и удача была отнюдь не на стороне представителя закона. Как она это поняла? Считайте, что интуиция. — В такой нелёгкой для вас ситуации я бы посоветовал держать язык за зубами, — командор скрипнул челюстью и, выпячив грудь, быстро настиг стола, за которым стояла связанная девушка. — Совет свой себе посоветуйте, — её жёлтовато-серые, поддёрнутые оседающим пеплом глаза опасно сверкнули. — И не смейте указывать мне, что стоит делать, а что — нет. — Вы говорите в точности, как пиратка, — он выплюнул последнее слово, словно это было страшное оскорбление. Девушка лишь усмехнулась на его слова и тон, — который, по правде говоря, позабавил её даже больше, — оставаясь абсолютно собранной и невозмутимой внешне. — Не вижу в этом ничего плохого. Не успел он что-то ответить, как внезапно дверь в капитанскую каюту открылась, шумно стукнувшись о стену позади, и на пороге выросли два гвардейца. Глаза одного из них беспокойно бегали по помещению, блондинистые волосы, собранные шёлковой лентой в низкий хвост, были слегка растрёпаны; мужчина едва мог совладать с охватившим его страхом. Второй же внешне сохранял спокойствие, но вытаращенные глаза выдавали его с головой. Командор в непонятках уставился на влетевших членов экипажа, нахмурив брови и скривив рот. На палубе послышались чьи-то выкрики. — Командор Уоррингтон, — второй гвардеец шумно втянул носом воздух, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, — к нам приближается пиратский корабль. — И что с того? Мы не впервые сталкиваемся с этими выродками. — Нет-нет, командор, вы не понимаете, — заикаясь от страха, откликнулся первый гвардеец, — это корабль Короля пиратов... Густые брови командора взлетели вверх — ещё бы чуть-чуть, и они бы дотянулись до корней волос, скрытых под кудрявым париком. Однако, он попытался взять себя в руки. — Уходим. Поднимайте паруса, сейчас же! — затархтел он, уже готовый бежать на палубу, но его остановил темноволосый гвардеец. — Но, сэр, боюсь, это бесполезно. «Пламя Сансары» — самый быстроходный корабль в этих водах. — Не будьте так уверены, что знаете всё на свете, мистер Тодстер, — на ходу продребезжал мужчина. Он подбежал к столу, впопыхах раскидывая некоторые бумаги, достал из выдвижного ящика мушкет, — пленница успела незаметно цапнуть взглядом ещё один, лежащий на самом дне, под стопкой бумаг, — и подскочил к двери, ведущей на палубу. И прежде чем вылететь из капитанской каюты, он повернулся к ошарашенному светловолосому гвардейцу. — Отведи пиратку в одиночную камеру и глаз с неё не спускай, пока всё не стихнет. Едва дверь закрылась, оставленный гвардеец повернулся к девушке, но тут же получил в нос увесистым железным браслетом; на дощатый пол упало несколько капель крови. Согнувшись, он попятился назад и потерял ориентир, тем самым теряя противника из поля зрения. Пленница, воспользовавшись положением, молниеносно вскочила на широкие плечи мужчины, плотно сжав бока натренированными мышцами ног, и сдавила его шею цепью от кандалов до видимых вмятин на коже; останутся синяки, испустится дух — ей было без разницы. Через считанные секунды гвардеец тяжело упал на деревянные доски. Деви поднялась на ноги, тряхнула головой. Её каштановые волнистые волосы растрепались, едва коснулись лопаток, вернулись в своё обычное положение и всё так же повисли над ними лёгкими волнами. Она подскочила к столу, схватила с него собственные конфискованные ранее кортики в ножнах, вынула из ящика второй мушкет и, не найдя припрятанного ключа, чтобы снять оковы, выбежала из каюты, решив действовать по ситуации. Решение проблемы пришло само: едва девушка ступила на палубу, на глаза ей попался стальной крюк, использующийся для крепления тросов и цепей при подъёме шлюпок. Она подбежала к нему, уворачиваясь от летящих стрел, ядер и мелькающих то там, то тут сабель дерущихся с несколькими пиратами моряков, и с силой натянула цепь через укреплённую снасть, зацепив её полированной частью гака. Металлический лязг потерялся в пушечных выстрелах, топоте и звуках драки. Она подняла руки. На запястьях всё ещё сидели кандалы, но теперь короткие оборванные концы цепи свисали с них по-отдельности, что способствовало относительно свободному движению руками, потому что железные браслеты всё-таки тяжёлые. Но об этом переживать не было времени. Не теряя ни минуты, она бросилась к лодкам. Правда, лодок уже не было. Вместо них по палубе были разбросаны лишь поломанные вёсла, доски и куски дерева, окрашенные в багрово-красный цвет, на них уже валялось несколько бездыханных тел. Ещё десяток пиратов было на подходе; некоторые перелетали по канатам, некоторые просто перепрыгивали с борта на борт, с глухим звуком прокатывая в кувырках несколько метров. Избегая лезвий сабель, девушка лавировала между людьми, отбиваясь от нападающих. Во всей этой куралеси пираты, должно быть, не заметили присутствия женщины, иначе ей не миновать нескольких дней плена у морских разбойников, а потом и вовсе знакомства с акулами. Пробравшись к ящикам, грудой стоящих у входа в трюм, она спряталась за ними, пытаясь по-быстрому сообразить, что делать. Понятно было одно: нужно искать другой путь с корабля. Быстро. Другого шанса на побег на будет. Пираты и так очень помогли ей своим появлением. Точно! Пираты. Настигший их пиратский корабль подошёл достаточно близко к этому торговому судну, чтобы можно было по канатам перелететь с одного борта на другой, не плюхнувшись в бушующие воды. Можно было переждать ночь в крюйт-камере, а там уж видно будет. Да, ей не слишком нравилась эта идея, но, к несчастью, других к ней в голову не пришло. Деви схватилась за ни к чему не привязанную верёвку, свисающую с мачты, размяла плечи и, разбежавшись, прыгнула вперёд, крепко вцепившись пальцами в переплетения бечёв. Всего мгновение — и Деви стоит на борту пиратского корабля. Но не успела она бросить канат и забежать за бочки, стоящие у лестницы на шканцы, на неё с вант словно тень хищной птицы свалился пират, сбив девушку с ног. Она быстро подскочила на ноги, отклоняясь назад и доставай саблю из ножен, прикрепленных к ремню. Парень, выросший перед ней, был довольно молодым — может, на несколько лет старше её — и вооружённым до зубов, а ещё у него были тёмные отросшие волосы, которые то и дело лезли ему в глаза, и он постоянно встряхивал головой, чтобы сдуть их обратно на виски, и плутоватое выражение лица. Деви выгнула бровь. Какой странный пират. — Вот это улов, — оскалился разбойник, а потом резко сделал выпад вперёд. Реакция Деви не поспела за его движением, и на внешней стороне берда из только что разрезанной ткани юбки выступила кровь. Пиратка рыкнула и приняла вызов. Она не знает, сколько по времени они дрались, потому что она видела только одного пирата прямо перед собой, слышала лишь топот его сапог о деревянную палубу, крики, доносящиеся со всех сторон да пистолетные выстрелы — ничего больше. Когда силы, казалось, были уже на исходе, Деви позволила себе последнюю шалость: она увернулась от тычущего в неё лезвия, ловко забралась на ванты и с высоты прыгнула ничего не понимающему пирату на шею, обхватив бёдрами его шею и зажимая голову. Он, явно не ожидавший такого необычного приёма, с которым прежде не сталкивался, сначала слегка задел её плечо лезвием сабли, разодрав ткань хлопковой рубашки, а потом машинально схватил её за бока, удерживая девушку на себе, что только увеличило её устойчивость и возможность контролировать ситуацию. Она подставила запястье к открытой области его шеи и отточенным приёмом стукнула его чуть выше того места, где находилась сонная артерия. Разбойник тут же потерял прицел, неловко поёжился, пытаясь сфокусировать взгляд, а Деви, фиксируя ноги на его плечах, повалила противника на палубу. Она отскочила от него, дёрнувшись в сторону бочек, но вдруг остановилась как вкопанная. Потому что воздух как-то опасно сгустился, а на палубе воцарилась мёртвая тишина, которая несколькими мгновениями спустя разорвалась глухим стуком тяжёлых сапог. — Так-так, — по палубе громом пронёсся раскатистый голос, приправленный лёгкой шершавой хрипотцой. — Кого это к нам занесло? Тысяча чертей! Да у нас тут дама. В глубоком как океан голосе безошибочно угадывалась властность. Деви тряхнула головой, сбрасывая охватившее её напряжение, и инстинктивно сжала рукоятку кортика покрепче. Бежать было некуда — со всех сторон к ней уже приближались пираты с обнажёнными лезвиями кинжалов и мечей, которые сразу же обратили на неё внимание, услышав громкий голос капитана. — Вы неплохо дерётесь, раз смогли повалить кого-то из моих ребят. Я заинтригован, — он довольно прищурился. На его красивом точёном лице застыла спокойная, безмятежная улыбка, которая пугала гораздо больше, чем яростный оскал. Он издевательски поклонился ей, как принцессе. — Рам Дубей, капитан корабля «Пламя Сансары», к вашим услугам, миледи. Деви приняла самое непоколебимое выражение лица, на которое была способна, и процедила, выставив оружие вперёд: — Я вам не дама, не миледи и ни кто-либо ещё. — Вот как? Тогда как же мне вас называть, дорогуша? — услышав лишь холодную тишину в ответ, Рам добавил, хитро сверкая изумрудными глазами. — Либо же буду звать вас миледи. — Моё имя Деви. — Славно, Деви, — проворковал он, смакуя имя на кончики языка, пробуя его звучание на вкус. — Как же такой прекрасный цветок лотоса оказался в этих мутных водах? — Не вашего ума дело, капитан, — прорычала она, раздражённая его нахальным вопросом. Деви ненавидела, когда ею пренебрегали лишь из-за того, что она "слабый пол", и обращались так, словно она кинется в их объятия, если её приворожить какой-нибудь жалкой попыткой бордельного флирта. — Вы правы, сейчас это уже не имеет никакого значения, — его глаза недобро сверкнули на солнце начищенным осколками нефрита. — Потому что отныне вы — моя пленница. Деви с трудом подавила в себе удивлённый вдох. Ярость заклокотала в сердце рычащим леопардом, норовящем вырваться из сдерживающих его пут. Этот пират раздражал её до скрежета в зубах и хруста в костях, но она явно понимала, что с ним шутки плохи. Слова вырвались сами по себе прежде, чем она успела их обдумать. — В ваших мечтах, — с нажимом сказала девушка, глядя в ядовито-зелёные глаза капитана без толики страха, — те были холодные настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть, и воздух бы начал кристаллизоваться, но вряд ли у самой Девы взгляд был хоть на градус теплее. — Не усугубляйте своё положение, дорогуша, — тоном, не терпящим возражений, заявил он. — У вас есть время на размышления: либо вы в качестве пленницы доплываете вместе с моей командой до ближайшего портового городишки, где мы продаём вас, либо же вас бросают в морскую пучину. Но не забывайте: эта часть Андаманского моря кишит акулами. Он посмотрел неё в последний раз, зацепившись взглядом за рану на бедре, и Деви на миг показалось, что нечто в его взгляде смягчилось так же быстро, как отблеск молнии, но он подавил это в себе так быстро, что никто другой из пиратов, стоящих рядом, не заметил смены его настроя. Он повернулся к девушке спиной и скомандовал: — Поднять якорь! Поднять паруса! Сердце Деви зашлось в истерике, стуча о рёбра как мечущийся по клетке зверь. Она знала, что должна взять себя в руки и не паниковать. Но она не могла. Она завертела головой, лихорадочно соображая, как успокоится и что предпринять, пока вокруг неё раздавались болезненные стоны, стук ботинок и дерево и брызги: пираты бросали офицеров торгового судна за борт. — Поднять трап! Внезапно резким движением ветер наполнил паруса. Деви почти бросило вперёд, и она едва восстановила равновесие в последний момент, когда корабль начал удаляться от разграбленного торгового галеона. Яростные крики офицеров и торговцев стихли, сменившись шумом бьющихся на ветру парусов и плеском волн о борт корабля. Деви откинулась назад. Запас адреналина в венах испарился, как выкипевшая вода, оставляя лишь боль в напряжённом теле. Ей было нужно как-то снять кандалы, утяжеляющие движения рук, сделать что-то с порезом на бедре, из которого сочилась кровь, и найти чего-нибудь сытного, ведь истощённый организм давал о себе знать. Деви скатилась вниз по стене, восстанавливая дыхание, и смотрела на пенящееся море, кучки ватных облаков и удаляющиеся разорванные паруса галеона, с которого смогла сбежать. Правда, из одного плена она попала в другой.