Хранитель постоянства

По огромному залу разносился монотонный голос лектора. Открытое занятие по истории собрало аншлаг, вот только далеко не каждый студент всё слушал. Например, Дань Хэн расположился в самом дальнем углу и, сложив ногу на ногу, делал собственные записи в ежедневнике. Практически каждое слово мужчины шло мимо ушей, а если что-то и задерживалось, то вскоре вылетало. — Всё ещё понять не могу, зачем ты сюда пришёл. — прошептал Келус, краем глаза посмотрев в ежедневник друга. Хэн со вздохом поднял голову, зажал между зубов механический карандаш и размял затёкшую шею. Он видел краем глаза как вытаращился на него друг, но не глянул на него в ответ, а сильно зажмурился. Стало чуть легче. Осталось только поменять ноги местами. Только после последнего совершенного действия юноша вытащил карандаш из рта. — Уж лучше работать под бормотание нудного историка, чем мне будут напоминать про чёртову открывающую речь на Чтении памяти предков каждые пять минут. — протянул шёпотом Хэн и посмотрел в янтарные глаза. Уголок губ натянулся от вида взлетевших светлых бровей. Между юношами произошёл немой диалог. Келус со вздохом вернул своё внимание на преподавателя. От подготовки к торжеству зависело очень многое: от того, как будет выглядеть его семья в лице всей страны, до того, сколько раз юноша возжелает свернуть себе шею, лишь бы больше не находиться на данном мероприятии. Дань Хэн закусил губу, понимая, если подведёт отца, то придётся провести весь день там. И даже хуже, он сгорит со стыда. Вот только работать в постоянном напряжении равносильно настоящей пытке. В ушах опять зазвенел голос Дань Фэна, а голова тут же начала буквально раскалываться. Юноша коснулся правой рукой переносицы, прикрыв глаза. Сегодня утром пришлось перед университетом отправиться на смену бинта и массаж, а впоследствии просить справку о посещении врача, чтобы прикрыть очередные прогулы. «Дань Хэн, если у тебя даже нет наработок речи, то это уже ни в какие ворота» — в голове мелькнула одна из фраз отца, сказанная совершенно не добрым тоном. — Интегралы плохо сочетаются с обязанностями Наследника? — не удержался белокурый и Хэн в ответ подавился воздухом. Он вернул своё внимание на ежедневник, где действительно расписывалась теория по интегралам. Брюнет невольно зажмурился и стиснул зубы. В груди нечто стиснулось в тиски, от чего стало невыносимо. — Не напоминай, — протянул Хэн и вернулся к работе над решением примера. Грудь начала потихоньку заполнять злость, и ладони предательски вспотели. Вчера он завалил межсезонную контрольную по высшей математике, переписать которую можно будет лишь в субботу. Вот только это свободный от посещения занятий день из-за праздника, и время нужной пары легло на посещение семейной усыпальницы. Юноша закусил губу, вспомнив вчерашний разговор с папой. Они находились на кухне, Инсин пил кофе за обеденным столом и сморщился от недавно услышанных слов. Мужчина коснулся своего виска, сильно зажмурившись. Повисло напряжение, способное в любую секунду начать бить током. Будь возможность исчезнуть по щелчку пальцев, то Дань Хэн бы определенно этим воспользовался, а так приходилось и дальше стоять возле обеденного стола. «Отец знает?» — спросил мужчина с явной мольбой. Юноша отрицательно качнул головой, набрал в легкие побольше воздуха, но произнести ответ вслух не нашлось сил. Голубые глаза распахнулись и усталость в них в следующую секунду сменилась на злость. Она сверкнула словно молния. Мужчина поставил свою кружку на стол. Кажется, с его губ могло бы в любой момент слететь ругательство. Находись на его месте Дань Фэн, то кухню бы уже заполнили матерные возгласы. — «Озвучишь ему сам?» — Инсин едва держал себя в руках, крепко сжал ручку кружки, что не укрылось от взгляда мальчишки. Пришлось согласно кивнуть, хотя доносить плохую весть до главы семейства совершенно не хотелось. Хэн вздрогнул, возвращая себя в реальность. Во рту появился металлический привкус, и юноша облизнул губы, собирая проступившие капельки крови. Взгляд на мгновение коснулся трещащего преподавателя. Захотелось мысленно отвлечься от проблем, севших на голову. Вот только он всё равно вспомнил диалог с отцом. «Скажи честно, ты издеваешься?» — в голосе отозвались недобрые нотки, зеленые глаза старшего сверкнули и явно возжелали разделить что-то пополам. Дань Хэн, который весь вечер собирал силы, чтобы сказать о своей новой проблеме, отступил назад, а взгляд упал на пол. Смотреть в глаза отца стало не то, что стыдно, а даже до перехваченного дыхания страшно. К щекам прильнул жар. — «И во сколько пересдача?» «В десять.» — сказал честно и краем глаза увидел, как отец схватился за голову. «Блять, сука.» — сдержанный тон, но граничащий со срывом. Наверное, ещё секунда и… по столу прошёлся удар кулаком, от которого внутри всё содрогнулось. «И во сколько нам получается ехать в усыпальницу теперь?! К семи утра?!» — этот крик разрезал тишину, а вместе с этим и душу. Юноша рефлекторно посмотрел на отца, который в эту секунду вскочил из-за стола и подлетел к дверям, ведущим в сад. «Прости…» — только и смог, что сказать Дань Хэн. Он увидел, как Верховный распахнул двери, как задрал голову, явно, чтобы заполнить легкие свежим воздухом. Юноша тут же отвернулся, сморщившись. «Можешь не двигать из-за меня свой график» — добавил он несмело, морально готовясь к очередной неаттестации. «Может мне вообще на тебя плюнуть, и мы прямо сейчас отправимся тебе надгробие выбирать?» — прозвучало столь резко, что сердце чуть было не остановилось. Юноша глянул на отца, который крепко сжимал ручки дверного проема. Его взгляд направлен на небо. Брови мальчишки подскочили. Дань Фэн повернулся изящно и плавно, словно волна. Мальчишка едва открыл рот, чтобы что-то сказать, но отец заговорил вперёд. «Одна неаттестация в межсезонку ещё нормально, вторая и третья, может ещё выживешь, но в твоем случае происходящее прямой билет на висельницу.» — каждое слово было отчеканено. Мужчина подошёл к сыну и Хэн задрал подбородок, чтобы смотреть прямо в зеленые пылающие глаза «перед сессией тебя каждый преподаватель наизнанку вывернет, чтобы выставить оценку выше средней при неаттестации, а про отлично можешь забыть прямо сейчас.» Повисла тишина, мучительная и невыносимая. У юноши не находилось слов, чтобы опровергнуть сказанное. В прошлом семестре он закрыл всё просто прекрасно, поэтому даже подумать не мог, что у него способны возникнуть проблемы. «А теперь брысь с моих глаз и в субботу полетишь пересдавать всё, что можно пересдать. Потому что у тебя ещё найдется сто причин, чтобы полезть в петлю и не надо создавать потенциально новые.» Дань Хэн смог в тот миг только согласно кивнуть, а потом спешно отправиться прочь. А сейчас юноша медленно выдохнул, глянул на господина Янга, который что-то объяснял. На лице уже не сияла улыбка, сердце билось слишком часто, разнося лёд из груди по всему телу. Если не справится на торжестве, то подведёт всех, в том числе и себя. Прозвучал вопрос из зала. Столь знакомый голос резанул по ушам. Брови тут же оказались стиснуты на переносице. Взгляд заскользил по толпе, ища знакомый широкоплечный силуэт. Вот только все головы выглядели одинаковыми и лишь светлые макушки бросались в глаза. С губ слетел вздох. А в голове всего на секунду мелькнуло воспоминание из прошлого. Как именно здесь он смотрел на выступление Рэна перед комиссией на втором курсе. — Господин Янг мало кому прощает пропуски, — прошептал Хэн и положил карандаш на блокнот. Он поспешил поправить свой рукав рубашки, который доставал до локтя. Почему-то на нём оказалась расстёгнута пуговица. Юноша глянул на неё, закусив губу. — Он, вообще, их не прощает, — выпалил раздражённо Келус. Хэн скривил губы, глянул на друга, который сейчас прикрыл глаза и потирал переносицу. Со вздохом Хэн осмотрел зал ещё раз. Пальцы сами собой скользнули от локтя к кисти, вскоре ладонь сжала её основание. В голове мелькнула разумная мысль, что нужно вернуться к работе, ради которой и пришёл сюда сегодня. Вот только хотелось найти одного человека, убедиться, что тот ещё жив и не бросил свои попытки зажить нормальной жизнью. — Кого ищешь? — пробурчал недовольно Келус, словно догадываясь о последующем ответе. Хэна передёрнуло. Он глянул на помрачневшего друга. Наследник проглотил вопрос о нахождении здесь Рэна, боясь получить на это не очень хорошую реакцию. Брюнет через силу вернулся к своей работе в ежедневнике, как понял, что его руку просто трясло. Только сейчас он заметил своё частое дыхание. Пришлось взять себя в руки, сделать глубокий вдох, а потом медленный выдох. — Можно вопрос, господин Янг? — раздался до боли знакомый голос из толпы. Сердце Хэна замерло, а взгляд метнулся в сторону поднятой руки. По телу побежала дрожь, глаза распахнулись, а губы приоткрылись. Почему-то в груди что-то расцвело и начало растекаться, даруя желание жить. — Да, Маэда-сан. — голос лектора холодный и мужчина не изменял себе, обращаясь к студентам, смотря на их происхождение. Господин Янг посмотрел на осмелевшего студента и на его губах блеснула улыбка. Дань Хэн непроизвольно улыбнулся и, успокоившись, вернулся к писанине. Если Рэн пока справлялся с тем, чтобы вылезти из своего болота, то и он должен справиться со своим. Вот только вместо сосредоточенности на математике, уши слушали бархатный голос, который когда-то шептал нежности на ухо. Правда потом он же метал ножи в сердце… Улыбка тут же сползла с лица, а по груди расплылся холод. «Ты можешь судить о других только со своей колокольни вседозволенности и доступности» — всплыло в голове буквально из ниоткуда. Юноша нахмурился, встряхнул головой в попытке отогнать непрошенную мысль. — Вы сказали, что конституцию в Сяньчжоу привезли пенаконцы. Но разве Его превосходительство, Хранитель постоянства, Иньюэ-Дзюн, Дань Юйбэ к тому моменту уже не размышлял о её введении? — голос Рэна усталый. Дань Хэн поджал губы, потом протяжно вздохнул, чувствуя, как в грудь начало впиваться что-то острое. Но окунуться в свои мысли ему не дал сильный толчок локтем в бок и едва слышный рык Келуса: — Только попробуй к нему вернуться и твои сопли вытирать будет Март без меня. Хэн стиснул брови и согнулся, начав потирать ушиб. С колена поехал ежедневник, и юноша поспешил его поймать. В груди появился неприятный осадок, но зато отрезвляющий. Парень застыл, поймав книжку, но выронив карандаш. Он не успел разогнуться, как до ушей донеслось: — …Иньюэ-дзюн, Дань Юйбэ вовремя припомнил старейшинам их место, и они не смогли выдвинуть идеи, чтобы ограничить монархию полностью, как это предлагали чужеземцы. Дань Хэн со вздохом поднял карандаш и резким движением выпрямился. Глянул на Рэна, положив на колени ежедневник. Господин Янг продолжил свой прерванный рассказ. — Не собираюсь я к нему возвращаться, — заверил Хэн, глянув на Келуса, и вновь начал потирать ушибленный бок. В ответ белокурый хмыкнул, будто говоря «я это запомню». Хэн вернулся к работе над примером, а когда закончил его, то перешёл к речи. Идеи в голове отсутствовали, в груди вовсе повисла тяжесть. С губ слетел тяжелый вздох от мысли, что каждый год, Наследник постоянства, начиная с пятнадцати-шестнадцати лет, произносил речь на Чтении памяти предков. Это чёртова традиция, которая неимоверно раздражала. Юноша перечитал ранее заготовленный текст и невольно скривил губы. Ему не нравилось содержимое от слова совсем. Дань Хэн невольно представил себя на сцене в традиционном ханьфу с наложенными волосами и с чёртовым тяжёлым украшением. Да, длинные волосы — это символ силы, благородия и мудрости, вот только шея всё равно заболела фантомной болью. Парень начал читать текст: «Я, Наследник постоянства, Дань Хэн, приветствую вас, верные подданные. Сегодня мы собрались в зале Великих старейшин, чтобы почтить память наших предков. Это ежегодное событие сплочает нас, напоминает о том, что было ранее, позволяет не забыть наши корни. Ведь не помня собственные истоки, нам будет сложно идти вперёд и развиваться. Только зная ошибки наших предков, мы можем не повторять их.» Дань Хэн вздохнул, закусил губу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ему совершенно не нравилась речь. Вот только у него слишком мало времени на исправления. А точнее оно вовсе практически отсутствовало. Юноша начал читать сначала, готовясь вносить в него правки. «Я, Наследник постоянства, Дань Хэн, приветствую вас, верные подданые.» — стандартное приветствие, от которого дёрнулся глаз, но как его поменять идей не было. «Сегодня мы собрались в зале Великих старейшин, чтобы почтить память наших предков…» — слишком заезжено и приторно. Юноша невольно сморщил нос, начал думать, как её можно исправить. Появилась мысль: «Каждый год мы поминаем наших предков…». Но нет, опять не то… По телу побежало раздражение. Хэн сморщил лоб, лоб пронзила тупая боль, как в голове появилась новая мысль — «Из года в год мы собираемся вместе, чтобы вспомнить тех, благодаря кому мы существуем…» — а это уже слишком вычурно. Юноша сделал пометки в речи, вот только надавил слишком сильно на карандаш и сломал стержень. С губ слетел рваный выдох. Захотелось со всей силы удариться о что-нибудь, вот только это будет выглядеть слишком странно и наверняка привлечет ненужное внимание. Ну почему эту речь нужно произносить именно ему?! Перебинтованная рука легла на лоб, начала с силой потирать его, а из груди рвался вой, которому не суждено было раздаться. Хэн вновь попытался написать новое начало после приветствия — «Сегодня знаменательный день для каждого из нас. Каждый год мы собираемся вместе, чтобы вспомнить наших родителей, бабушек, дедушек и великих предков.» — вроде бы родилось хоть что-то адекватное. Но впереди предстояло ещё очень много работы. Когда закончилась лекция, Хэн продолжил сидеть на месте и работать над речью. Но до ушей прекрасно дошёл громкий гул и шорох. Келус легонько толкнул брюнета за плечо, но тот даже не отреагировал. Продолжил дрожащей рукой делать записи. — Хватит ногти грызть, гель-лак снимешь. — голос насмешливый, но тут же вывел в реальность. Хэн вылупился на Келуса, который тут же рассмеялся. После этого зелёные глаза осмотрели совершенно обычный аккуратно подстриженный ноготь и с губ слетел рваный выдох. Он уже забыл, что давно отковырял маникюр на нервах. — С тобой всё в порядке? — голос белокурого дрогнул. Юноши встретились взглядом и Дань Хэн согласно кивнул, вот только поджал, искривив, губы. — Да, — Хэн глянул на свои рукописи и чуть прищурил веки, — просто мне совершенно не нравится моя речь. — признался на выдохе. Почти сразу прикрыл ежедневник, на который прикрепил карандаш. Достал сумку из-под сиденья, закинул в неё записную книжку и взгляд зацепился за браслет, пристегнутый к ручке. Стало тяжело. Юноша стиснул брови, понимая всю свою слабость. Он мог бы давно выкинуть эту безделушку, ведь с ней на руке тяжело морально, а вовсе без неё, словно лишался оберега. Взгляд поднялся на Рэна, который шёл в толпе на выход и о чем-то разговаривал похоже с одним из своих одногруппников. Короткие волосы растрёпаны, некоторые пряди торчали в разные стороны. Взгляд усталый. Руки сложены на груди, возможно даже крепко сжимали плечи. Сердце Хэна словно остановилось. Он невольно вспомнил один из моментов, когда Рэн рассказывал о «становлении Сяньчжоу, как единого государства». Юноша невольно встретился с холодным взглядом киноварных глаз. Тело ударил ток и Хэн резким движением отвёл взгляд. Зацепился за сумку возле своих ног. К щекам прильнул жар. Сердце в один миг бешено застучало, словно он сейчас допустил страшную ошибку. — Земля вызывает Дань Хэна. — выпалил недовольно Келус. Дань Хэн сглотнул, тут же поднял взгляд на друга, постаравшись выкинуть из своей головы тот взгляд. — Ты куда сейчас? — выпалил брюнет и наклонил голову на бок, после чего натянул уголок губ. Келус чуть приподнял голову, глянув на потолок. — В карьер, — произнёс устало и на выдохе. Взгляд янтарных глаз вернулся в зелёные. Наследник медленно выдохнул, искривив губы. В груди что-то стиснулось, в ушах на мгновение зазвенел шум моторов, когда в носу появился запах машинного масла, смешанный с грунтовым песком. Последующие слова вовсе не удивили. — Сегодня я работаю в баре. — Вечерняя смена? — поинтересовался Хэн, выгнув бровь. В ответ последовал горький смешок. Келус сложил руки на груди, а его губы изогнулись в оскале. — Будто у меня другие смены бывают. Хэн приложил кулак к своему подбородку, сделав задумчивый вид. — Но у тебя же как-то появляются прогулы… — подметил наследник. Белокурый тут же замер, вылупив глаза. А потом встал со стула, схватил свою сумку, которую закинул на плечо. Глянул на брюнета, натянув уголок губ. — Пойдём? — предложил он. Дань Хэн согласно кивнул, и они последовали на выход. Пришлось влиться в толпу. Все в округе о чем-то говорили, кто-то явно обсуждал пройденную лекцию. — А ты куда сейчас? — поинтересовался Келус ближе к выходу и глянул на Хэна, который в ответ наклонил голову в сторону. Выбор у него сейчас небольшой. Уж точно он не сунется в карьер, пускай и хотелось вновь услышать вой моторов, эхо которого отозвались в ушах. Туда он поклялся не ступать даже ногой с момента, как у него появились права на вождение мотоциклом. Возникла мысль отправиться домой, но Хэн тут же отмёл её. Там у него не получится сделать ни речь, ни позаниматься дополнительно из-за висящего напряжения. Поэтому решение одно: — Отправлюсь в библиотеку. — произнёс юноша спокойно. Они вышли в коридор. Взгляд Хэна тут же зацепился за экран с информацией о расписании открытых лекций. Но подойти к табло он не решился, подумав потом глянуть данную информацию на сайте университета. — Тогда нам по пути. — с улыбкой произнёс Келус, и Хэн в ответ согласно кивнул. В голове мелькнула мысль о Март. Она не писала сегодня вовсе, даже постов не выкладывала в инстаграме, что для неё совершенно не свойственно. Кажется, авария её пошатнула. Перед глазами мелькнула их вчерашняя встреча в метро. Наследник чуть стиснул брови, а взгляд вовсе опустился под ноги. Март едва удаётся держать ситуацию под контролем при езде в сорок километров в час. Стало страшно подумать, сможет ли он нормально ездить на мотоцикле? Хотя, вряд ли его это коснётся, так как был пассажиром. И всё же юноша сглотнул, и глянул на свою перебинтованную руку, невольно закусив губу. — Эй. Что с тобой? — в голосе волнение, а Хэн налепил на лицо спокойствие, не желая лишний раз волновать друга. И так вчера позволил себе выговориться в личной переписке Келусу, когда мозги дома кипели. — Всё… — начал было он, поднял взгляд на друга и встретился с волнением в янтарных глазах. — Не в порядке. — перебил белокурый, качнув головой. Хэн выгнул бровь и приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но с губ не слетело ни слова. Брюнет глянул на двери вестибюля, правда, чтобы разглядеть их, пришлось наклониться в сторону. Вот-вот они окажутся на улице. — Не знаешь, как Март? — спросил Хэн и достал свой мобильный, чтобы в очередной раз зайти в телеграмм в надежде увидеть сообщение от подруги, но его настигло разочарование. Точно также случилось и в инстаграме, где вовсе оказались закрыты комментарии. Послышался протяженный вздох Келуса, который привлек к себе внимание. — Она сейчас со Стеллой везде. — юноша отвёл взгляд. — То учатся водить за гордом, то находятся в художественной студии матери. — пояснил Келус. Дань Хэн вздохнул. А в следующую секунду они наконец вышли на улицу. Юноша вспомнил студию госпожи Химеко, в которой всегда пахло кофе. Мягкая женщина, которая поддержала выбор профессии Келуса в отличие от её мужа. И именно из-за отца он живёт отдельно от семьи, обеспечивает себя сам и оплачивает контракт в вузе так же. Вот только работает пускай и в хорошо оплачиваемом месте, но… Пускай по атмосфере это место напоминало второй дом, на ключи от него принадлежали улицам, иностранцы ещё их называют местной мафией, кто-то диаспорой. Дань Хэн поджал губы. Взгляд стал рассеянным, а сердце бешено застучало. Он не связывался с улицами, просто потому что не было причин. Ему хватило стипендии, чтобы оплатить страховку и спокойно ездить по городу, не прося денег у родителей. Мог бы даже съехать от них в общежитие, будь там места, или на съемное жилье. Вот только теперь у него висел риск потерять повышенную стипендию и начать получать лишь минимальный прожиточный. Жить на отложенные средства, так они рано или поздно закончатся. А учиться и работать это безумство, пример которого искать не надо, ведь шёл сейчас рядом с ним. — О чем думаешь? — поинтересовался Келус, напрочь устав от повисшей между ними тишины. — О дерьме, в котором погряз. — ответил Хэн искренне и глянул на друга с усмешкой. Белокурый сложил руки за головой и улыбнулся. Им обоим приходится решать проблему с долгами. — Зато вместе страдаем, а не только я. — Келус не скрыл насмешку, а брюнет не удержался, чтобы не двинуть в чужой бок локтем. Дань Хэн невольно усмехнулся, но всё же не удержался от озвучивания малоприятного факта: — Ты сам виноват в своих проблемах, а на меня они свалились буквально с воздуха. Уголки губ Хэна приподнялись, взгляд прошёлся по улицам студенческого городка. Келус, внезапно вытянул руку вперёд, сжав ладонь в кулак. Наследник осмотрел этот жест, выгнув бровь. — Ты вполне мог избежать проблем с речью. — парировал Келус, как тут же закусил язык, резко поняв на какую больную точку надавил. Хэн со вздохом посмотрел на сосны вдали, под которыми расположилась парочка студентов. По телу прошёлся холодок, а брови стиснулись из-за охватившего тело напряжения. Внезапно появившееся озорство стухло. Если бы он не попал в аварию, то успел бы доделать речь к сегодняшнему дню. Грудь заполнилась тоской. В голове появилась тупая и малоприятная боль. Ему нужно доделать речь как можно скорее, желательно успеть выучить, чтобы хотя бы выступить нормально. А там продержаться какое-то время и его отпустят. Сердце участило свой ритм, по телу пополз тягучий холод. — Прости, — до ушей донеслось виноватое. Дань Хэн отрицательно качнул головой, пытаясь взять себя в руки. Вот только веки всё равно задрожали. Ещё перед торжеством у него контрольная в вузе. Тут же в голове возникло осознание, что день-то начнётся достаточно рано, так как им придётся поехать в семейную усыпальницу для возложения цветов! Просто «чёрт, чёрт, чёрт!». Кулаки сами собой сжались, издав хруст. — Как же всё достало, — выпалил Хэн, устав притворяться. Он прикрыл глаза, желая скинуть с себя груз ответственности. Рядом послышался виноватый вздох, и юноша кинул взгляд на расстроенного и опустившего взгляд друга. — Не ты, а… — наследник осёкся, встретился взглядом с янтарными глазами. Внутри что-то лопнуло, стало тошно и зелень кинула свой взор на одно из приближающихся к ним зданий. — Я могу прийти на шествие и остаться до фестиваля, не знаю правда, как Март и Стелла, конечно… — голос Келуса дрожал. Хэн мягко улыбнулся, как вдруг оказался в крепких объятиях. Рука легла на плечо, к щекам прильнул жар. Белокурый ярко улыбался. Им словно вновь двенадцать и ещё только начали задумываться о средней школе, хождении в школьной форме, а взрослые проблемы казались им полным бредом. — Надеюсь, что на фестивале я окажусь свободным. — прозвучало усталое и полное надежды. Дань Хэн обнял друга за плечо в ответ, но тут невольно вспомнил одну из вспышек ревностей Рэна. Сердце пропустило удар. Вот только юноша не отпустил Келуса, ведь это лишь дружеское объятие, которое происходило не раз, и у него больше нет партнёра с эмоциональными качелями. — Спасибо. — в голосе отозвалась настоящая благодарность, а взгляд коснулся библиотечного здания. Оно в три этажа со скошенными крышами и большими старинными окнами. С обеих сторон широкой лестницы встречали гостей золотые драконы. Одно из самых старых строений в университете. Юноши остановились возле подъема, ведущего ко входу, через силу отпустили друг друга и переглянулись. В янтарных глазах что-то блеснуло. Из ниоткуда появилась неловкая тишина. Хэн только сейчас понял, что с выписки из больницы впервые оставался один вне дома. Во рту всё пересохло, а сердце забилось чаще. Келус протянул руку для прощального рукопожатия. Его ладонь вскоре оказалась сильно сжата и удивление проскользнуло на лице белокурого. — Если что, пиши или звони, — произнёс с доброй улыбкой Келус и только с согласного кивка отправился по своим делам. Хэн проводил его взглядом, медленно выдыхая. Захотелось резко бросить планы и отправиться за ним, лишь бы вновь не оказаться в плену плохих мыслей. Но пришлось взять себя в руки и отправиться в библиотеку. Ведь никто не подготовится вместо него к контрольной, и уж тем более к скорому торжеству. За старинными деревянными дверьми находились тихие коридоры из стеллажей, чьи полки освещал свет из окон. Пришлось пройти через турникеты, приложив студенческую карточку. Юноша подошёл к библиотекарше, которой предоставил студенческий, и она сделала пометку на своём компьютере. Хэн, внезапно, вспомнил свою вчерашнюю паническую атаку и как ему помогли одногруппники. На лицо выскочила тупая улыбка. Хэну вернули студенческий, и юноша отправился в читательский зал. Он прошёл мимо стеллажей со свитками, книгами и старинными священными писаниями. Взгляд коснулся высоких окон, через которые струился дневной свет. Повсюду витал запах книг, а повисшую тишину разрывали шелесты листов и чьи-то шептания, также легкие шаги других посетителей. Дань Хэн пришёл к одному из свободных столов. Скинул сумку, которая приземлилась возле стула. Стоило сесть на место, как юноша поспешил достать свой ежедневник. Он морально приготовился к просто огромной работе над тем, чтобы не опозориться на торжестве. Через примерно полчаса его голова просто кипела. Творческая работа всегда ему давалась тяжело. Вот собирать информацию и сортировать её у него получалось запросто и с удовольствием, но делать из неё что-то изящное… Уж точно нет. Март часто жаловалась на то, что созданная им информация сухая. Дань Хэн нашёл в телефоне старые примеры речей. В основном они принадлежали предыдущему наследнику постоянства, Дань Шанью. Юноша усмехнулся, пролистывая страницу. Он подпёр щеку ладонью, закусил губу. В голове проскочила мысль, что все речи его отца появились уже после его становления Верховным старейшиной. И как он, начав выступать только будучи взрослым, держался хорошо? Как ему страшно не было?! Юноша зажмурился, случайно прочитав статью об одном из старых выступлений отца на Чтении памяти предков. У него получилось идеально начать и закончить торжество даже в свой первый раз. Когда Дань Хэн уже четвертый год подряд пытался взять себя в руки. Парень положил карандаш на стол, перечитал свою речь, которую переписал уже в неизвестно который раз. С губ слетел вздох, а взгляд метнулся на одного из студентов за соседнем столом. Киноварные глаза прищурены, чёрные волосы раскиданы, а во рту находился карандаш. Мышцы лица сильно напряжены. Дань Хэн содрогнулся, встретившись взглядом с Рэном. А потом посмотрел в ежедневник. Он со вздохом вернулся к работе, ощущая, как быстро к щекам приливал жар. Порой глаза возвращали свой взор на старшекурсника, который явно мучался со своим заданием. Захотелось подойти к нему и спросить про его состояние. Вот только юноша нахмурился, подпер щеку о другую руку, а освободившейся включил телефон и зашёл на сайт университета, чтобы глянуть расписание на следующую неделю. Ничего хорошего он там не увидел. Внутри всё застыло. Стало тошно от осознания, что все планы начали рушиться. Занятий у Бай Лина не было ни с одной из группой в течении недели, а значит бегать за ним просто бессмысленно. Чёртова база данных, в которой юноша был всегда уверен на все сто процентов, теперь вызывала приступ тошноты. В голове вновь всплыли воспоминания о курсовой… Но юноша откинул их, стараясь сосредоточиться на том, что сейчас более важно.

***

Дань Хэн сидел в углу кровати, обняв колени и смотрел на окно, за которым темно и которое словно пытался выбить ветер. По стеклу тарабанил слишком сильный дождь. Юноша шмыгнул носом, вытер застывшие на щеках слёзы. Взгляд коснулся брошенных коньков, которые уже около полугода валялись возле шкафа и словно ждали, когда они вновь окажутся на ногах. В ушах зазвенело эхо голоса отца, которому Хэн побоялся придать суть. То, что оно очень злое и так уже являлось весьма достаточным. Взгляд вернулся к окну. Может открыть дверь и позволить ветру унести себя? Но мысль, что они жили на пятнадцатом этаже и падать будет больно, тут же отрезвила. Дань Хэн с содроганием глянул на ежедневник, где виднелись планы на день и красным выделено «сделать речь!!!». Уже на следующей неделе, когда закончится шторм, ему придётся впервые выступить перед публикой. Сердце заколошматило, стоило себя представить на сцене перед камерами, другими старейшинами и самое главное, поддаными. По телу заструился холодок, всё тело напрочь свело, а во рту пересохло. Юноша глянул на свои руки и взгляд зацепился за браслет возле запястья. Интересно, что сейчас делал Рэн? Должно быть много учился. Или вовсе тонул в учебниках истории, что являлось его обожаемым занятием. С губ слетел смешок, стоило представить парня в стопках книг, информацию из которых буквально проглатывал. Хэн, конечно, любил читать, но от истории у него дёргался глаз. В основном, из-за преподавателей, считающих, что раз он наследник, то обязан знать совершенно всё и оценивали его по-особенному… Улыбка тут же слезла с лица, стоило вспомнить, как ему занизили оценку просто потому, что знает информацию на уровне одноклассников, а не более углублённо. Дань Хэн глянул на свои разбросанные по полу исписанные листы. В них куча примеров речи, которые хотелось бы показать отцу… Но тот сейчас ходил злее шторма, который кружился сейчас над городом. Мальчишка сглотнул. Переполз на край кровати и, не вставая, пока просто поставил голые лодыжки на пол. Тёплый паркет заставил по коже заструиться мурашкам. У Рэна дома ламинат дешёвый и холодный. Увидь парень сейчас происходящую картину, то заставил бы либо надеть носки, либо принёс бы тапочки, либо же просто схватил его за ноги и вернул их на кровать. А после смотрел бы своими добрющими глазами в линзах в зелёные, с мягкой улыбкой, не отпуская ног. Рэн бы обязательно сказал что-то вроде «Заболеть хочешь? Этот дом старше твоего отца и на его строительстве на столько экономили, что забыли предоставить обогрев пола». Юноша со вздохом посмотрел на листы. Невольно вспомнил как любил разбрасывать книги Рэн. В груди что-то кольнуло. Хотелось увидеть его поскорее, услышать бархатный голос. Стоило собрать всю бумагу, как Хэн шагнул в сторону выхода из комнаты. По телу побежала дрожь, во рту пересохло. Возможно, он подойдёт сейчас к отцу совершенно не вовремя. Каждый шаг приближал его к кабинету. Сейчас дверь туда закрыта, от чего стало только страшнее. Юноша остановился перед входом, занёс кулак для стука, но рука замерла в сантиметре от поверхности. Сердце просто заколошматило, словно желая выпрыгнуть. Как тут дверь открылась и взор упал на пылающего отца. Теперь же сердце грохнулось в пятки, а глаза распахнулись. Дань Фэн резко остыл, стоило посмотреть в глаза сына. Медленно выдохнул, перевёл взгляд на листы, которые крепко прижимались к груди. Юноша опустил кулак, потерял дар речи. Мужчина выгнул бровь. — Хочешь показать мне что-то? — неожиданно спокойное и терпеливое. Взгляды обеих пар зелёных глаз пересеклись. В юных плескалось столько растерянности, что её можно буквально черпать. Дань Хэн поджал губы, несмело кивнул. — Да… — произнёс буквально через силу. — Это речь… — добавил всё так же несмело. В ответ отец вздохнул, сложил руки на груди и задумчиво посмотрел на листы. Дань Хэн отвёл краснеющий взгляд. Отвлекать совершенно не хотелось. В груди зародилось чувство вины. Фэн же посмотрел на время на своих эплвотч, после чего плавным движением убрал прядь волос сына за ухо, возвращая к себе внимание. — Я подойду к тебе, когда освобожусь. — мягкое и нежное. Дань Хэн закусил губу, роняя взгляд ниже. Но тут его макушки коснулись мягкие губы. В груди тут же зародилось что-то воздушное, столь стремительно побежавшее к голове. Губы сами собой изогнулись в улыбке. — Иди отдохни, поиграй в приставку, — мужчина чуть отстранился, и юноша посмотрел в глаза отца, — пока не вырубили… — резко стало темно, и оба взгляда устремились на потолок. — Свет… — произнёс Фэн слово так, словно озвучил чей-то приговор. Дань Хэн резко устремил свой взор на лицо отца, которое стало каменным. Глаза мужчины смотрели на потолочный свет, переместились на дежурный, внутри мальчишки в эту секунду всё ухнуло. Дрожащие брови Фэна оказались сведены вместе. — Давай я лучше побуду с тобой. — выпалил мальчишка. Дань Фэн едва заметно кивнул, поджал губы, и последовал в сторону кухни. Юноша проследил за ним взглядом и медленно выдохнул. Когда мужчина почти подошёл к повороту, Хэн последовал за ним. Стоило отцу скрыться с глаз, как на кухне прозвучал грохот. Брови мальчишки подскочили на лоб. Ноги зашагали быстрее. Через секунду юноша содрогнулся от вопля и уже буквально полетел: — Ебать тебя в рот, Инсин! Откуда ты вылез?! — истеричное, полное паники. Опять что-то упало, кажется, разбилось. Юноша влетел на кухню, чуть было не выронив листы. Тут же он увидел, как папа прижимал к своей груди отца, поглаживал по спине с особым трепетом. Дань Хэн застыл в проеме. С плеч упал камень, а с губ слетел стремительный выдох. Юноша кивнул, встретившись взглядом с Инсином. В груди появилось любопытство, что произошло. — Всё хорошо. — прозвучало от Инсина нежное, обращённое к отцу, висок которого поцеловал. К лицу Хэна прильнул жар, стало неловко. — Я за фонарями и радио. — выпалил юноша и поспешил сгинуть. Сегодня вечером они втроем сидели в гостиной. Разложили на полу футоны, отодвинув мебель к стенам. Включили фонари, которые достаточно хорошо освещали небольшую область. Рядом поставили газовую плиту. Каждый работал над своим, под работающее радио, где постоянно передавали информацию о происходящем на улице. Инсин перебирал документы, пребывая в позе лотоса, Фэн сидел между сыном и мужем, иногда отвлекаясь то на одного, то на второго и изучал распечатанный законопроект. Хэн же читал книгу, в какой-то момент положил свою голову на колени отца и даже не заметил, как уснул.

***

Дань Хэн в очередной раз переписал речь на чистый лист, как вдруг понял, что исписал примерами и попытками «исправить» хорошую часть ежедневника. С губ слетел огорчённый вздох. Взгляд прошелся по окружению и зацепился за Рэна, который собирал свои вещи. Движения парня медленные, чуть заторможенные. Его брови сильно хмурились, губы изогнуты в оскале. Казалось, что это зверь, готовый в любой момент откусить шею. Это столь сильно напомнило, каким он был после своей первой практики. По телу пошла дрожь от внезапного воспоминания, когда юноша нашёл Рэна под сильным кайфом. Дань Хэн несколько раз моргнул, потом уронил свой взгляд на ежедневник, и начал потирать лоб. Голова сильно болела, хотя нет… именно что раскалывалась. Рэн прошёл мимо, и мальчишка медленно выдохнул, словно от облечения. Если его не будет рядом, то и отвлекаться больше не получится. А это уже хорошо. Но тут позади прозвучал грохот. Звук удара пролез в душу. В округе раздались вопли. Юноша обернулся, а в следующую секунду вперёд других помчался к человеку, схватив со стола телефон. — Рэн! — рявкнул Дань Хэн. В округе поднялся вопль, зазвучало «звоните в скорую!», «что с ним?!», «что происходит?!». Рэн лежал на полу лицом вниз. Дань Хэн сел возле него, кинув телефон рядом с лицом, коснулся шейной артерии, нащупал бешенный пульс. Дыхание перехватило. — Я вызвал скорую! — раздалось в ту же секунду, когда Дань Хэн хотел схватить свой телефон, чтобы позвонить в медпомощь. Тут взгляд зацепился за что-то алое на полу. Сердце на миг остановилось, а губы приоткрылись. — Чёрт! — выпалил юноша и повернул голову Рэна, взяв её за подбородок. Из носа текла кровь. Дань Хэн обернулся на толпу. — У кого-нибудь ватные диски есть?! — прорычал, как увидел возле себя девушку, начавшую копошиться в своём рюкзаке. Она вытащила из неё косметичку, откопала ватные диски, которые мальчишка судорожно выхватил. Руки дрожали. Дань Хэн скрутил трубочки, воткнул их в нос Рэна. Как вдруг рядом раздалось, что нужно переложить парня на софу. Кажется, это была библиотекарша. Наследник встал, думая, как перетащить этого кабана. Как тут к нему подлетел один из студентов. Они переглянулись, между ними произошёл немой диалог. Наследник стянул со спины старшекурсника рюкзак. А потом юноши перетащили бессознательного на ближайшую мягкую поверхность. Дань Хэн сел рядом с Рэном на пол на колени. Вновь нащупал судорожно пульс на шее. Он смотрел в сторону спящего лица, хотя взгляд был рассеянным. Ему сунули телефон, про который напрочь забыл, и просто взял его, уложил в карман жилета. До ушей донеслось только: — …Чёртов нарик… — встревоженное и писклявое, что тут же отозвалось в сердце Дань Хэна. Юноша сморщился, поджал губы, не зная как приводить в себя Рэна. — У тебя совсем личной жизни нет? Что ты о нём волнуешься? — раздалось ругающее и насмешливое со стороны какого-то парня. И это задело одну из струн души, что вызвало внутри бурление. — Ты с ума сошёл?! — выпалила девушка, обращаясь к языкастому. — Ты же не с дворнягой разговариваешь! — прошипела она, вот только её шёпот прекрасно дошёл до ушей Дань Хэна и вызвало ядовитый оскал. Впервые он радовался, что титул его защищал и позволял хотя бы иногда заткнуть чьи-то наглые рты. Ладони на шее кто-то коснулся. Мир для Дань Хэна перестал существовать, и юноша глянул в чуть приоткрытые киноварные глаза. Они казались слабыми, буквально молили о помощи. Наследник сглотнул, ощущая чувство вины, начавшее разливаться в груди. Довёл бы себя Рэн до такого состояния, не брось он его?! — Прости… — хриплое, беспомощное и слабое. Дань Хэн сглотнул ком в горле. — Я… — он осёкся. — Просто молчи. — попросил строго юноша, выдёргивая свою ладонь из хватки Рэна. После чего медленно выдохнул и поднялся на ноги. Осмотрел весь зал, взгляд застыл на одногруппнике, который как раз-таки осмелился распустить свой язык буквально минуту назад. — Что уставились?! Дел других нет?! — рявкнул, до хруста сжав кулак. Все тут же поспешили заняться своими делами. Взгляд выжигал языкастого. — А тебе даже отсутствие зависимости мешает учиться нормально. — выпалил и вернул свой взгляд на Рэна. Парень попытался сесть, но тут Хэн коснулся его плеча и вернул обратно в положение лёжа. Буквально просверлил лоб старшего взглядом, прищурив веки. — Ты куда? Вновь ебануться хочешь? — прошипел, словно змея, едва сдерживая желание кричать. Всё-таки, они всё ещё находились в библиотеке. Как вдруг рядом появилась хозяйка данного места и принесла воды.