У зимы заточен кинжал

      Он был удивлён, увидев её. Сказать по правде, Тирион даже начал забывать, как выглядела младшая девочка Старков, но, только заметив её, одетую не в платья и меха, которые ей надлежало бы носить по статусу, а в обычный кожаный костюм, Тирион понял, что это она — Арья Старк. По гордо поднятой голове, прямой осанке, по чёрным волосам и глазам, которые были так похожи на отцовские, было понятно, что это Старкова порода.       Хорошо, что она не заметила, как он на неё смотрит, ведь долго пялиться на кого-то в удивлении не верх приличия, а Тирион, несмотря на свой рост, наверх всегда стремился. Когда сестра сказала ему, что девчонка сбежала из замка, он был уверен, что та скорее всего мертва. Но нет — мало того, что Арья Старк жива, так ещё и смогла добраться до родного дома, будучи совсем ребёнком. Тирион вдруг подумал о том, что его восхищают Старки.        Он вспоминал всех, с кем был из них знаком. Нед Старк — возможно самый благородный человек из всех, кого он знал. Кэйтлин, которая родилась Талли, но прожила жизнь волчицы, оберегающих своих детей рьяно и преданно, как и положено этому благородному зверю. Робб Старк — мальчик, который смог пленить его брата и побеждать отца в сражениях. Санса Старк, освоившая правила игры престолов ещё ребёнком. Арья Старк, которая сумела удрать из-под носа у сестры, городской стражи, гвардии, всего красного замка, чёрт возьми, и выжила. Брэндон, ставший колдуном или предсказателем, Тирион ещё не до конца понял, кем он там является. Маленький Риккон — юный и невинный, мёртвый ребёнок. Джон Сноу, бастард, которому больше подошла бы фамилия его отца. Все из них были благородными и храбрыми людьми. Честь и достоинство они ставили выше интриг и провокаций. Наверное, именно поэтому половина из них была мертва.       Он не планировал разговаривать с Арьей, но она сама к нему подошла — так бесшумно, что Тирион заметил её лишь, когда та подала голос: — Мне кажется, вам больше не следует приезжать в Винтерфелл — с каждым вашим приездом тут начинают происходить жуткие вещи. Почти уверена, что теперь Ланнистеры на севере станут дурной приметой. — Я не совсем понимаю, вы мне пытаетесь угрожать? — Тирион развернулся в сторону девушки. Кажется, когда они только познакомились, были одного роста, но сейчас ему пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Не то, чтобы он к этому не привык. Взглянув на девушку, стало понятно, что угрожать та вовсе не собиралась — взгляд её был лукавым, а брови взлетели вверх в удивлении. — Нет, что вы, я пытаюсь шутить. — Ланнистер и Старк под одной крышей, пытаются завязать неловкий диалог, несмотря на всё пережитое — звучит как начало забавной шутки.        Они оба стояли на стене крепости, вглядываясь в заснеженные поля севера. Несмотря на огромное количество людей в Винтерфелле, на улице стояла мёртвая тишина, такая же мёртвая, как и армия, которая движется к ним. Все стремились уйти от морозных ветров в замок, к теплу — холода севера были не по нраву многим, пришедшим сюда с Драконьей королевой, а сами северяне прощались с любимыми в своих домах, ведь к завтрашнему дню большинство из них погибнут.        Тириону было комфортно молчание, Арье видимо нет: — Я слышала, вы были женаты на моей сестре? — Да, но совсем недолго. — Вы любили её? — Тириону захотелось рассмеяться от такого наивного вопроса. — Наш брак был принудительным. Я не любил её, и уж она тем более не любила меня. Вас это интересует? — А карликом вообще дано кого-то любить?        Он посмотрел на девушку рядом с собой с недоумением. Тирион часто слышал издёвки в свой адрес, но от Арьи Старк он не ожидал услышать нечто подобное. Она стояла, не глядя на него, но швыряя грубые фразы ему в лицо с истинным хладнокровием севера. Образ ребёнка рядом с ним пошёл рябью — теперь он видел монстра, такого же монстра, которые его окружали всю жизнь, которых он перестал страшиться ещё в детстве, монстра, которого он не ожидал увидеть в образе молодой юной девушки, до этого казавшейся ему наивным дитём. — Все люди, даже полумужи, имеют право на любовь. — Я только что поняла, что неверно сформулировала свой вопрос, ведь естественно вы можете любить. Однако дано кому-то любить карликов?        До этого момента ему возможно было любопытно или даже забавно смотреть на то, как волчонок учится скалиться. Но одним вопросом она смогла вывернуть его наизнанку, потому что заставила вспоминать ту, про которую он хотел забыть — девушку, что клялась в своих искренних чувствах, его любовь, которую он задушил в постели отца, которая теперь являлась ему во снах. В сладких снах, когда он мог убивать её разными ужасными способами. И в кошмарах, где воспоминания или фантазии — Тирион уже не мог отличить — сладкой негой наводили сны о её прекрасных изгибах и сладких речах, что она вещала ему. В кошмарах, где они были вместе в одной постели и любили друг друга, чтобы он просыпался утром с её именем на устах и ненавидел себя за это. Он вспомнил, что ещё одна девушка, которая решила его помучить, ждёт ответа на свой риторический вопрос. — Карликов не дано любить никому. Ведь люди слепы и видят лишь то, что хотят. Любовь сложное испытание. Любовь к карлику — почти непреодолимое испытание. Оглядываясь назад, я понимаю, что никто не лю… — Это вы убили Джоффри? — эта чертовка нагло перебила своего собеседника, словно ей вдруг наскучило слушать его. По мнению Тириона это был верх грубости, но втайне он порадовался, тому, что удалось соскочить с неприятной темы на менее неприятную. — Нет, это сделал не я. — Знаете в чём главное отличие между Ланнистерами и Старками? — В количестве золотых монет, я полагаю? — Арья вежливо улыбнулась, будто его шутка и впрямь её рассмешила. — В отношении к своим родным. Не представляю, чтобы я когда-либо смогла спустить стрелу на собственного отца.        Тирион подумал о том, что его сердце сейчас остановится. Ну конечно, благородные Старки, которых коробят неблагородные поступки. За всю свою жизнь Тирион познал много опасных людей, с которыми приходилось говорить об ужасных вещах. Но этот разговор, карлик готов был поклясться, войдёт в пятёрку самых некомфортных разговоров в его жизни. — Не получится у нас цивилизованного диалога, да? — Тирион вопрошал скорее вселенную, нежели девушку рядом с ним, — Неужели вы и правда не смогли бы выпустить стрелу в своего отца, которого боготворили? Который любил вас? Который не желал вам смерти? Удивительно. Но я не вы. Я сделал это и сделал бы это снова. — с каждым предложением его голос набирал обороты. — Вам покажется это жутким, но я возбуждаюсь, когда думаю о том, что мой великодушный добрый отец мертв. И вы не имеете права судить меня. Вы не знаете, как он со мной обращался. — Мой брат бастард. Наша мать прекрасная женщина, но оглядываясь назад, я понимаю, насколько та была несправедлива по отношению к Джону. Но он никогда бы не пожелал ей смерти. Потому что слишком добр, потому что знал, как мы её любили. Но прошу прощения за грубость, это действительно не моё дело. — Почему вы так печётесь о моём благородном отце? Почему из всех ужасных вещей, которые мне пришлось сделать, вас беспокоит именно это? — Просто вы меня удивляете. Я горжусь своим именем, вы же просто используете его. Но ваш отец был не такой — он был частью великого, стоит это признать, дома и делал всё ради него. — в то время, как слова из Тириона вылетали со всей яростью, на которую он был способен, голос девушки напротив был холоден и безэмоционален. — «Семья. Долг. Честь.» — девиз дома моей матери. В вас нет ничего из этого.       И вдруг Тирион отчетливо понял, что девчонка просто проверяет его — выводит на эмоции, заставляя говорить о том, о чём говорить он не желает, чтобы просто посмотреть, в чём он более уязвим. Он понял это по тому, как четко был поставлен её голос — безэмоциональный, четко выверенный, она словно говорила заученные вещи — то, что должна была сказать, если бы вступила с карликом в реальную перепалку. Однако в её голосе и интонациях не чувствовалась злость, а лишь холодная расчетливость.       Тириону захотелось рассмеяться от того, что маленькая девочка смогла так просто манипулировать им. Она затронула тему его роста, но быстро сменила её, когда поняла, что это никак не трогает человека, всю жизнь выслушивающего подобную чепуху от всех, кому не лень хоть сколь-нибудь смешно шутить по этому поводу, далее она затронула тему любви, но она слишком мало знает, чтобы делать хоть какие-то выводы, поэтому Арья пошла по нарастающей — смерть отца. По очереди надавливает на разные больные точки, чтобы просто посмотреть, как он отреагирует. — Я вас раскусил. Вы не просто так бросаете все эти нелепые слова в мою сторону. — он всё-таки не выдержал и рассмеялся, — А у вас неплохо получается, кстати. Но зачем вам это?        Девушка улыбнулась на это замечание. — Зачем мне что? Знать ваши слабости? Это никогда не помешает, я думаю. И потом, вы всегда держитесь так невозмутимо. Хотите, чтобы никто не видел вашей боли, чтобы все думали, что вас ничем нельзя задеть. Но теперь мы оба знаем, что это не так. Но мне тоже интересно, почему вы не ушли? В любой момент вы могли закончить наш диалог, но продолжали слушать не самые лицеприятные вещи. — Просто меня удивило, что именно вы говорили об этом. Я думал, что Старки всегда прямолинейны и в разговорах не имеют двойных мотивов. — Вы плохо знаете Старков, — её взгляд обратился вдаль на поля, усыпанные снегом, — а я, признаться честно, плохо знаю Ланнистеров.       Они вместе смотрели на падающий снег так долго, что Тирион начал замерзать. Но как только он захотел откланяться, девушка снова заговорила: — Я познакомилась с вашим отцом. Ну вернее, это было не совсем знакомство, ведь он не знал моего имени, называл просто девочкой.       Тирион нахмурился в удивлении: — Вы уверены, что не спутали моего отца с кем-то другим? Потому что я не представляю при каких обстоятельствах вы могли бы встретиться. — Я попала в плен в Харренхол. Солдат под его началом хотел вырезать мне лёгкие, и как итог я прислуживала у вашего отца. Подавала ему еду, растапливала для него камин… слушала как на военных советах он обсуждает стратегию боя против моего брата. Я чувствовала злость и беспомощность, когда думала о том, что этот человек ведёт войну с Роббом, что его люди убивают северян. Но, мне стыдно в этом признаваться, я также и боялась этого человека, так сильно боялась… ведь любой неверный шаг мог закончиться моим разоблачением — а я делала эти неверные шаги на трясущихся от страха ногах, и только чудом оказалась не раскрыта… Однако всё же самое отвратительное в этой ситуации то, что мне пришлось прислуживать человеку, которому я желала только смерти. — Воистину волк, притворяющийся овцой — это сложная роль для ребёнка. Не стоит винить себя за то, что вам пришлось подавать еду человеку, который был врагом вашей семьи и вам — у маленькой девочки просто не было выбора.       Арья повернула голову к нему, её взгляд был задумчивый. Она словно размышляла стоит ли говорить ему что-то ещё или нет. — Я виню себя не за это. А за то, что думала и продолжаю думать о том, что ваш отец был великим человеком. Ужасным, но великим. — Как он сумел произвести на вас такое впечатление, учитывая, что вы изначально должны быть предвзяты?       Арья пожала плечами. — Он говорил со мной и понимал меня. Он сказал, что видит во мне свою дочь. Я тогда готова была убить себя. Во мне увидели Серсею Ланнистер, пожалуйста, принесите кто-нибудь нож, чтобы я смогла вспороть себя. — Я солидарен с вами, но полагаю, что услышать от моего отца подобные слова — это высший комплимент. — Признаюсь, мне нравилось балансировать на грани. Я испытывала нечто вроде наслаждения, вернее азарта, когда понимала, что мне удавалось одурачить Тайвина Ланнистера.       Его вдруг поразила эта мысль — девушка действительно не знала, что к смерти её брата и матери был причастен его отец. На секунду он подумал о том, что может и не стоить говорить ей этого. В голосе девушки было слышно уважение у его отцу, хоть она и призналась, что ненавидит в себе это. Тирион невесело усмехнулся — Тайвин мёртв, а люди всё ещё говорят о нём, как о человеке чести, хотя он совершил столько ужасных поступков, что никому в этом замке не удалось бы переплюнуть его в мерзотности. Он вдруг подумал, что его раздражает и будет раздражать осознание того, что Арья не узнает о том, кто на самом деле убил Старков на кровавой свадьбе. Он вздохнул и наконец-то произнёс: — Мне жаль вам об этом говорить, но… когда ваш брат и ваша мать были зарезаны Уолдером Фреем на кровавой свадьбе — старик заручился поддержкой моего отца.       Тирион был уверен, что увидит боль в глазах девушки. Но всё что ему удалось заметить это то, как слегка расширились её глаза. Эта девушка совсем недавно легко выводила на эмоции Тириона — он был удивлён. Но всё же больше его поразило то, как она научилась скрывать собственные чувства под маской безразличия — поразительное умение для юной девушки, но ожидаемое от хорошего воина. — Тогда мне очень жаль, что вы его убили, — Тирион нахмурился в замешательстве. — это должна была сделать я.       Он смотрел на Арью Старк, ещё совсем юную и прекрасную, но при этом заменившую платья на боевую форму, а украшения — на меч и кинжал, и его вдруг поразила одна догадка, рискованная и слишком неожиданно появившаяся в голове у Тириона. — Я слышал, что в башне Близнецах недавно случилась трагедия — всё семейство Фреев мертво.       Арья снова кинула безразличный взгляд на него и произнесла: — Зима пришла в дом Фреев, но они не смогли её пережить — оказались слишком слабы перед холодами севера.       Она уже собралась уходить. А Тирион смотрел ей в спину, искренне не зная, чего в его взгляде больше: восхищения или страха. Она, не разворачиваясь, произнесла завершающую диалог фразу: — Мне не хочется вам об этом говорить, но, если я выживу в этой битве с мертвыми, следующей, к кому придёт зима, станет ваша сестра.