Метель

Дружба и романтика не те понятия, чтобы точно описать их отношения. Их взаимодействие одновременно было и они оба, и ничего из этого. Слишком сложно, чтобы описать словами. Или слишком легко? Их всегда объединяло что-то большее, чем просто дружба. Оба это прекрасно понимали. А признаться ни у кого духа не хватало. Да это и не нужно было. И без слов всё ясно. Одного взгляда хватит, чтобы понять. Все это время жили в таком молчаливом согласии. И всё устраивало. Было приятно просто быть рядом. Просто смотреть друг на друга, улыбаясь. Обнимать его, просто так, ничего не имея в виду. Никак не называть свои взаимоотношения. На работе ловить нарушителей режима, а потом расходится, всю ночь думая друг о друге. Они работали вместе уже почти полгода. За это время Димка понял, что Гром абсолютно ничего не понимает в душевных разговорах, предпочитая им совместный просмотр древних фильмов или прогулки по городу. Единственное о чем он мог говорить часами напролет, был как раз таки город. Он как будто знал историю каждого здания, каждой улочки, знал когда построили какую-то пятиэтажку на окраине, в каком парке ты найдёшь белку, скачущую по деревьям, а главное, где продают самую вкусную шаверму. Она в его, а теперь и в Димкиной жизни, имела далеко не последнее значение. Это был своеобразный ритуал. Когда удавалось выцепить хоть один выходной, они брали шаву в ларьке неподалеку и шли домой к майору, где после очередного занудного фильма, засыпали прямо на диване. Зачастую друг на друге, но это их нисколько не смущало. Какие-то телесные границы стёрлись ещё в первый месяц знакомства. Это не казалось чем-то инородным, это уже стало частью обычной жизни. Они проводили вместе гораздо больше времени, чем положено друзьям или коллегам, Димка уже практически жил у Грома. И это то, что на тот момент обоим было нужно. — А ты что на новый год делать собираешься? — А есть предложения? — Может, как-нибудь вместе отметим? Или у тебя планы какие? — Теперь да. Я с радостью. На работе всё как обычно было. Куча бумажек, мелкие жулики, которых каждый день пачками привозят, и Димка, бегающий от стола к столу, в поисках хоть одной незанятой пишущей ручки. И уже обыденный вызов к начальству. Майор шел к Прокопенко, надеясь, что ему не сделают очередной выговор и тем более не попросят уволиться. Он мысленно перебирал все свои косяки, даже не догадываясь, зачем он всё-таки туда направляется. — Игореш, я тут подумал, может тебе нового стажёра приставить? — Зачем это, Федор Иванович? Меня Дубин вполне устраивает. — Ну как тебе сказать, Дубин уже не стажёр, пора тебе с новыми поколениями опытом делиться. — Давайте новые поколения не на меня скидывать. Пусть кто другой этим занимается. А мне за весь отдел работать нужно. — Эх Игорёк, ладно тебе. Но ты всё равно кого поищи, вдруг подойдёт. А то Дубин твой скоро… Гром скрылся за дверью, даже не дослушав его. Зачем это ему новый напарник? Что это за новости такие? Димке он ничего не рассказал, зачем раньше времени пугать, мало ли, что Прокопенко имел ввиду. — Дубина ко мне позовите. Вот уже Дима шел туда, абсолютно ничего не предвещая. Мало ли, по какому поводу начальник к себе вызывает. — Поздравляю, ты едешь в Москву. — Что? Он просто уставился на него, и минуты две сидел молча. — Я сам честно не понимаю, нахрен ты им там сдался. Лучший курсант в университете, доблестно помогал чумного ловить, в общем звёздочка наша. Да и приказ такой странный. С формулировкой «либо к нам, либо никуда». Первый раз такое вижу. Видимо ты им настолько сильно нужен. — Но… Почему я? Нет, я не могу, я не поеду. Вон, Костю отправьте, он только рад будет. — Дим, это не мой приказ, я что могу сделать? — Ну как, что-то же точно можно сделать? — Можно. По собственному написать. Ты подумай от чего отказываешься. И ради чего? — А Игорь? — Что Игорь? Десять лет один работал, ещё поработает. Может кого нового приставлю. Не помрёт без тебя. Дима ничего не ответил. На работе то понятно, переживёт. А вот вне работы… Да и Димка сам не переживёт, сильно привязался. Даже слишком. — Дубин, я всё понимаю, но у меня тоже начальство есть. И если я тебя тут оставлю, то меня вскоре отсюда попросят. А на одну пенсию, сам знаешь, не прожить у нас. — Знаю. — Так что вещи пакуй, билеты на тебя уже куплены. Не знаю какой садист их прямо на новый год взял, но опять-таки, ничего не поделать. Он смотрел в стену ещё долго, в итоге всё-таки встал и пошёл к двери. — До свидания, Федор Иванович. С вами было приятно работать. — Взаимно. Он вышел из кабинета, смотря на остальных. Игоря на работе сегодня не было. Ну и хорошо. Не увидит его таким. Потерянным. — Ну что ж. Всем пока. Все коллеги захлопали. Видимо для них это бы было радостью. Но не для Димы. Он улыбнулся и вышел из участка. Он шел медленно, пытаясь осознать всё происходящее. Наплевать на метель, всё равно хреново. Дома лёг на диван и сразу уснул. Проснулся в два ночи и пошел вещи собирать. Хозяину квартиры написал, что съезжает, как раз конец месяца, а за следующий он ещё не платил. В семь утра всё упаковал и снова спать лёг. Только так можно было не думать. О работе, городе, об Игоре… Может это и неправильно, не говорить, но у Димки смелости бы не хватило, видеть его разбитым от собственных слов. Он был уверен, что бесследно для него это не пройдёт. Написал смс-ку, что праздновать не придет и телефон отключил. Проснулся к трем часам. Всё как в тумане. Обошел всю квартиру, выпил кружку чая, по улице прошёлся, проверил квартиру ещё раз, думал набрать Игорю, но так и не решился, снова спать лёг. И вот, уже девять часов. Взял вещи и вышел. Два часа на вокзале просидит, так лучше будет. Он уже ехал туда, но в последний момент пересел на другую ветку и поехал к майору. Нельзя так. Это ещё хуже будет. На душе было тоскливей некуда, слёзы сами собой текли по щекам. Нужно попрощаться хоть, по-человечески. " Выйди, нужно поговорить." Одно короткое сообщение. Видать что-то действительно важное, раз он не звонит даже. Накинув куртку, майор вышел из парадной и наткнулся на Диму с чемоданами, сидящего на скамейке рядом. Такая собранность очень напрягала. Куда он собрался за час до нового года? — Игорь… — Да? — Я уезжаю. — Как… Куда? — В Москву. Меня туда перераспределили. Прости. Вот о чем Прокопенко говорил. Поэтому ему новый напарник был нужен. Всего полгода прошло. За это время они друг без друга почти не были. Это так хорошо и правильно было. За руки вместе ходить, ловя осуждающие взгляды прохожих, обниматься при встрече, плевать что не по-пацански, когда голова на плече у него значит куда больше, чем положено. И лишиться этого, всё равно что наживую от себя кусок оторвать. Такой чертовски важный, что ещё и больнее будет. Снег сыпался на голову, холодный ветер обдувал Димкино заплаканное лицо. Холодно и больно. До нового года ровно час. — Да за что извиняться-то? Это ж хорошо. В столицу едешь, может там и лучше чем тут. — Ты будешь мне звонить? — Да по этому поводу даже не кипишуй, нормально всё. И звонить, и писать, что захочешь. Хоть голубей тебе отправлять могу. — Я ещё приеду. В отпуск может быть… — Да за меня не переживай. Живи дальше, нормально всё будет. — Я не хочу дальше. Я с тобой хочу. Игорь, я… — Знаю. Я тоже. Дима притянул его к себе, крепко обнимая. Хоть в последний раз почувствовать, что он рядом. — Не боись, стажер, прорвёмся. У самого уже в горле ком и глаза на мокром месте, но Димку поддержать надо, а не рыдать тут вместе. — В конце концов не на другой материк уплываешь. Увидимся ещё. — Увидимся. Обязательно. Уже почти полночь. На вокзале почти никого не было. Дима с двумя чемоданами, покрасневшими глазами за линзами очков, смотрящими прямо на него. — Игорь, я не хочу… Уволюсь нахрен и всё хорошо будет. — Не говори ерунды. Всё и так хорошо будет. Обещаю. Где-то за окном играла «опять метель», люди громко поздравляли друг друга. Для них это начало чего-то нового. Кто-то сейчас радуется и празднует. А кто-то совсем рядом прощается, надеясь, что это не навсегда. — Мне пора. Через пять минут поезд придёт. Они молча стояли, смотря друг другу в глаза. Отпускать не хотелось. — Дим… — Знаю. Он улыбнулся и приобнял Грома за шею, прижимаясь своими губами к его. В последний раз. Дима уходил всё дальше, пока не скрылся в вагоне. Вот и всё. Поезд стремительно удалялся. Теперь оба позволили себе заплакать. Что-то оборвалось тогда. Гром шёл домой. В полном одиночестве, со слезами на глазах и треснувшим сердцем. В какой-то момент его губы тронула лёгкая улыбка. Всё хорошо будет. Обязательно. Он же пообещал.