Дом

Он раздвигает заросли руками и бежит без остановки. Спотыкается, падает, жмурится, но бежит так, словно от этого зависит его жизнь. Как он мог забыть об этом месте, как он мог так просто выкинуть его из головы, когда здесь произошло столько всего, что забыть кажется просто нереальным? Не может быть, чтобы оно осталось прежним, за ним никто не следил уже лет так двести. Наверняка даже оставшийся в земле пень давно сгнил, а стол, сделанный наспех из дерева палисандра, потерял свой красивый небрежный вид. В моменты, когда целый свет стоит против тебя, всегда хочется спрятаться в надёжно скрытое от посторонних глаз место и расслабиться. Одному или… с другом. Герой и Воин пили вино, обсуждая произошедшие события или назревающие планы. Смех, неловкие объятия и пьяные (только ли пьяные?) поцелуи легко убирали с плеч горы обид, скидывая этот невидимый, но вполне ощущаемый камень в пропасть. Сколько раз Воин посещал их «домик» после предательства, столько же раз там не было Героя. И камень становился больше, горы росли. Место, что когда-то даровало ему покой и умиротворение, сейчас убивало его одним фактом своего существования. «Неужели ты так легко оставил прошлое, оставил меня позади и смог двигаться дальше? Неужели тебе всё равно на тёплые воспоминания, и новые друзья открыли очередную главу твоей жизни… Глупцы. Он бросит вас также, как бросил меня. Он эгоист и лжец, ему всегда было плевать на тех, кому он дорог.» И ведь они всё же оказались ему дороже. Макак замедляется, пока не переходит на осторожный шаг. На лице остались царапины от веток, пальцы неприятно щипало от мелких ранок. Нужно ли на самом деле возвращаться только ради того, чтобы снова пролить ненужные слёзы? Укуна давно пора оставить в прошлом, он Герой этой истории и только он имеет в ней значение. Слёзы Война никогда не смогут ничего изменить. Но всё ведь изменилось, не так ли? Укун снова рядом, даже если их отношения и на четверть не такие хорошие, какими были в прошлом. Их всегда тянуло друг к другу, и примирение было лишь вопросом времени. Но Макак не готов. Эгоист тут он, и он не смог простить, по крайней мере, он так думает. Он не может так легко забыть лицо Укуна в момент удара, не может забыть боль — как моральную, так и физическую. — Ну что ты встал, заходи. Светлая рука протягивается сквозь лиственную ограду в резком приглашающем жесте, и он таращится, не зная, что делать дальше. Макак и не заметил как оказался у самого входа, осталось лишь зайти в укромную маленькую пещерку из деревьев, которую невнимательный взгляд легко бы упустил, решив, что тут ничего нет. Конечно Укун знал, что пришёл именно Макак. Конечно он ждал его. Оттопыренные пальцы дёргаются из стороны в сторону показывая, что Макак слишком долго думает, и ему пора бы принять. Принять это приглашение и принять его. Макак принимает, не успев до конца осознать, кто именно зовёт его домой. Но он наконец оказывается внутри. И молчит. Пень стоит на своём законном месте, стол выглядит ещё лучше, чем был когда-то. За ним не переставали ухаживать, не давая даже солнечным лучам лишний раз пробиться и испортить капризное дерево. На крючке аккуратно висит веник из прутьев, а рядом прибита полка с парой пыльных книг. Только они кажутся давно нетронутыми. — Это… Глубокая тарелка переполнена персиками и манго, у стола, рядом с пнём, стоит самодельный стул. Укун готовился к его приходу, и, похоже, теперь придётся встретиться со страхами и прошлым лицом к лицу. И всё-таки Макак оказывается не против, когда видит привычные серьёзные смешинки в родных глазах. И кивает.

«Спасибо.

Это потрясающе, Укун.»