Заботливый брат

***

Где лучшие тусовки? Точно не у Гонхо дома. Расслабленная поза, полудохлая ашка Джисона в одной руке и вишнёвое пиво, неизвестно, чьё, в другой. Рядом на чёрном кожаном диване, по-хозяйски разместив руку на его бедре, симпатичная девушка вещает о каких-то невероятных люксовых духах, которые ей удалось урвать за полцены. Хёнджин слушает её вполуха, затягивается, слегка морщась от вкуса черники с нотками жжёного пластика, ногой качает в такт незнакомому треку и думает, как бы побыстрее слинять. Честно говоря, такие лакшери-вписки он привык обходить стороной: шумно, народу много и сигаретами воняет из каждого угла. Запах сигарет Хёнджин ненавидит. «Лакшери» эта тусовка только потому, что дом у Гонхо огроменный — натуральный дворец — со всякими коврами ручной работы, вазами хрустальными и прочей непомерно дорогой хуйнёй. Хёнджин, на его месте, не рискнул бы устраивать здесь подобные сборища. Как минимум две вазы завтра придется поминать. Но хозяин — барин, к тому же именинник. Это первая причина, по которой Хван Хёнджин почтил своим вниманием присутствующих. Вторая — и основная — дергается посреди комнаты, изображая подобие танца. Йеджи. Хёнджин мечтает силой завернуть её в ебучий дорогущий ковер и утащить домой. Хван Йеджи — сплошная головная боль и, по совместительству, сестра Хёнджина. А ещё любительница напиваться вусмерть и ничего не помнить после, поэтому сегодня парень в роли её личного охранника. Он успел испепелить взглядом как минимум четырёх наглецов, пытающихся подкатить к Йеджи, а одному особо одарённому вообще угрожал сломать пальцы, если ещё раз его ахуевшие руки посмеют коснуться девушки. Хёнджин не тиран и не деспот. Просто заботливый брат. Рука Чанми на его бедре двигается выше, тонкие изящные пальцы слегка царапают ткань брюк — дразнят — и явно не собираются на этом останавливаться. Чанми — девушка неглупая и давно уже заметила отсутствующее выражение лица своего парня. Хёнджин чужие прикосновения игнорирует — не до этого сейчас — и продолжает взглядом сверлить толпу танцующих пьяниц. Лицо парня ожесточается, мышцы неосознанно напрягаются, злость, необоснованная и от этого мерзкая, медленно охватывает каждую клеточку, а тяжелый взгляд падает на знакомую чёрную макушку, мелькающую в толпе рядом с Йеджи. До этого сестра танцевала с подругами, большинство которых Хёнджин считал на редкость посредственными и раздражающими. Но эта «подружка» Хёнджину всегда особенно не нравилась. Хван в детстве, когда они с Йеджи играли в супергероев, представлял, как его лазеры из глаз напополам разрезают стол. Сейчас он мысленно уже отрезал парню рядом с сестрой пару лишних, по его мнению, конечностей. Чанми, всё ещё сидящая рядом и безуспешно пытающаяся привлечь чужое внимание, тяжело вздыхает и откидывается на спинку, забирая у парня почти полную бутылку пива. — Не надоело ещё с ней возиться? Она уже не маленькая, — Хёнджин чужую едкую реплику оставляет без ответа. Холодный взгляд медленно скользит по фигуре парня, продолжающего крутиться возле его сестры. Он ненавязчиво кладёт руки на её талию, на английском подпевая незнакомым Хвану словам песни. И — о, ужас — Йеджи обвивает руками чужую шею и улыбается, кривовато из-за выпитого алкоголя, но нежно. А Хёнджин только и может: нервозно крутить в руках противную ашку и лицо кривить в отвращении, словно его вот-вот стошнит, хотя он и половину бутылки не выпил. Его гневный взгляд, буквально приклеенный к чужому силуэту, не остается незамеченным. Хван поджимает губы и недовольно морщит нос, пытаясь понять, не показалось ли ему. Он уверен, что брюнет подмигнул ему. Подмигнул и абсолютно бесстыдно ухмыльнулся. Хёнджин буквально читает в чужом взгляде «Смотри, я танцую с твоей сестрой. Что ты мне сделаешь?» А Хван ничего не делает. Потому что он обещал. Обещал, блять, своей сестре не трогать Ли Феликса. И этот абсолютно ахуевший пацан знает, что ему ничего не будет. Хёнджин давно уже задумывается, зачем Ли приехал из своей этой Австралии, зачем поступил в один университет с Хваном и его сестрой, зачем подружился с Йеджи в самом начале учебного года и почему до сих пор ходит за ней хвостиком. И плевать, что он на курс старше, плевать, что Йеджи души в нём не чает. Все равно он очередной мудак. Он даже выглядит как типичный мудак. Эти чёрные волосы, уложенные а-ля опасный бандит из типичного фильма девяностых, косуха, майка, джинсы, облегающие стройные ноги и подтянутый зад, даже цепочка на шее — ну точно косит под крутого. И что сестра в нём нашла? Впервые завидев её в компании Феликса в универе, Хёнджин испытал такое лютое раздражение, что готов был на глазах других студентов полезть в драку. Драться он не любил, но с радостью бы разукрасил это смазливое личико, которое образу крутого парня не соответствовало от слова совсем — ему бы свитера розовые носить и губы сладким блеском красить, а не вот это вот всё. Они с сестрой ругались весь вечер, а потом Хвана кинули в жёсткий игнор на неделю, пока он не поклялся не доставать Ли. Йеджи краснела от злости, даже кричала, доказывая, что Феликс — буквально самый добрый и понимающий человек на свете. Хёнджин уверен, что сестра просто не разбирается в людях. Сколько бы Хван не следил за ним, сколько бы не контролировал чужие действия и поведение, ещё ни разу Феликс не сделал чего-то, за что его действительно можно назвать мудаком. Но Хёнджин называет, и его не ебёт, что это незаслуженно. Лучше беречь сердце сестры от вот таких кадров. У пацана ещё и хватает наглости пялиться на Хвана в ответ и улыбаться невинно, продолжая греть руки на талии его сестры. Если Ли Феликс хочет поиграть в гляделки, Хёнджин ему не уступит, и плевать, что это начал он. — Хёнджин, ты выглядишь как идиот, — скучающе замечает Чанми, прикладываясь к бутылке. — Феликс — отличный парень. Если ты так волнуешься за свою сестрёнку, — голос девушки сочится сарказмом на последнем слове. — То просто поговори с ним. Может, он окажется не таким придурком, каким ты его считаешь? Хёнджин хмыкает и криво улыбается. У этого парня талант какой-то — располагать к себе женщин. Постоянно в перерывах вертится в компании девушек, улыбается приторно и глазками стреляет. Ну явно дамский угодник. — Может, ты просто на него запала? — раздраженно кидает он, не отрывая взгляда от чужого лица. — Чего? — брови девушки удивленно поднимаются. Хёнджину кажется, что он был слишком груб, но сейчас его это не особо волнует. Чанми тяжело вздыхает, отставляя бутылку, перемещается ближе, почти вплотную жмётся к Хвану, укладывая руку на его грудь, туда, где вырез шёлковой красной рубашки оголяет подтянутое тело. Её холодная рука на горячей коже пускает колючие мурашки по рукам, немного отрезвляя. — Есть много более интересных вещей, чем разглядывать ухажёра своей сестры, — шепчет Чанми на ухо Хвану, ноготком царапая голую шею. От слова «ухажёр» Хвана передёргивает, словно это самый мерзкий эпитет для описания Ли Феликса. Чанми чужую реакцию ошибочно принимает за возбуждение, активнее пробираясь наманикюренными пальчиками под рубашку Хвана. — Ну же, Хёнджин. Неужели ты не можешь немного отвлечься? Здесь же Джисон — он посмотрит за твоей сестрёнкой, всё будет нормально, — чувствуя, что её слова пропускают мимо ушей, девушка злится. Хвану словно интересней разглядывать какого-то парня, чем получать её ласку. — Ты выглядишь как придурок, запавший на парня своей сестры. Глаз с него не сводишь, — шипит Чанми и собирается встать, но её грубо хватают за предплечье. — Что ты сказала? — Хёнджин отрывается наконец от своего занятия и переводит взгляд на девушку, явно довольную тем, что ей удалось заполучить чужое внимание. — Я сказала, что гораздо приятнее будет позволить мне доставить тебе удовольствие, чем весь вечер пялиться на пьяную толпу студентов, — её заигрывающая улыбка Хвана сейчас не возбуждает абсолютно, но брошенная фраза о его выдуманном влечении к Ли заставляет злиться ещё сильнее, негодованием пронзая и без того напряжённое тело. — Пошли, — Хёнджин быстро поднимается, за руку тащит девушку, не замечая чужого пристального взгляда ему вслед. Они проходят мимо Джисона, болтающего с компанией однокурсников. Хёнджин кидает ему черничную ашку, буквально приказывает не спускать глаз с Йеджи, пока его не будет, и скрывается в коридоре. — Хван Хёнджин, ты — паровоз! Она была почти новая! — слышит крики друга в спину, но внимания не обращает, затаскивая девушку за собой в освободившийся туалет. Спина девушки впечатывается в холодную плитку, руки обвивают чужую шею, оттягивая ворот рубашки. Чанми тянется за поцелуем, грубым и быстрым, потому что Хван не планирует сегодня растягивать прелюдии. Девушка обиженно надувает пухлые губы, но не отступает. — Наслаждайся, — шепчет Хёнджину на ухо и под чужим напряженным взглядом опускается на колени. Женские руки любовно оглаживают его бёдра, подбираются к ремню и намеренно медленно его расстёгивают, переходя к ширинке чёрных брюк и накрывая чужой член через бельё. Возбуждения нет и в помине, но Чанми планирует быстро это исправить. Хван опирается руками о стену, тяжело дышит, запрокидывая голову. Ему срочно нужно снять напряжение. Но, видимо, не сегодня, потому что телефон в кармане спущенных штанов предательски вибрирует, как только руки девушки добираются наконец до члена. — Не обращай внимания, вдруг это неваж… — ей не дают договорить. Хёнджин слегка отодвигает её, наклоняясь и доставая телефон. На экране имя сестры. Наверняка она потеряла его. Или случилось что-то серьёзное, поэтому Хван быстро одевается под чужой обиженный взгляд, принимая вызов. — Хван, где тебя, блять, носит? — голос явно принадлежит не Йеджи. Было бы странно, если бы молодая девушка говорила таким мужицким басом. Такой голос только у одного знакомого ему человека, и Хёнджин искренне не понимает, как телефон сестры оказался у него в руках. — Алё, ты тут? Короче Йеджи стало плохо. Я вывел её на улицу, но, думаю, с неё на сегодня хватит. — Я сейчас буду, — Хван нервно оглядывает свою явно недовольную спутницу, протягивая ей руку. Чанми смотрит исподлобья, ударяя по чужой ладони, поднимается сама и, делая вид, что Хёнджина тут нет, подходит к зеркалу, чтобы привести в порядок свой внешний вид. Парень поджимает губы и выходит в коридор, ничего не говоря. Он извинится позже, а сейчас нужно помочь сестре.

***

Что может быть лучше, чем лежать в тёплой кровати утром воскресенья, когда пар нет, а сестра, отсыпаясь в соседней комнате, не врубает музыку на колонке на полную громкость, подпевая какому-то хиту Бритни Спирс? Наверное, выспаться было бы в сто раз лучше. Вот только Хёнджин глаз не сомкнул. Целая ночь рефлексии и самокопания в его планы не входили. А всему виной Ли Феликс. Возможно, это не совсем так, однако Хвану проще обвинить во всем парня, к которому он испытывает неприязнь, чем признать, что он сам — тот ещё идиот. После чужого звонка, извинившись перед Гонхо за скорый уход и попрощавшись с Джисоном, Хёнджин выбежал на улицу, где перед домом шатались пьяные дружки именниника и прочие пришедшие на тусовку люди, которых Хван, кажется, даже не видел ни разу. Во дворе людей было в разы меньше, чем внутри, поэтому Хёнджин без труда отыскал силуэт своей сестры и ещё один, на который она опиралась, явно еле стоящая на ногах. Проверив карманы на наличие забытых вещей, Хван быстрым шагом устремился в сторону Йеджи и Феликса. Брюнет, на котором сестра буквально повисла, словно коала, облегченно выдохнул, заметив приближение Хёнджина. В одной руке он всё ещё держал чужой телефон, а другой пытался не дать Йеджи свалиться на грязный асфальт. — Что случилось? — сразу же, с каким-то еле скрываемым обвинением бросил Хван, помогая Ли придержать сестру и забирая её телефон из рук парня. — Кажется, она перебрала, — спокойно ответил Феликс, будто бы не замечая чужой неприязни в его сторону. — Это я и без тебя вижу, — закатил глаза Хван, стараясь смотреть только на сестру. — Ну, а больше ничего и не было. Джи-джи тошнило, и я вывел её на свежий воздух. Лучше ей не стало, поэтому я позвонил тебе, — ласковое обращение неприятно резануло по ушам. Обычно Йеджи так звал только Хёнджин и близкие. Они с Ли что, уже настолько близки? — Почему она сама мне не позвонила? — с плохо скрываемым раздражением пробубнил Хёнджин себе под нос. Но Феликс не глухой. — Хван, ты что, издеваешься? Не видишь, в каком она состоянии? — парня явно начинало бесить чужое необоснованно грубое поведение. — Она еле стояла, когда я пытался напялить на неё эти дурацкие кроссовки, о каком звонке может идти речь? Хёнджин закипал. С самого начала вечеринки он был не в лучшем расположении духа и сейчас просто срывался на парня, который, вроде как, помог его сестре не свалиться посреди танцующей пьяной толпы. Но замолчать наконец и просто поблагодарить парня, почему-то, не мог. — Ого, вот это ты герой, — язвительно прошипел Хван, когда сестра случайно, но пиздецки больно встала ему на ногу. — Я обязательно расскажу ей, когда проснётся, кто крайне благородно её спас. Феликс уперся в парня гневным взглядом, но Хёнджин игнорировал его, продолжая осматривать сестру, как будто с ней за эти десять минут, которые он провел в туалете, могло случиться что-то по-настоящему серьёзное. — Отлично. А ещё расскажи, что её любимый замечательный брат делал, пока она закидывала в себя всё подряд в его отсутствие. Кажется, тебя лишили ахуенного секса в толчке? Лицо Хёнджина покраснело, то ли от злости, то ли от смущения. Какого хуя какой-то Феликс Ли что-то ему предъявляет? — Отъебись. — Это вместо спасибо? — насмешливо протянул парень. — Ты постоянно вьёшься вокруг моей сестры. Неужели так сложно было присмотреть за ней несколько минут? — Я ей не надзиратель, — отрезал Феликс. — А кто ты ей? — выпалил Хван раньше, чем успел подумать. Конечно, ему интересно, в каких они отношениях, однако выпытать это он планировал у самой Йеджи, а не у Ли. Феликс его вопрос оставил без ответа. Хёнджин решил, что он просто не услышал, однако не заметил, как чужой взгляд с раздражённого быстро сменился на внимательный. — Я вызову вам такси. Скажи адрес. Ожидание машины прошло в тишине, если не считать криков людей во дворе и комментариев ничего не соображающей сестры о том, как ей плохо и как она хочет умереть. В конце концов, Йеджи, опираясь на двух парней, уснула, и Хван подавил страдальческий стон, когда девушка слюнями запачкала его новую рубашку. Затолкать её в машину оказалось ещё сложней, чем вывести из дома на улицу. Оба парня тяжело дышали, как будто километр пробежали, а не усаживали хрупкую девушку на заднее сидение. Хёнджин опёрся о дверцу, наблюдая, как Ли поджигает сигарету и глубоко затягивается. Чужая грудь часто вздымалась, уложенные волосы растрепались, пока Феликс пытался на себе тащить Йеджи, непослушные чёрные пряди спадали на лицо, пухлые губы обхватили фильтр. Хван ненароком засмотрелся, когда парень откинул голову и, прикрыв глаза, выдохнул дым. Хёнджин поморщился от неприятного запаха, одёргивая себя и уводя взгляд, но с поражением признавая, что понимает, почему девушкам так нравится Феликс. Внешностью он и правда вышел неплохо. — Знаешь, Хван, — медленно начал Ли. — Твоя гиперопека иногда переходит все границы. Хёнджин на Феликса не смотрел, всё ещё морщась от противного сигаретного дыма, но чувствовал, как скулу прожигает чужой тяжёлый взгляд. — Не учи меня, как мне заботиться о моей сестре. Феликс хмыкнул, сделав шаг вперёд. Хёнджин напрягся, ощущая, как парень остановился почти вплотную. Сердце, отчего-то, стучало так яростно, что отдавалось в ушах похлеще басов из колонки, включённой на максимум. Даже ладошки вспотели. Какой-то бред, неужели Хван его боится? — Тебе интересно, в каких отношениях я с твоей сестрой? Феликс наклонился к вцепившемуся в дверцу машины Хёнджину. Щёку обдало жаром, и парень, почувствовав чужое дыхание настолько близко, резко повернул голову, взглядом упираясь в чужую лёгкую ухмылку. Осознав, что пялится на губы парня, Хван резко выпрямился, становясь на полголовы выше и глядя прямо в чужие тёмные глаза. Он готов поклясться, что в них плещется еле скрываемое веселье. Ухмылка Ли стала шире, а рука с забытой в ней сигаретой между пальцев легла на дверь. Близко, слишком близко к руке самого Хёнджина. — Она замечательная девушка, — продолжил Феликс, бросая взгляд на дернувшийся от злости кадык Хвана. — С ней многие хотели бы встречаться. А ты никого к ней не подпускаешь, — задумчиво протянул Ли, глядя в горящие злостью глаза напротив. — Но, если бы я захотел с ней встречаться, ты бы не стал для меня помехой. Хёнджин почти подскочил на месте, когда водитель неожиданно посигналил. Кажется, ему придётся заплатить приличную сумму за ожидание. — Ближе к делу. Феликс снова усмехнулся. Снисходительно. Словно Хван — не парень выше него и шире в плечах, а ребёнок, которому Ли вынужден объяснять очевидные вещи. — Если бы мне дали выбор, кого бы я трахнул из Хванов, — рука Хёнджина сжалась на дверце, когда Феликс поднял ладонь и заправил ему за ухо выбившуюся прядь волос. Холодный указательный палец Ли очертил линию челюсти Хвана, останавливаясь на подбородке, когда парень придвинулся и выдохнул почти в его губы: — Я бы выбрал тебя. Феликс отстранился так же резко, как приблизился, сразу отступая на несколько шагов, стряхнул пепел с почти догоревшей сигареты, не глядя на замершего в удивлении парня, развернулся, затягиваясь, и двинулся в сторону дома. — До встречи, Хван, — бросил он через плечо, пока округлившиеся от шока глаза Хёнджина провожали его удаляющуюся фигуру. Он так и простоял бы до утра в оцепенении, если бы не раздражённый водитель и его ёбаный клаксон. Затащив сестру в дом и прямо в одежде уложив на кровать, Хёнджин, не удержавшись, откопал у неё на столе фломастер и подрисовал девушке в отключке кошачьи усы. Хотел ещё крупным шрифтом написать на лбу «ПЬЯНЬ», но вдруг родители решат вернуться из отпуска раньше и узрят сие чудо. Когда парень размял затёкшие мышцы, добрался наконец до собственной кровати и решил проверить телефон, над несколькими сообщениями от Джисона красовалось уведомление, снова заставившее сердце Хёнджина в груди биться в конвульсиях. «lixlee подписался (-ась) на ваши обновления». Сейчас, стоя под струями холодной воды, бьющимися о напряженные мышцы, в попытке хоть немного взбодриться, Хван всё ещё рассуждает, как это так всё сложилось. Как человек, которого он считал очередным поклонником сестры, мог подкатить к нему? Он же подкатывал? Или Хёнджин сошёл с ума, и, на самом деле, Феликс просто прикалывался? В зеркале картина не радужная: синяки под глазами — подарок после бессонной ночи, опухшее лицо и какой-то натурально тупой взгляд. Вот смотришь — и понимаешь: что-то ему объяснять, всё равно что новорожденному про теории возникновения государства втирать. И чувствует Хван себя так же тупо. Ну не идиот ли? Ну нет, идиот как раз Ли, Ли Феликс, который нагло прижал бедного испуганного Хёнджина к машине так, что в глазах зарябило от его этих веснушек. Это, кстати, ещё одно открытие, которое сделал Хван. У Феликса есть веснушки — ахуеть как много — и не только на щеках и носу, а ещё и на ушах, даже на груди немного. Это он случайно разглядел под вырезом майки, когда Ли наклонился слишком близко. И вовсе он не разглядывал его голую грудь. Тем не менее, если уж Феликс и правда к нему подкатывал, то Хёнджин не удивлен. Он, объективно, красавчик. Особенно после душа: влажные тёмные, но гораздо светлее, чем у Ли, волосы, спадающие на гладкую лишённую шрамов и прыщей кожу, карие глаза, глядя в которые девушки часто забывали ход своих мыслей во время разговора, подкачанное тело, ну да, без пресса и огромных бицепсов, но всё равно сексуальное. Волосы почти доходят до плеч, а там недалеко и до выступающих изящных ключиц. Ну вот как на него не запасть? Хёнджину льстит невероятно внимание Ли, хотя ему и не хочется этого признавать. Феликс не в его вкусе. Абсолютно. Тем более, у него есть замечательная девушка. Вернувшись в комнату, он сразу ищет телефон, чтобы написать Чанми и извиниться за вчерашнее. Непрочитанные сообщения от Джисона, какой-то спам и парочка уведомлений от однокурсников. А ещё о том, что Ли Феликс пролайкал несколько его последних публикаций в инсте. А под одной из них, на которой Хван после тренировки в танцевальном зале с мокрыми от пота зачесанными назад волосами, свободной футболке и спортивных штанах сидит перед зеркалом, Ли — о, боже — даже оставил комментарий. «Секси». Хёнджин хочет умереть. Мало того, что Феликс в жизни мозолит ему глаза, так он ещё и в интернете устроил ему кибербуллинг. И всё равно, что это, вроде как, комплимент. Если знакомые увидят, то что они подумают? Что Хван и Ли — друзья? Или что они… Хёнджин даже думать не хочет. Но всё равно какое-то волнение поднимается в груди, сковывает, даже немного жарко становится, хотя он только что из почти ледяного душа вылез. Хван решает закрыть комментарии, но позже. Сначала напишет Чанми. Сообщений от девушки не было — она и правда на него зла. Хёнджин заслужил. Повёл себя как мудак, не обращая на неё внимания, а потом ещё и бросил одну в туалете после неслучившегося минета. Он печатает извинения и предложение встретиться завтра после пар, отвечает Джисону на очередную подборку мемов в их чате и откладывает телефон, откидываясь на мягкую кровать. Несмотря на бодрящий душ, глаза сами собой закрываются. Он вздыхает, из раза в раз прокручивая в голове момент возле такси. И не понимает. Не понимает вообще ничего, потому что у него есть добрая и красивая девушка, с которой они вместе уже пару месяцев, потому что его абсолютно точно не интересует этот парень ни в каком плане — его бесит Ли Феликс и всё, что с ним связано. Кофе и танцы, по мнению Хёнджина, помогут ему наконец избавиться от странного ощущения тяжести в груди и мыслей в бедовой голове.       

      ***

Называйте Хёнджина призраком или зомби, потому что его душу сегодня высосала преподша по английскому, а мозг расплавился на международном праве. Если бы не родители, ноги его в юридическом не было бы. Встреча с Чанми прошла быстро и бесцветно: они увиделись в кафе, Хван извинялся долго, задабривал девушку, показательно скучающую и не обращающую на него внимания, комплиментами и тирамису, но она была непреклонна. Обвинила в бесчувственности и раскрасила его белую футболку айс американо. Теперь он одинокий брошенный студент с пятном от кофе на груди и животе. Спасибо, что не горячий. Выжатый на занятиях Хёнджин, как ни странно, после часа заискиваний перед девушкой устал ещё больше. Он, вроде как, даже и не расстроен. Разве что за футболку обидно. Вернуться домой, лечь, умереть — план надёжный, но неисполнимый, потому что дома его ждал сюрприз. Парень сюрпризы не любит, особенно такие хуёвые. Расположившись на диване в гостиной справа от сестры, благополучно проспавшей все пары, с джойстиком в руках сидел Феликс. Хван даже в проёме замер от такого зрелища. Ему мерещится что ли? Они с Йеджи дружат уже около полугода, но за всё это время нога Ли порог дома Хванов не переступала. Наверное, стоило рассыпать вокруг соль, чтобы нечисть не могла сюда попасть. Пока Йеджи с Феликсом смеются, кричат друг на друга и пальцами тыкают на кнопки, у Хёнджина есть время рассмотреть гостя. Сегодня на нём черная оверсайз футболка и серые спортивки. Никакой тебе байкерской косухи, никакой укладки — абсолютный бардак на башке — и никаких обтягивающих джинсов. Даже к первой паре он всегда намарафечен, словно на показ мод пришёл, а тут — сидит на диване, весь такой простой и домашний, смеётся своим инородным басом — возможно, Хван немного завидует его низкому голосу, но он в этом не признается — и излучает веселье. — Джинни, — вот он и попался за разглядыванием Феликса. — Ты чё встал? Помоги мне, этот, — сестра эмоционально ткнула в грудь Ли пальцем. — Выигрывает уже шестой раз! — Девятый, — усмехается парень и скользит взглядом по фигуре Хвана. Внезапно хочется прикрыться, потому что в универ он уходил опухший, как чёрт, а вернулся ещё и с пятном от кофе. Выглядеть как бомж перед красивым даже с гнездом на голове Ли не хочется. Феликс его внешний вид никак не комментирует, — даже не здоровается, просто кивает — возвращая внимание игре, зато сестра как всегда в ударе со своим вечным стендап концертом. — О, боже, братец, ты споткнулся, разглядывая себя во фронталку, и упал в лужу? — она звонко смеётся, словно сказала что-то невероятно остроумное, и Хёнджин раздражённо закатывает глаза. — Чанми хотела сделать мне футболку в стиле тай-дай, но посмотрела хуёвый туториал, — Йеджи удивлённо хлопает глазами, явно пытаясь понять смысл чужих слов и переводит непонимающий взгляд на друга. — Его бросили. Это прощальный подарок, — произносит Ли, не отрывая глаз от экрана. Хёнджину кажется, что уголки губ парня дёрнулись в подобии улыбки. На секунду, не больше. — Бедный Джинни, иди сюда, твоя сестрёнка тебя пожалеет, — с наигранной жалостью пищит Йеджи и тянет руки к брату. Чанми ей никогда не нравилась. Хёнджин лишь скептично поднимает бровь, глядя на сестру, и проходит мимо. — Эй, у нас гости, — кричит Йеджи в ответ. — Приведи себя в порядок и присоединяйся, не позорь меня, — снова смеётся, но сразу же возмущённо ворчит, потому что Ли, пока она трепалась, опять выиграл. Хёнджин всё ещё хочет лечь и умереть. Теперь в несколько раз сильнее, ещё и от стыда. Феликс наверняка догадался, что именно за девушка его бросила. Тем более, Чанми с его факультета. Они не особо близки, но Чанми о Ли всегда отзывалась благосклонно. Возможно, Феликс злорадствует: он их маленькую перебранку наблюдал в доме у Гонхо в первых рядах. Переодевшись, Хван всё-таки решает выйти из комнаты, потому что кушать хочется. А не из-за Феликса в его гостиной. Сестры на диване не оказывается, зато Ли сидит себе спокойно, листая что-то в телефоне. Хёнджин хочет подойти, но без Йеджи неловко. Им же совсем не о чем поговорить, да и прошлая их встреча прошла крайне двусмысленно. Феликс буквально сказал Хвану, что трахнул бы его. Вдруг он маньяк-извращенец и Хёнджину вообще лучше с ним наедине не оставаться? — Ну и чего ты там шпионишь? — интересуются с дивана. Он же от телефона не отрывался, как заметил вообще? — Хван, я не кусаюсь. Не в таких ситуациях. Хёнджин на это дополнение подозрительно прищуривается, но подходит. Садится на край дивана, — подальше от парня — но виду, что чувствует себя некомфортно, не подаёт. — Где Йеджи? — В туалете. Пара фраз, а сколько неловкости. Молчание затягивается, и Хван даже рад, что ему не придётся общаться с Ли, который всё ещё тычется в свой телефон, не обращая на него никакого внимания. Хёнджин мысленно высчитывает, через сколько минут свалить будет достаточно вежливо, но ход его мыслей прерывает внезапный вопрос. — Так значит, вы с Чанми расстались? — и снова ни одного взгляда на Хвана. Ну вот что в этом экране может быть такого интересного? — Ну… да? — Хёнджин и сам не знает, почему ему так некомфортно говорить о бывшей девушке с Феликсом. — Почему? «Потому что я хуёвый парень» — хочет ответить он. — Так получилось. Феликс наконец поднимает на него взгляд, и Хван машинально отводит глаза, потому что белая стена гораздо интереснее. — Значит, сейчас ты свободен? — наверное, ему послышалось. Одно дело, когда к тебе подкатывает пьяный Ли на какой-то тусовке, а другое — вот так средь бела дня. Хотя, может он и не подкатывает вовсе, а Хёнджин уже успел драму развести. — Получается так. Молчание снова затягивается, но на этот раз давит на Хвана нешуточно, потому что Феликс пялится не в телефон, а на его профиль — внимательно и заискивающе — в попытке установить зрительный контакт. Хёнджин же всё ещё предпочитает разглядывать стену. А его живот предпочитает опозорить своего хозяина ещё сильнее, потому что урчит так громко, что, кажется, даже в Австралии бы услышали. Феликс выжидающе пилит его глазами ещё несколько секунд и, громко вздохнув, подрывается с места, исчезая в коридоре. Хван провожает взглядом его спину и утыкается в собственный телефон. hwhyun это пиздец. hanji хуже чем айс американо на белой футболке??? hwhyun почти феликс у нас дома а ещё кажется он ко мне клеится hanji братан ты что ухватил самого красивого парня университета? hwhyun эй разве ты не говорил что я самый красивый hanji я передумал видел бы ты его пресс давно бы запал Хёнджину очень хочется узнать, в какой ситуации Джисону удалось увидеть пресс Ли, но спрашивать он не решается. hwhyun я не запал. hanji точно hwhyun ? hanji я о ли феликсе слышу от тебя чаще чем как дела феликс это феликс то hwhyun … нет hanji да hwhyun нет. hanji не ворчи феликс классный парень расскажи потом у кого член длиннее hwhyun пока. Хёнджин кладёт телефон на столик перед диваном и откидывается на спинку, прикрывая глаза. Он и правда часто обсуждал с другом Феликса, но в положительном ключе — никогда. — На, — Хван почти подпрыгивает от неожиданности, когда сбоку раздаётся чужой голос. Ли двигает к нему контейнер с какой-то выпечкой и смотрит отстранённо. Глаза парня бегают, и Хёнджин замечает в них… смущение? — Это что? — скорее всего, прозвучало слишком недоверчиво, потому что чужое лицо немного напрягается. Хёнджин обидеть парня не хотел, поэтому спешит пояснить: — В смысле пирог какой-то или типо того? — Это брауни, — Ли наблюдает, как Хван тянется к контейнеру и вытаскивает кусочек. Пахнет невероятно. Чем-то шоколадным. Хёнджин не любитель шоколада, но чувствует, что слюнями вот-вот затопит пол, если не попробует. — Ахуеть, — парень поднимает на Феликса поражённый взгляд и, судя по чужому смешку, выглядит забавно. — Это ахуеть как вкусно. Где ты это купил? — Я сам приготовил, — по голосу ясно: Феликс рад, что его старания оценили. Хёнджин смотрит на него, округлив глаза. Не только из-за того, что этот парень, оказывается, умеет готовить что-то настолько вкусное, но и потому, что, несмотря на невозмутимое лицо, уши Ли покраснели. Он что, умеет смущаться? Это выглядит мило. Хван не хочет этого признавать, но Феликс и правда выглядит мило. Не засмущать его ещё больше будет огромным упущением. — Это правда ахуенно. Не думал, что ты умеешь готовить. О, боже. Кажется, Хёнджин переборщил, и уши Феликса сейчас реально взорвутся. Он никогда не видел самоуверенного Ли таким смущённым. Однако, даже сейчас он остаётся Ли Феликсом. — Ты даже не представляешь, на что способны эти пальчики, — Ли вскидывает руки и показывает Хвану, словно в подтверждение своих слов. Хёнджин чуть не подавился и не умер прямо на этом диване. Прямо перед Феликсом. Вовремя зашедшая сестра освобождает его от надобности что-то отвечать. — Ликси, ты принёс брауни! — она сразу кидается другу на шею с объятьями, опасливо поглядывая на брата, но тот даже не собирается их разнимать. — Эй, Хван Хёнджин, верни сейчас же контейнер. Феликс, он же сейчас всё в одного сожрёт! — Это слишком вкусно, — хнычет Хван, отбиваясь от цепких лап своей сестры. Феликс низко смеётся, глядя на шуточную драку двух Хванов. Он и не надеялся, что Хёнджин соизволит к ним выйти, потому что парень, вроде как, испытывает к нему не самые тёплые чувства. Однако сейчас Хван спокойно сидит рядом с ним на диване. Даже случайно иногда касается его бедром. Они несколько часов играют в приставку, болтают о ерунде, и Хёнджин чувствует себя нормально, даже не раздражается, когда Ли бросает на него пристальные взгляды. Феликс рассказывает про свою родину. В его словах любовь, теплота — видно, насколько сильно он скучает по родным краям. Скорее всего, Йеджи уже слышала всё это, потому что, рассказывая, Ли смотрит именно на Хвана. А тот слушает — реально слушает — внимательно. Особенно ту часть, в которой Феликс рассказывает, как мама учила его с сёстрами готовить. Оказывается, у него две сестры в Австралии — старшая и младшая. Хёнджин смеётся громко и абсолютно по-дурацки, когда представляет, как три ребёнка Ли, измазанные в муке, пугают своего отца, вернувшегося с работы, выскакивая из-за угла. Феликс уходит ближе к двенадцати. — Вот видишь, а ты говорил: мудак, придурок, — мягко улыбается сестра, как только за Ли закрывается дверь. — Ну, не такой уж он и мудак, — бурчит Хван себе под нос, глядя на собственные руки. — Я знала, что вы подружитесь, если ты перестанешь быть таким заносчивым идиотом, — продолжает как ни в чём не бывало Йеджи, пока Хёнджин по-тихому встаёт, чтобы спрятаться от сестры в комнате. — Главное, чтобы ты не увёл у меня лучшего друга. Хотя вряд ли Феликс выбрал бы тебя вместо меня, но всё же… Эй, ты куда пошёл? — возмущённо кричит девушка сорвавшемуся на бег брату, когда тот запирает за собой дверь в комнату. Он-то знает, кого бы Ли выбрал. Но никому об этом не скажет.

      ***

— Что это? — тупо смотрит парень на протянутые ему бумажки. — Листовки. — То есть мы живём в век интернета, а ты сидел и печатал листовки? — Да, — невозмутимо отвечает Минхо. — Хо, я понимаю, что ты на несколько лет старше меня, но неужели пользоваться компьютером для тебя настолько сложно? — с напускным удивлением произносит Хёнджин. — Попросил бы меня, ты же мой хён, разве я бы тебе отказал? — Не ёрничай. Просто раздай их в своём универе. — Собираешься работать бесплатно? Хо, студенты в основном — бедные. — Либо живут на деньги родителей, как некоторые, — деловито замечает Минхо, игнорируя чужое возмущение. — Вообще-то, я учусь. Ещё и заменяю тебя иногда на занятиях! Совершенно безвозмездно, кстати! — А потом добрая половина девушек интересуется: а что, Хёнджин сегодня не придёт? А когда его смена? Никогда? — передразнивает подопечных Минхо. Хван на это только фыркает. Что поделать, вот такой он обворожительный и харизматичный. Но в просьбе старшему не отказывает. У них есть одна общая черта, сплотившая парней на долгие годы. Танцы — их воздух. Минхо не мог дышать из-за отсутствия денег. Хёнджин — из-за родителей. Старший работал до изнеможения, пытаясь накопить деньги на открытие собственной студии. Когда Хван впервые увидел видео с практикой Минхо на ютубе и уговорил родителей дать ему денег хотя бы на одно занятие, пообещав усердно учиться и поступить на юриста, он был в ещё старших классах. Заметив успехи сына в учёбе, родители не стали лишать его возможности «немного поразвлекаться». Но танцы для Хёнджина были гораздо большим, чем простое развлечение, да и с Минхо их отношения давно уже стали доверительными, почти братскими. Поэтому новость старшего о том, что аренда помещения увеличилась в цене и имеющихся денег недостаточно, для Хвана стала личной трагедией. На его вопрос, почему бы не увеличить стоимость занятий, он ответил, что танцы должны быть доступными. Для всех. Уже в университете, пользуясь своей природной харизмой и привлекательной улыбкой, Хёнджин с лёгкостью вручал студентам разных курсов листовки студии. Первое занятие шло за полцены, но, даже несмотря на это, Хван уверен, что большинство заинтересовалось только из-за того, что на занятия приглашает именно он. Это раздражало, даже бесило, потому что он — не промоутер. Его цель, чтобы как можно больше людей откликнулись, а не просто раздать эти ёбаные бумажки прохожим. — Танцевальная студия? — голос сестры раздался прямо над ухом. — Это та, в которой ты целыми днями пропадаешь, правильно? Её подружки активно зашептались. С тех пор, как он расстался с Чанми, другие девушки активно пытались с ним сблизиться. Чанми же сразу любое поползновение в его сторону обрубала — одного её взгляда хватало, чтобы любая заигрывающая с ним студентка обиженно надула губки и прошла мимо. Естественно, подругам сестры он не отказал, раздав каждой по листовке. Может, хоть одна из них придёт туда ради танцев. А может, им понравится, и они разделят любовь Хёнджина. — Студия? — знакомый низкий голос прозвучал совсем рядом с ухом Хёнджина. Девушки начали перешёптываться активнее, потому что «о, боже, это же второй красавчик университета, два айдола в одном коридоре — слишком много красоты». Хван едва не закатил глаза, однако продолжил сдержанно улыбаться. Феликс, заглядывающий ему за спину, насмешливо фыркнул. Его усмешка вибрацией прошлась по телу Хёнджина. Хоть кто-то его понимает. — Занятия только для девушек или… — Для всех, — выпалил Хван, не дав Ли договорить и поворачиваясь к парню лицом. Феликс протянул руку, Хёнджин вложил в неё листовку. На бумажке было фото Минхо и ещё двух хореографов студии, — Минхо ради этого снимка научился стоять на руках — адрес и несколько контактных номеров. Ли слегка нахмурился, разглядывая информацию? — Какой стиль? — Что? — вскинул брови Хван, не ожидавший подобного вопроса. За целый день в универе он получил кучу подмигиваний, вопросов, преподаёт ли он и как часто он сам ходит в студию и обещаний прийти. И ничего по делу. — Стиль танцев, — Ли оторвался от разглядывания листовки и упёрся глазами в моментально просветлевшее лицо парня. — Современная хореография. Минхо любит мешать стили. — Минхо? — Это его дружок. Он хореограф и геюга, каких поискать, — вклинивается между ними сестра. — Так что будь осторожен, Ликси, с твоим то личиком он может быстро тебя к ручищам прибрать. Хёнджин хотел было возмутиться, что Минхо вовсе не такой, и танцы — его страсть, а вовсе не какие-то смазливые мальчики, но сестры с её подружками уже след простыл. — Так значит Минхо… — Да, — быстро отвечает Хёнджин, предугадав вопрос и снова перебивая Ли. — Но ты не волнуйся. Ему нравятся здоровые накачанные мужики. Милашки не в его вкусе. — Милашки? — парень склоняет голову набок и смотрит вопросительно. Хёнджин держится, чтобы не ударить себя по лбу. — Я милашка? Наверняка Феликс себе не такой образ старался создать, надевая все эти кожанки и рваные джинсы. Но сегодня он в простом сером свитере и выглядит скорее уютно, чем круто. Вот у Хёнджина и вырвалось. — К тому же у Минхо есть парень, — быстро переводит тему Хван, словно не замечая лёгкого разочарования на чужом лице. — Он гора мышц. Реально горища. Низковат, конечно. То есть нет, это не плохо, ну то есть… — Хёнджин видит, как выжидающе на него смотрят. Он совсем забыл, что Ли и сам не особо высокий. Парень понимает, что несёт откровенную хуйню, но рот закрыть не в состоянии. — Они давно вместе и… — Я понял, Хван. Для меня это не проблема. Кстати, этот Минхо симпатичный, — бросает Ли, взглянув на фотографию. — До встречи. — Ты придёшь? — спрашивает в спину удаляющемуся парню. — Возможно, — слышит Хёнджин в ответ и устало вздыхает. Иногда он и правда ведёт себя как идиот. С того времени, как Феликс был дома у Хванов, прошло порядка недели. Родители вернулись из отпуска, и больше Ли никто не звал. Йеджи — по неизвестной причине, Хёнджин — по понятной. Однако изменения в их отношениях заметили многие. Хван больше не смотрит на Феликса волком, не норовит вкинуть какую-нибудь грубую шуточку каждый раз, когда имя парня проскакивает в разговорах. Они здороваются и даже садятся вместе за обедом. С Йеджи, естественно. И с её доставучими подругами. Ну почему сестра не может дружить с кем-то, под чьи вкусы Хёнджин не подходит? Правильно, потому что он — очень красивый и вежливый, в него невозможно не влюбиться. Мама так говорит. А ещё они переписываются. Часто. Обо всём. Хёнджин даже стал замечать, что без конца улыбается, читая чужие сообщения. Занятия назначены на шесть, и Хван обещал старшему, что придёт. Студия большая, но даже так еле вместила желающих. Несколько студенток кокетливо машут и улыбаются Хёнджину, другие — явно волнуются. Он и сам был таким поначалу. Но со временем уверенность крепнет, движения становятся чётче и ритмичней, главное не бросать. — Ты наживаешься на моей красоте, — обвиняюще шепчет парень на ухо Минхо. — Это вынужденная жертва. Половина из них поймут, что это — не просто интересный способ скоротать вечер, и сольются. — Надеюсь та девушка во втором ряду справа — одна из них. Она уже раз пять меня глазами раздела, — страдальчески тянет Хван. — Обещаю, что её мышцы завтра будут болеть так, что она пожалеет о приходе сюда. — Ты жесток. — Возбуждает? — Ага. — Я, вообще-то, про себя, а не про того пацана, — Минхо скептически приподнимает бровь, следя за взглядом друга. — Кто он? Как ему удалось украсть твоё чёрствое сердце? — Ты о ком? — Хёнджин только после замечания старшего понимает, что всё это время глазел на разминающегося Феликса. Парень, вроде как, не спортсмен. Тогда откуда у него такое подтянутое тело? — О моей второй золотой жиле. О второй нефтяной скважине. О… — Фу, боже, — Хван изображает отвращение, но легкая улыбка всё равно играет на его лице. — Избавь меня от своих метафор. — Я не виноват, что вы забрали внимание всех присутствующих. Мне, вообще-то, обидно. На Ли, действительно, пялились не меньше, чем на Хвана. Как будто в музей пришли, а не в танцевальную студию. — Так что? Кто он? — повторяет свой вопрос старший. — Друг Йеджи. — То есть, вы с ним не друзья? — недоверчиво косится Минхо на улыбающегося парням Феликса. — В каком смысле? Минхо задумчиво оглядывает стоящего рядом парня. Молчит, пытаясь прийти к какому-то логичному выводу. Танцор в чужих душах рыться не любит, поэтому допрос на этом заканчивает. Занятие проходит, на удивление, вполне успешно. Стараются все. Кто-то ради внимания, кто-то в попытке показать себя, а кто-то, потому что и правда кайфует. Хёнджин отнёс бы Ли к третьей группе. Его движения лёгкие и отточенные — тут и непрофессионалу понятно будет, что парень в танцах не первый день. Хёнджин надеется, что не последний. Он вместе с Минхо объясняет движения, поправляет ошибки и помогает новичкам найти подход к их непослушным телам. Иметь тело — ещё не значит владеть им. Многие поняли это только сейчас, когда ноги начали путаться, руки шли не в ту сторону и дыхание сбивалось чересчур быстро. Зал освобождается в восемь, но домой Хван, даже переодевшись, не торопится. Он стоит на выходе в компании студенток, но ждёт совсем другого человека. — Джинни, милый, ты решил проводить меня домой? — ноги подгибаются от тяжести чужого тела, повисшего на нём и крепко обхватившего руками за шею. — Ещё раз привет, девчонки, — щебечет Минхо. Его явно веселят чужие озадаченные лица и вопросительные переглядки. Хёнджин вымученно поднимает глаза к небу и снова возвращает на выход из здания, как раз в тот момент, когда из него появляется стройная мужская фигура. Мужчин на занятии можно было по пальцам пересчитать, и Хван очень благодарен Феликсу, что тот пришёл. — Оооо, — громко тянет Минхо Хёнджину на ухо и спрыгивает с чужого тела, когда Ли подходит ближе. — Феликс, верно? Ты потрясающе двигаешься! У тебя точно есть тёмное танцевальное прошлое. Как насчёт постоянных занятий? — Хватит, Хо, не дави на него. Он придёт, если сам захочет, — Хван кинул обеспокоенный взгляд на Ли — иногда Минхо мог перегибать палку в своём стремлении собрать у себя в студии все танцевальные таланты города. Феликс благодарно улыбнулся ему и протянул старшему руку. — Спасибо за сегодня. Я давно не чувствовал себя таким усталым и счастливым одновременно. — Это ты ещё со мной сексом не зани… — Хо! — Хёнджин отвесил старшему приличный подзатыльник. — Проваливай уже. Минхо манерно передразнил Хвана и, попрощавшись со всеми, убежал в сторону метро. Феликс смеётся низко, а Хёнджин жадно впитывает звук его смеха. — Прости. Он иногда чересчур возбуждённый после занятий, — неловко чешет затылок Хван глядя на Феликса, провожающего взглядом Минхо. — Я могу его понять. У него прямо глаза горели на занятии. Видно, что он живёт танцами. У тебя, кстати, тоже, — чужой непонимающий взгляд встречается с феликсовым, и парень поясняет: — Глаза горят. Я не знал, что ты занимаешься танцами, но, похоже, это твоя стихия. — Я с детства мечтал профессионально танцевать. — Тогда почему юриспруденция? Ли не поясняет, но Хван и так всё понимает. — Родители, — выдыхает Хёнджин нехотя. Феликс решает тему не продолжать. — Пошли, — он хочет схватить Хвана за руку, но вовремя себя останавливает. Ещё рано. — Пройдёмся. «Пройдёмся» превращается в прогулку до позднего вечера. Хёнджин в тот раз у них дома боялся, что им не о чем будет поговорить. Но его опасения не подтвердились. Ли болтает много, шутит и смеётся над шутками Хвана. Хёнджин чувствует себя комфортно. И от этого страшно. Как можно за пару личных встреч проникнуться к человеку, которого ты полгода буквально ненавидел? Какие зелья хитрый Ли подмешал в тот брауни? Хван совсем его не понимает. И себя не понимает. Феликс много флиртует, внимательно слушает всё, что Хёнджин говорит, даже делает ему комплименты. Парень сказал, что хванова родинка под глазом очень милая. А Хван покраснел. Конечно, чувствуя, как щёки загорелись от чужих слов, он сразу же отвернулся. Но ведь он не краснел от чужих комплиментов со школы — успешно выработал иммунитет. Как Ли удалось его смутить? Это странно, но Хёнджин не может сказать, что ему совсем не нравится, как Ли на него влияет. А Феликс нервничает слишком очевидно. Теребит край кофты, пинает каждый попадающийся под ноги камень и постоянно жуёт нижнюю губу. — Ты чего? — не выдерживает спустя час Хван. — Чего? — Нормально чувствуешь себя? — Хёнджин надеется, что искренняя забота в его голосе, которой он сам от себя не ожидал, дружеская. — Нормально. В смысле, не совсем. Я бросаю курить. Это… тяжелее, чем я думал, — Ли устало прикрывает глаза и вздыхает. Хёнджин удивлён, но никак это не комментирует. Он ненавидит запах сигарет, поэтому молча радуется, что рядом с ним никто не курит. Они идут не спеша, болтают обо всём подряд. Хван рассказывает, как в младших классах впервые увидел уличных танцоров в центре города. И как влюбился в танцы после этого. Как практиковался дома по бесплатным видео-урокам и ссорился с родителями из-за их запрета посещать танцевальный кружок в школе. Феликс делится первым опытом работы и ужасным душным начальником, который орал по любому поводу. Рассказывает про сестёр и учёбу в австралийской школе. Про то, как мама отдала его на балет, и Ли называл её по имени и фамилии, пока она не разрешила ходить на брейк вместо этого. Хёнджин тормозит около продуктового и просит Феликса немного подождать. Выходит он минуты через две с большим пакетом разноцветных леденцов и вручает его Ли. — Я не уверен, но они вроде помогают, когда бросаешь курить. Феликс принимает пакет и сразу открывает, закидывая в рот целых четыре конфеты. — Настолько плохо? — удивляется Хёнджин, скептически оглядывая набитые леденцами щёки парня. — Терпимо, — невнятно бормочет Ли. За два часа он съедает целый пакет. Они расходятся на станции, по приходе домой Хван выслушивает лекцию от сестры о том, как плохо воровать чужих друзей и под её бесконечный бубнёж закрывается к комнате. Парень вырубается, как только его голова касается подушки. Под веками чужие веснушки и улыбка.       

      ***

— Я иду в клуб, — с порога заявила ворвавшаяся в его комнату Йеджи. — Поздравляю. Во сколько выходим? — Нет, Джинни, ты не понял. Я иду в клуб с подругами. Ты со мной не идёшь. Хёнджин, до этого спокойно листавший конспекты сегодняшних занятий, знатно так прихуел. Сестра что, сливает его? — Из-за тебя я ни с кем не могу познакомиться. Ты же меня преследуешь постоянно. А я не молодею, знаешь ли, — чересчур драматично протянула Йеджи. — Это из-за твоего характера. И лица, — насмешливо хмыкнул парень. И пусть лица у них практически идентичные. Хваны-двойняшки славились своей красотой. — Хёнджин, я правда иду развлечься с подружками. Когда ты рядом, они только и делают, что просят помочь им сблизиться с тобой. — Так найди нормальных подруг. — Думаешь, это так просто? У самого-то много друзей? — обиженно фыркнула сестра. — Нет. Зато они не придурки, — Йеджи закатила глаза, продолжая стоять. Хёнджин нарочито тяжело вздохнул. — Вали уже. Не буду я тебя преследовать. Сестра по-детски запрыгала и захлопала в ладоши, выбегая в коридор и крича что-то про самого лучшего брата. Хван же не обещал, что не пойдёт, да? Он просто сказал, что не будет преследовать сестру. Он и не преследует. Сидит себе тихонько в углу клуба, попивает коктейль и иногда бросает взгляды на компанию Йеджи и её подруг. Но он ведь просто следит, а не преследует, правда? На самом деле, он всегда за неё волнуется. С самого детства. Когда сестра упала с велосипеда и разбила коленки, он на спине тащил её домой несколько километров. А ведь она не пушинка! Когда ей в старшей школе разбили сердце, Хёнджин носился вокруг плачущей девушки, предлагая разбить этому парню лицо. Йеджи ранимая и мягкая, Хван, как любящий брат, просто обязан защищать её от всяких придурков. Слиться с толпой удаётся легко. Окружающие, конечно, бросают на него заинтересованные взгляды, но Хёнджин предпочитает игнорировать их, залипая в телефон. Незнакомая девушка подсаживается за столик к Хвану и машет аккуратной ручкой с парой колец перед экраном, привлекая внимание парня. Хёнджин на беседу не настроен, — у него, вообще-то, здесь важная миссия по защите сестры — но девушка всё равно непреклонно пытается разболтать его. Хван безразличным взглядом скользит по её лицу, подмечая, что его навязчивая новая знакомая явно пьяна. Она льнёт к телу парня, приобнимая за шею — вот-вот залезет ему на колени. Хёнджин с девушками старается вести себя тактично и вежливо, даже с теми, кто ему откровенно не нравится. Такое воспитание многие принимают за ответные знаки внимания. Но не отпихивать же от себя хрупкую девушку? Хван мягко пытается убрать её руки со своей шеи, и ему в этом помогают. — Он занят, детка, — басит чужой голос у него за спиной. Хёнджин чуть со стула не валится от неожиданности. — Кем это? Тобой, что ли? — издевательски хмыкает девушка, глядя на фигуру Феликса. — Да. Хван ахуевает не по-детски, когда горячая ладонь ложится на его плечо, притягивая ближе. Он рад, что решил сегодня надеть простую чёрную водолазку, потому что его кожа вне доступа чужих властных рук. Однако ткань для Ли — препятствие пустяковое. Хёнджин понимает это, когда под удивлённый взгляд девушки Феликс забирается пальцами под высокий ворот водолазки, обхватывая хванову шею сзади. Хёнджин сглатывает слишком громко. Видя, что девушка уходить не собирается, Феликс раздражённо закатывает глаза, слегка сжимая чужую шею и наклоняется, поворачивая опешившего парня лицом к себе. Теперь Хван может разглядеть его слегка подведённые карандашом глаза и пухлые губы неяркого вишневого оттенка, может почувствовать нотки мятного дыхания на своём лице и сладкий ванильный запах чужого парфюма. Феликс ловит его взгляд и улыбается как-то чересчур нежно для подобной ситуации, второй рукой откидывает с лица Хвана непослушную тёмную прядь. Девушка, не замечая сопротивления со стороны Хёнджина, оскорблённо надувает губы, подскакивая со стула. — Кругом одни пидоры. Всех красивых парней разобрали, — кидает негромко двум парням и удаляется к танцполу. Ли продолжает держать голову Хвана на месте за шею, а тот, кажется, уже несколько минут не дышит вовсе. Сердце бьётся в такт орущей в клубе музыке. Наверняка Феликс чувствует его тахикардию ладонью, потому что резко выпрямляется, отнимая руку и поправляя ворот чужой водолазки. — Прости, я не придумал ничего лучше, — Ли неловко чешет затылок, виновато глядя на тупо моргающего Хёнджина. — Не парься, — отвечает Хван с небольшой задержкой. — Я просто немного удивился. Меня ещё не спасали… так от поклонниц. Феликс слегка посмеивается, садясь на место сбежавшей девушки. — А теперь давай серьёзно. Что ты здесь делаешь? Теперь очередь Хёнджина неловко отводить взгляд. Он стреляет глазами в толпу, находя сестру, и Ли внимательно за ним следит. — Разве я не говорил тебе, что ты перегибаешь? — брюнет скептично ведёт бровью, явно намекая на проблемы Хвана по части доверия к Йеджи. — У тебя же тоже есть сёстры. — Да, и я не пытаюсь контролировать их жизни. — Я не контролирую жизнь Йеджи. Феликс строит лицо типо «серьёзно? я похож на идиота?», но ничего не говорит. Хван сам должен прийти к этому. Ему не удастся оставаться вечным телохранителем своей сестры. Брюнет решает не давить и переводит тему, спрашивая, как дела со студией. Пригласить студентов, кстати, оказалось отличной идеей. Как и ожидалось, большая часть из них на занятиях больше не появлялись, но были те, кто по-настоящему заинтересовался. Минхо наверняка в восторге. За разговором Хёнджин совсем забывает следить за сестрой. И за количеством выпитых коктейлей. В какой-то момент, пробегаясь взглядом по толпе, Хван замечает Йеджи, танцующую с каким-то незнакомым парнем. Он подрывается встать, — а значит раскрыть себя — но чужая рука ложится ему на бедро. Парни сталкиваются взглядами, и Ли слегка сжимает руку. — Не делай глупостей, Хван. — Не учи меня. Парень снова пытается подняться, но Феликс оказывается быстрее, хватая его за плечо и резко разворачивая к себе. Ли впечатывается в его губы своими. Осторожно, давая шанс оттолкнуть. Хёнджин замирает. Там его сестра с каким-то типом обжимается. А здесь Феликс, его мягкие губы, его руки, сжимающие хвановы плечи, его горячее тело. В клубе и до этого было жарковато, а теперь стало просто невыносимо. Возможно, виноват алкоголь, а может, вкус сладкого ягодного тинта на его губах. Внезапно захотелось стянуть с себя эту идиотскую водолазку. Не получая ответа, брюнет отстраняется, но ненадолго, потому что Хёнджин грубо хватает его за чёрные пряди на затылке и притягивает обратно. Хван, в отличие от Ли, не осторожничает. Он сминает его губы, слегка прикусывая нижнюю, пока Феликс руками добирается до его талии, притягивая ближе. Брюнет в любимой косухе и болтающейся на худом теле майке, поэтому Хёнджин запросто забирается под неё второй рукой. Феликса передёргивает, когда чужая горячая ладонь оглаживает мышцы его пресса, тихо стонет, чувствуя требовательный язык парня, раздвигающий его губы, и сжимает руки на чужой талии сильнее. Отстраняясь, Ли дышит тяжело, глядя на хвановы влажные губы и подёрнутые дымкой желания глаза. Пока Хёнджин дезориентирован, Феликс позволяет себе провести носом по его челюсти к уху и слегка прикусить мочку. Слыша в ответ ободрительное мычание, Ли довольно улыбается ему в шею. Хван кожей чувствует чужую улыбку, а ещё толпы мурашек на позвоночнике. В брюках становится тесно, когда феликсова ладонь аккуратно ложится на скрытый тканью член. Язык Ли очерчивает ухо парня, и Хёнджин, прикрыв глаза, стонет, совсем не контролируя свою громкость. Феликс ловит несколько осуждающих взглядов со стороны и отодвигается от Хвана, но не отпускает, протаскивая парня за собой сквозь толпу. Хёнджин помнит, как они целовались на улице, как он невесомо касался шеи Ли, пока тот пытался вызвать такси, как чуть не залез парню на колени прямо в машине, наглаживая ладонью его коленку через дырку на джинсах и делая вид, что не замечает напряжённого взгляда таксиста. Ли зажимает его у стены в подъезде, пока они ждут лифт. В лифте Хван мстит, прикусив чужую острую ключицу и языком исследуя шею. Времени на изучения интерьера квартиры Феликса у Хёнджина не было, потому что, сняв обувь, он сразу оказался и без штанов. Быстрые пальцы Ли расправляются с его ширинкой, ладони ощутимо сжимают хвановы ягодицы, притягивая ближе. Феликс погружает в горячий мокрый рот чужое ноющее возбуждение наполовину, языком очерчивает выступающие венки, старается взять глубже, помогая себе рукой, пока Хёнджин запрокидывает голову назад, тяжело дыша, и больно бьётся затылком о стену. Ли поднимается и ведёт Хвана в спальню, даже не удосуживаясь включить свет — только торшер возле кровати, чтобы дать себе возможность любоваться чужим телом. Хёнджин моментально оказывается обнажённым, лёжа на чужой кровати и опираясь на локти. Это совсем его не устраивает. Он требовательно тянет руки к чужой ширинке, старательно стаскивая с парня узкие джинсы и забавно надувая губы. Стоя коленями на кровати, Феликс низко стонет, чувствуя мокрый язык, очерчивающий его сосок. Хочет отстраниться, но Хван не даёт ему, накрывая второй ореол губами. — Чтобы ему не обидно было, — хрипит, поясняя, Хёнджин и наслаждается звуком чужого смеха. Феликс тянется к тумбочке, достаёт лубрикант и несколько презервативов, бросая их на кровать. Они снова сталкиваются губами, пока руки блуждают по обнажённым телам, и ищут особо чувствительные точки. Звуки мокрых поцелуев наполняют комнату, распаляя обоих ещё больше. — Кто сверху? — Феликс отодвигает Хёнджина, рукой обхватив его за подбородок и глядя в расфокусированные, словно потемневшие от возбуждения глаза. Хван задумывается. У него всего один раз был секс с парнем, и Хёнджин был сверху, так что он понятия не имеет, как ощущается другая позиция. Ему страшновато, но с Ли он готов попробовать. Однако, бросая взгляд на презервативы и наполовину полную смазку, он немного злится. Вряд ли у него есть право предъявлять Феликсу за наличие сексуального опыта, но это не мешает ему толкнуть парня назад и полностью подмять под себя. — Видимо, ты, — посмеивается Ли, но замолкает, видя, каким горящим взглядом Хван скользит по его телу. Хёнджин залипает на чёткие мышцы пресса, вспоминая слова Джисона. У самого парня пресса почти не видно, несмотря на постоянные танцевальные практики, зато в остальном Хван Феликсу не уступает. Ли спокойно принимает один палец, второй, морщится, когда Хёнджин слишком рано вводит третий, получая нежные поцелуи-извинения в плечо. Хёнджин упорно ищет простату и искренне радуется, как ребёнок, когда слышит громкий низкий стон. Хван раскатывает презерватив по члену и приставляет головку ко входу, внимательно следя за чужими эмоциями, входит осторожно, получая кивок, и замирает ненадолго. Ли ёрзает и слегка шипит — он слишком плохо растянут. Когда Феликс бёдрами подаётся вперёд, Хёнджин начинает двигаться, сразу быстро и нетерпеливо. — У тебя по всему телу веснушки. Ахуеть. — Нравятся? — Нравятся, — выдыхает парень. Хёнджин сгибает одну ногу Феликса в колене, другую отводит в сторону для того, чтобы попадать прямо по простате, и обхватывает ладонью его член, надрачивая в такт, потому что чувствует, что сам он вряд ли долго продержится. Ли сжимает покрывало в руках, судорожно ловит воздух ртом, глаза закатывает и запрокидывает голову, открывая вид на выразительный кадык и изливаясь на их животы. Хван ускоряется, вжимает тело парня в матрас, тычется носом в ямку над феликсовой ключицей. Кончая спустя несколько толчков, он безвольно наваливается на Ли сверху, не спеша выходить. Они лежат, пытаясь отдышаться, Хёнджин следит за капелькой пота, стекающей по чужой шее, и, не удержавшись, быстро её слизывает. — Меня не хватит на второй заход, — нарочито недовольно мычит Феликс, но по мягкой улыбке понятно, что он шутит. — Конечно, — подтверждает парень. — Ты же уже не молод. — Я всего на год старше тебя. — На целый год, какой ужас, — наигранно сокрушается Хван. В отместку его заставляют выйти и спихивают с себя тяжёлое тело. Хёнджин завязывает презерватив и сбегает, чтобы выкинуть, но, вернувшись, снова тянет парня в свои объятия. Ли идёт в душ первым, жалуясь, что не сможет сидеть несколько дней, и на все предложения Хёнджина всего лишь потереть ему спинку только мычит, что не верит в его добросовестность. Они засыпают в обнимку, закинув ноги друг на друга. Точнее Феликс, вымотанный, засыпает, а Хёнджин задумчиво водит пальцами по его груди. Первый опыт Хвана с парнем был случайным перепихоном в туалете клуба в самом начале учебного года. Тогда всё было совсем по-другому. Быстро, грубовато и — Хёнджина до сих пор передёргивает — нестерильно. С Феликсом не так. С Феликсом хочется долго обниматься в кровати, долго целоваться, хочется всего и сразу, попробовать каждый сантиметр кожи, обвести пальцем каждую веснушку. С Феликсом хочется остаться, и Хёнджин постарается это сделать.       

      ***

       Утром, не обнаружив парня рядом с собой, однако слыша копошения из другой комнаты, — вряд ли это добрые воры, которые решили его не будить — Хван первым делом полез писать Джисону. Телефон нашёлся в кармане штанов, которые он сбросил вчера в коридоре. Сейчас штаны аккуратно сложены на комоде. hwhyun джисон ты был прав у феликса ахуенный пресс       Джисон в сеть не заходит, но Хёнджину это не мешает вести диалог с самим собой. hwhyun а ещё у него веснушки даже на бёдрах прикинь Ну и ладно. Значит Джисон не узнает о том, что его лучший друг переспал с самым красивым парнем университета. Хёнджин одевается и отправляется на поиски Феликса. Квартира у него небольшая, зато ремонт в ней прекрасный. И пахнет вкусно. Это из кухни, потому что Ли стоит у плиты в одних штанах и что-то готовит. Хван тихо подходит и обнимает парня сзади. Феликс дёргается от неожиданности, чуть не выронив лопатку. — Доброе утро, — голос Ли хриплый после сна. Ещё и эта голая спина. А Хван, вообще-то, молодой мужчина, поэтому не удивительно, что он начинает возбуждаться. Живот Феликса под его ладонями напрягается. — Притормози. Я узнал, нам обоим сегодня к третьей паре. Но мне всё равно нужен перерыв. — Я сделал что-то не так? Тебе всё ещё больно? — испуганно спрашивает парень. Последнее, что он хотел — причинить Феликсу боль. — Всё в порядке, просто… — Ли замирает, прекращая переворачивать оладьи на сковородке. — Ты раньше спал с парнями? — Один раз. — И как это было? — Быстро. Случайно. Мы с этим парнем даже не виделись больше никогда, — сам не понимая, зачем, начинает оправдываться Хёнджин. — Понял, — Хван пытается опознать эмоции на чужом лице. Вроде не злость и не грусть. Уже хорошо. Плохо, что у Ли ебало кирпичом, и вообще не понятно, о чём он думает. — Значит, мне придётся всему тебя учить. Хёнджин прячет улыбку между лопаток парня. Это звучит, как что-то большее, чем секс на один раз. Они завтракают вместе. Хван внимательно слушает рассказы Феликса о том, как он принял свою ориентацию, как рассказал сначала сёстрам, а после родителям. Сам он признаётся, что никогда над этим не задумывался. Ну секс и секс. Какая разница, какого пола человек, если он тебе нравится? В университете парни расходятся по своим корпусам, обходясь лаконичным «Увидимся», потому что не круто целый день слушать шепотки и сплетни про себя.       Но Хёнджин, несмотря на прекрасное утро, счастливым себя не ощущает. Кто они с Ли теперь друг другу? Они ведь это не обговорили. Неопределённость бесит ужасно, даже больше, чем Джисон, всю пару рисовавший в тетради Хвана члены и задающий кучу смущающих вопросов. С четвёртой пары Хёнджин решает по-тихому свалить. Одной на сегодня хватит. Предвкушая долгожданный дневной сон, Хван совсем не ожидал встретить у дома сестру — похоже, девушка уже закончила — и не одну, а в обнимку с каким-то парнем. Не каким-то, а вполне знакомым Хёнджину. Тот тип из клуба. Они целуются и обнимаются, пацан шепчет Йеджи что-то на ухо, и девушка заливисто смеётся. Когда его руки перемещаются на ягодицы сестры, Хван не выдерживает. — Совсем ахуел? — единственная попытка Хёнджина в диалог, потому что сразу после этой фразы лицо парня встречается с его кулаком. — Хёнджин, успокойся! — кричит Йеджи, оттаскивая брата за плечи. — Кто это, блять? — Мой парень, ясно? — гневно возмущается сестра. — Какой, нахуй, парень? — Хван и сам не понимает, почему именно так сильно злится. — Обычный, — Йеджи бросается к поднявшемуся с земли парню, помогая ему закрыть нос, чтобы сдержать кровь. — А вдруг он тебе что-то сломал? — обращается к успокаивающему её незнакомцу. — Уйди, Хёнджин. Глаза мозолишь. Он не хочет уходить: ему всё ещё непонятно, что это за парень и откуда он взялся. Но он всё равно уходит, запираясь в комнате. Вернувшаяся через час Йеджи громко хлопает дверью и не разговаривает с Хваном до вечера, пока он не плывёт бесцветным пятном к ней извиняться. Феликс был прав насчет его проблем с гиперопекой. — Ты подумал над своим поведением? — скучающе тянет Йеджи, когда брат виновато замирает в дверях её комнаты. — Прости. — Просто прости? Ты чуть не сломал нос моему парню, Хёнджин. Это ненормально, — голос Йеджи, на удивление, спокойный. Сестра любила разводить драмы похлеще самого Хвана, поэтому её безразличие пугало. — Ты не передо мной должен извиняться, вообще-то. — А ты должна была рассказать мне, что с кем-то встречаешься, — защищается Хёнджин. — Мне докладывать тебе о каждом шаге? Ты мне не мамочка. — Но я волнуюсь. Я даже не знаю этого парня. Как я могу доверить ему свою сестру? — Хёнджин, — Йеджи устало вздыхает и смотрит наконец на брата. Она понимает его мотивы, правда. Но и он должен кое-что понять. — Я в состоянии сама себя защитить. Хватит оберегать меня от всего на свете. Хван молчит, потупив взгляд. Он так виноват перед сестрой. Хотел как лучше, а получилось как всегда. — Я ужасно зла на тебя, — продолжает Йеджи. — А Сынмин продолжает твердить, что ты не виноват, и любой бы так поступил. Он слишком добрый для этого мира, — мечтательно тянет сестра. Похоже, он ей и правда очень нравится. — Сынмин учится в другом университете на программиста, прикинь? Он очень умный. Нас познакомил Феликс несколько месяцев назад. Это была любовь с первого взгляда! — к Йеджи возвращается присущая ей эмоциональность. Хёнджин старается слушать внимательно, но… что? — Погоди, погоди. Вас познакомил Феликс? Ли Феликс? — Да. Мой лучший друг, с которым ты последнее время очень активно переписываешься, — сестра хитро прищурилась, наблюдая за краснеющим Хваном. — Но не об этом сейчас. Ты всё равно должен извиниться перед Сынмином. Я в любом случае собиралась скоро вас познакомить, — Хёнджин смиренно угукает, глядя себе под ноги как нашкодивший ребёнок. — Всё, хватит выглядеть таким виноватым. Я тебя прощаю. Но больше так не делай. Йеджи поднимается и подходит к брату, слегка пихая его в плечо. Когда Хван наконец поднимает взгляд, она раскрывает объятия. Хван на радостях, что он прощён, влетая в свою комнату и пританцовывая, совсем забывает про одну важную деталь. Феликс свёл её сестру со своим другом. А Хёнджину не сказал. Мало того — он увёл его из клуба к себе домой трахаться, когда Йеджи была в клубе с тем самым другом. Их чат с Ли пестрит глупыми бессмысленными сообщениями, разговорами обо всё на свете и тупыми стикерами. «Доброй ночи» от Феликса режет глаза. Видимо, он ещё не знает, что сделал Хван, раз не шлёт претензии и не орёт в голосовые. hwhyun сколько у тебя завтра пар       Ответ приходит моментально. lixlee четыре и допы hwhyun подожду тебя в саду нам надо поговорить lixlee хорошо что-то случилось? hwhyun сладких снов lixlee ?

***

Сегодняшние пары прошли как в тумане. Феликс не мог сосредоточиться, конспектировал через слово, а на вопросы однокурсников о его состоянии отвечал односложно и неохотно. И всё из-за Хёнджина. Со вчерашнего вечера он волновался жутко. Хочет Хван поговорить об их отношениях? Сказать, что секс с парнем — это не его, и предложить остаться друзьями? Или вдруг он хочет признаться Феликсу в чувствах? Ответ приходит сам собой в лице Йеджи. — Ликсииии, — обречённо тянет подруга. — Ты же обещал поговорить с ним об этом чрезмерном желании защищать меня от всего мира. — Я и говорил, — Ли непонимающе хлопает глазами. Кажется, у этих двоих снова что-то случилось. — А что? Что-то произошло? — Он увидел меня с Мином. И ударил его, представляешь? Нет, он не представлял. Не представлял, как теперь смотреть в глаза Хёнджину. Ли ведь, пусть и косвенно, но обманул парня. Зная о том, как сильно Хван переживает за сестру, он, вместо того, чтобы познакомить их с Сынмином, просто отвлёк его внимание. На дополнительных Феликс пишет другу, справляясь о его состоянии, но ненавязчиво всё же пытается оправдать Хвана. Сынмин очень понимающий, Йеджи повезло. Ли освобождается раньше на десять минут, но в саду никого не обнаруживает, поэтому падает на ближайшую скамейку и утыкается в телефон. Через несколько минут рядом с ним опускается Хёнджин, протягивая парню стаканчик кофе. — Раф с карамельным сиропом, — поясняет парень. Феликс всего один раз обмолвился о том, что обожает его. А Хван запомнил. — Спасибо. Оба молчат. Ли не знает, что говорить, а Хёнджин — как начать. Феликс сдаётся первым. — Слушай, Хёнджин, — осторожно начинает он. — Я догадываюсь, о чём ты хочешь поговорить. Про Сынмина, верно? — Как ты догадался? — не глядя на него интересуется Хван. — Йеджи. — Предательница, — сказанное относилось к девушке, но Феликс и сам понимал, что его это тоже касается. — Почему ты не сказал, что тот парень из клуба — твой друг? Почему не познакомил меня? Йеджи же познакомил, — Хёнджин начинал закипать, и Феликсу срочно нужно попытаться всё ему объяснить, пока парень не сорвался на нём. — Это было раньше, чем мы с тобой… — очень хочется сказать «стали близки», но Ли выбирает другой вариант. — Начали ладить. Я… боже, ладно, — Феликс нервно хихикает. Сейчас бы не помешала сигарета. — Скажу, как есть. Я влюблён в тебя почти с начала учебного года. Сначала меня привлекла твоя внешность, но после я подружился с Йеджи, и она постоянно говорила о том, какой ты классный. А потом ты чуть не полез со мной в драку, увидев, что я слишком близко к ней стою. И я подумал, что ты очень заботливый. Ещё она сказала, что ты ненавидишь запах сигарет. — И поэтому ты бросил курить? — догадывается Хёнджин. — Ага. — Ты подружился с моей сестрой, чтобы быть ближе ко мне? — скептично интересуется Хван. — Нет! Правда. Это было бы подло. Однако, кое в чём она мне всё-таки помогла. Йеджи увидела у меня в галерее фотку с Сынмином — мы были одноклассниками — и буквально умоляла познакомить её с ним. Тогда я решил, что это мой шанс, и мы заключили сделку. Я знакомлю её с Сынмином, она помогает мне сблизиться с тобой. — То есть сестра знает о… нас? — Нет, но, я думаю, догадывается. Примерно в то же время ты начал встречаться с Чанми. Я постоянно слышал, как она рассказывает подружкам, какой ты ахуенно красивый. И злился. Конечно, даже если бы Йеджи не удалось мне помочь, я бы не отказал ей в знакомстве с Мином. Но, как видишь, она преуспела. Хёнджину нужно некоторое время, чтобы осмыслить сказанное. То есть, пока он ненавидел Феликса и всячески показывал своё отвращение, парень был в него влюблён? — Я ужасный человек, — шепчет Хван обречённо. Ли понимает, о чём он. — Хёнджин. Это нормально — заботиться о своей семье. Но тебе стоит научиться решать проблемы разговорами, а не кулаками и косыми взглядами, понимаешь? Феликс бросает взгляд на активно кивающего Хвана и улыбается. Они снова молчат, но на этот раз молчание приятное. Ли ещё ни с кем не было так комфортно просто сидеть рядом. — Феликс? — Хёнджин нервно теребит рукав своей кофты, искоса поглядывая на парня. — М? — Ты тоже нравишься мне. Будешь со мной встречаться? Не вовремя Ли решил сделать глоток кофе. От неожиданности он давится, напиток идёт носом. Хёнджин, испугавшись, пытается помочь, хлопая Феликса по спине, волнуется — даже скорую предлагает вызвать. Драма у Хванов в крови. — Всё в порядке, — произносит Ли, принимая из чужих рук салфетку. — Это значит да? — Это значит — я ахуеть как долго этого ждал. Хван расцветает на глазах, широко улыбаясь. Ли обожает его улыбку.

***

lixlee ну где ты минхо сейчас сожрёт весь брауни я не смогу долго его сдерживать hwhyun да бегу я тут вообще в вагон не протиснуться всем сегодня резко понадобилось куда-то ехать lixlee фанатки прохода не дают? признавайся hwhyun ага лучше не обижай меня а то уведут lixlee как страшно не забудь сообщить им что любишь когда тебя ставят раком и дерут как сучку hwhyun фу ты пошлый       Хёнджин выходит на нужной остановке, направляясь к небольшому зданию. hwhyun я уже около студии Он заходит в светлое помещение, украшенное разноцветной мишурой и шарами. На шею парня сразу же вешается сестра. — Ну наконец-то, — с показательным недовольством ворчит Йеджи. — У нас праздник, а ты шляешься непонятно где. День рождения Хванов — это всегда сплошная комедия, драки за первый кусок торта и гиперактивная Йеджи. Иногда драма, но только потому, что сестра не может вынести неизбежного старения. Остальные подходят тоже, поздравляя парня и вручая подарки. Минхо запускает ему в лицо хлопушку с конфетти и желает успехов в сексуальной жизни. Никто не удивляется. Сынмин просит Джисона занять чем-нибудь Хо, чтоб не баловался, и протягивает Хвану новый альбом эйтиз, сразу же сообщая о том, что сердце Хёнджина может не выдержать, поэтому лучше держать под рукой номер скорой. Йеджи всё-таки официально их познакомила. Хван тогда смущённо извинялся без конца, но не удержался и предупредил парня на прощание о том, что ему лучше не обижать девушку. Оказалось, Сынмин и правда хороший. Он умный, — в разы умнее самого Хёнджина — добрый и внимательный. А ещё Хван впервые встретил человека, который разделял его бесконечную любовь к мужским кпоп группам. В разгаре праздника Минхо начинает травить свои излюбленные дурацкие анекдоты, Джисон причитать, что его мальчик слишком быстро растёт, а Йеджи снимать кучу сторис в интаграм. — Я подарю тебе подарок дома, — шепчет Феликс на ухо Хёнджину, когда Сынмин достаёт микрофоны для импровизированного караоке. Йеджи с Джисоном соревнуются, кто кого перепоёт. Слышала бы Бритни Спирс их вопли. Расходятся они глубокой ночью. Феликс помогает Хвану тащить коробки с подарками и ворчит, что день рождения парня и лучшей подруги в один день — это жутко неудобно. Они доезжают до дома на такси, поднимаются на лифте на седьмой этаж, и уже в квартире Хёнджин сразу направляется в душ, где проводит достаточно много времени, а после падает без сил на мягкую кровать. Три месяца назад Феликс предложил Хвану жить у него — всё равно большую часть времени парень проводит именно здесь. Тот, естественно, согласился. Всё равно Йеджи уже давно ускакала жить к Сынмину. Родителям Хёнджин сказал, что будет жить с другом. Он не уверен, что они примут его любовь к Феликсу. К танцам же не приняли. Феликс усаживается рядом с распластавшимся на кровати парнем и гладит его по голове, перебирая в руках чужие пряди. — А теперь мой подарок, — начинает Ли. — Угу, — Хван совсем растаял под чужими ласковыми прикосновениями, но для приличия всё же садится на кровати ровно. — Так как на мой вопрос о том, что ты хочешь на день рождения, ты ответил «тебя», я решил сам попытаться угадать, — Феликс смущается немного, протягивая Хёнджину чёрную бархатную коробочку. Хван аккуратно раскрывает её, почти задыхаясь от волнения. — Ликси, это… — парень поднимает на него блестящий взгляд. — Эй, — с наигранной серьёзностью произносит Ли. — Сегодня же твой праздник, тебе запрещено плакать. — Он уже прошёл, так что это не сработает. Парень осторожно достаёт из коробки два серебряных кольца с инициалами F и H и просит Ли протянуть руку, надевая ему на безымянный пальчик то, что с буквой H. Феликс повторяет его действие. — Ну всё, мы почти официально женаты. Теперь ты никуда от меня не денешься, — смеётся Хёнджин. — А как же скрепить союз поцелуем? — подыгрывает ему Ли. — Только поцелуем? Феликса всегда удивляло это умение Хвана: за секунду из короля драмы превращаться в рокового соблазнителя. Парень откладывает пустую коробочку, быстро перебираясь на колени Ли. — Раз уж это мой праздник, сегодня всё будет по-моему, — хищно улыбается Хёнджин, обхватывая чужую шею руками. — Мне надеть школьную форму и сделать вид, что ты мой учитель? — веселится Феликс, несильно сжимая хвановы ягодицы. — Очень смешно. Ложись. Ли отодвигается к изголовью, явно заинтригованный, когда Хван начинает искать что-то в телефоне. С первых же нот понятно, что задумал парень. Медленные движения, страстный взгляд полуприкрытых глаз, растрепавшиеся тёмные волосы, красиво обрамляющие идеальное лицо — Феликс до сих пор не до конца осознаёт, что только ему позволено видеть такого Хёнджина, только он может касаться его абсолютно везде. Хван медленно избавляется от одежды, начиная с футболки, и Ли уже готов кончить от открывшегося вида на бархатистую кожу. Свет Хёнджин не выключал, давая Ли возможность как следует разглядеть каждое его движение, каждый новый обнажающийся сантиметр его тела. Полностью избавившийся от одежды парень усмехается, наблюдая за чужим слишком явным нетерпением. Невооружённым взглядом можно легко заметить, насколько Ли возбуждён. Хёнджин ставит трек на паузу и возвращается к кровати, снова умещаясь на феликсовых коленях. Его вставший член сквозь ткань джинсов упирается Хёнджину в зад, и Хван с хитрым прищуром проезжается по нему, наслаждаясь крепкой хваткой чужой руки на его бедре и удовлетворённым мычанием. — Ну как тебе, м? — Джинни, — рвано выдыхает Феликс, когда чужие губы опускаются на шею. — Ты потрясающий. Хван улыбается ему в шею, языком проходится от ключицы до подбородка и прикусывает острый кадык. Ли всё ещё полностью одет, но это не мешает Хёнджину ладонями пробраться под чужую футболку и сжать их на талии. Они находят губы друг друга, целуются лениво и медленно, но так чувственно, что оба не могут сдержать глубоких стонов. — Снимай, — скорее приказывает, чем просит Хёнджин, отстраняясь. И, конечно, его слушаются. Феликс зажмуривается и запрокидывает голову, когда Хван губами припадает к его груди, поцелуями спускаясь ниже, и влажной дорожкой слюны очерчивает кубики пресса. Он помогает Ли избавиться от джинсов вместе с бельём и заодно тянется к тумбе, чтобы достать презервативы и смазку. Кончиками пальцев Хван проходится по члену, подразнивая, и не может удержаться, чтобы не слизнуть капельку предэякулята, выступившую на кончике. Ужасно хочется отсосать Ли, но Хёнджина хватает только на медленное посасывание головки, потому что горло всё ещё саднит после недавней попытки в горловой. Ли вплетает руку в его волосы и слегка сжимает, отрывая от своего члена. Он усаживает Хвана обратно на свои колени, откидывает непослушные пряди с его лица и очерчивает двумя пальцами раскрасневшиеся щёки, родинку под глазом и опухшие блестящие от слюны губы. Хёнджин ловит ртом его пальцы, прикусывая. Когда Феликс снова хочет притянуть его для поцелуя, Хван тормозит его ладонью в грудь, вертясь на чужих коленях в поисках лубриканта. Ли протягивает ему валяющийся рядом с его бедром бутылёк, и Хёнджин хватает его за руку, выливая жидкость на феликсовы пальцы. Теперь он сам тянется за поцелуем, заводя руку Ли себе за спину. Феликс понимает, чего от него хотят, моментально, проникая в Хвана одним пальцем. Мышцы на удивление растянуты — обычно требуется больше времени, чтобы растянуть Хёнджина, потому что он постоянно капризничает и сжимается. — Так вот, что ты полчаса делал в ванной, — ухмыляется Ли, отстраняясь. — Я отлично справился, правда? — гордо произносит Хван. Последнее слово смешивается со стоном, потому что Ли вставляет ещё два пальца и сразу же давит на простату. В первый раз, когда Феликс нашёл простату Хёнджина, тот буквально соскочил с его пальцев от неожиданности и удивления. — Ещё раз. Ли повинуется, проходясь по комку нервов снова и снова, пока Хван не начинает дрожать в его руках и не обмякает, кончая на феликсов пресс. — Считай, что это мой второй тебе подарок, — тихо смеётся брюнет парню на ухо, пока он, отошедший от оргазма, пилит его взглядом. Хёнджин, вообще-то, не собирался так быстро кончать. — Между прочим, сегодня главный — я. Я всё сделаю. В подтверждение своих слов Хван убирает чужую руку, заводя за спину уже свою, приставляет член парня ко входу и медленно опускается. Два глубоких стона сразу разносятся по комнате. Хёнджин не ждёт — сразу руками опирается о плечи брюнета и начинает двигаться, придерживаемый Феликсом за талию. Ли подмахивает бёдрами в такт Хвану, губами припадает к соблазнительно мелькающему перед глазами соску. Возбуждение полностью возвращается к парню, когда Феликс прикусывает нежную кожу на ключице. Хван, хоть и сказал, что справится сам, уже заметно подустал. Несколько капель пота скатываются по его лицу и груди. Феликс внимательно за ними следит и без предупреждения укладывает парня спиной на кровать, не прекращая толчки. Хёнджин капризно дуется, вкупе со стонами и рваными вдохами это выглядит забавно. Ли приподнимает Хвана за бёдра, чтобы немного сменить угол, и несколько раз особенно удачно проходится по простате уже подрагивающего от подступающего оргазма парня. Он толкается последний раз особенно глубоко и замирает внутри, кладя ладонь на член парня и пару раз проводя вверх-вниз. Уставший Феликс валится рядом с Хёнджином, кладя голову на его вздымающуюся грудь. — Видал? Почти одновременно, — самодовольно заявляет Ли. — У тебя так никогда не получается. Хван только глаза закатывает и тянет парня в свои объятия, носом утыкаясь в чёрную макушку. — Феликс? — произносит Хёнджин спустя пару минут, когда брюнет уже почти провалился в сон. Он чувствует влагу между бёдрами и озадаченно смотрит на расслабившееся чужое тело. — М? — Скажи мне, дорогой, ты что, забыл надеть презерватив? Кажется Ли умрёт, задушенный объятьями любимого.

      ***