One Hand Clapping

      Парни, как всегда, зависали в загородном доме, наслаждаясь летом. Кто-то уже проснулся и завтракает. Например, ранняя пташка Пауль. Или слюнявит подушку как Шнайдер. Оливер побрёл кормить собаку. Рихард наслаждается душем и собой, смотря в зеркало со словами: – Какой я всё же ахуенный. Ну что за красавчик? Казалось, он скоро начнёт свои фотографии везде вешать. Слава Богу, до этого его самолюбие пока не дошло. А Кристиан и Тилль играют с карты на веранде, стараясь вовремя стряхивать золу с сигареты. Все при делах, короче. Флаке кладёт перед брюнетом червивого короля, а тот, в свою очередь, кроет его козырным тузом. Это была его последняя карта, поэтому он довольно улыбнулся и поднял взгляд на приятеля. – С тебя бутыль. Блондин бросил свои карты на стол и огорчённо закурил. – Ц, ладно. На улице было слишком жарко. Даже в тени, казалось, можно пожарить яичницу на камне. Линдеманн снимает с себя футболку, бросив где-то в прихожей, и проходит в дом, обходя пару комнат. – А где Рихард? – спрашивает он у согруппников, которые ютились в зале, пытаясь отвоевать друг у друга место перед вентилятором. – В своей комнате должен быть, – тараторит Пауль, бросая подушку в Шная, отгоняя того от источника долгожданной и желаемой прохлады. – Да ты задрал, Ландерс, пошел нахуй отсюда! – орет Кристоф, долбанув Пауля подушкой. – Сам пошел нахуй! Кто этот вентилятор с чердака доставал?! Правильно, я. Так что упиздовал нахер. И снова разгорелась кровавая битва за "место под солнцем". Кристоф размахивается и со всей дури сбивает гитариста с ног огромной подушкой. Тот, не выдержав такого напора, падает на тихо-мирно пьющего чай Риделя. – Да я тут при чем?! Суки, я вас сейчас этим вентилятором переебу! Оливер смотрит на мокрую от чая одежду, потом на друзей, а потом и на злосчастный вентилятор. Недолго подумав, парень, можно сказать, вырывает вилку из розетки и берёт " яблоко раздора", направляясь к выходу из комнаты под шокированные взгляды ребят. Мужчина отходит от греха подальше в сторону. И как раз вовремя, ведь разозлённый друг пронёсся мимо него в соседнюю комнату и с ужасно громким хлопком закрыл дверь. Друзья ещё раз переглянулись, и Линдеманн потопал на второй этаж, оставляя дерущихся парней на Оливера. Подойдя к двери, он уже хочет потянуть ручку, но услышал странные звуки в комнате. Тилль аккуратно приоткрывает дверь и видит, как Цвен сидит за компьютером в наушниках и пытается выдать из себя какие-то звуки. Получается у него, мягко говоря, спорно. Недолго бездействуя, вокалист подкрадывается к соло-гитаристу и смотрит в экран. А на экране какие-то два странных чудика. Зелёный укроп и какая-то фиолетовая птичка в платке. Интересный набор персонажей, – думает про себя Тилль. Видимо, в игре нужно петь. Ну или делать вид, что поёшь. Как душа, в общем, велит. Фронтмен снимает с горе-певца наушники, тот от неожиданности хватается за сердце и выпячивает на нарушителя покоя глаза. – Линдеманн! Тебя стучать не учили? Нельзя же так пугать. – Я не такой уж и страшный. Что это ты тут делаешь? Рихард переводит взгляд обратно на экран. – Игру пытаюсь пройти, но у меня никак не получается взять высокие ноты. – Давай я тебе помогу? Предложение странное. Ладно бы у парня были проблемы с низкими нотами, но.. У него проблемы с высокими. Чем тут баритон мужчины поможет? Этими вопросами и задался Круспе, но выдал лишь: – И как же? Мужчина отходит к двери, закрывая её на ключ, одевает обратно на ничего не понимающего соло-гитариста наушники и разворачивает его к себе спиной. Парень, в свою очередь упирается бёдрами в стол, а руками в стену. Он хочет позвать мужчину, чтобы всё прекратить, но не может выдать и звука из себя. Тилль развязывает узел на домашних штанах Рихарда и спускает их вместе с боксерами, доставая член голубоглазого, а свободной рукой нажимает мышкой на кнопку "play". Игра продолжилась, а у парней только началась. Рука мужчины расслабленно двигалась по органу, приводя его в возбуждённое состояние. Цвен был ужасно смущён и растерян. Не каждый день ему парни дрочат, а тут уж сам Линдеманн снизошёл. Когда фиолетовое создание дошло до обрыва, вокалист ускорил движения руки, поддразнивая уздечку, из которой обильно сочилась естественная смазка. Послышались первые стоны. У Тилля даже в глазах потемнело от того, что кровь ударила в пах. Сейчас там сладко тянуло. Он сам уже сбито дышал, поглаживая парня под собой через футболку, вскоре забираясь под неё. Под подушечками пальцев ощущалось бархатное разгорячённое тело. Желанное тело. Тело, которое хотели чуть ли не с самого знакомства. Таким Макаром они прошли два уровня, а для прохождения следующего осталось спеть довольно высоко. Линдеманн мягко целует шею Цвена, поглаживая его живот. Парень от такого расслабляется. Ему по-прежнему неудобно и стыдно, но эти чувства уходят на второй план. Неожиданно по комнате разносится вскрик, разрезая тишину, а из наушников доносятся звуки пройденного уровня. Мужчина ещё страстнее целует и двигает руками, пытаясь отвлечь соло-гитариста от неприятных ощущений. Тот болезненно шипит и подаётся назад, сильнее упираясь ягодицами в пах фронтмена, чтобы минимизировать движения. Он и не думал, что член его приятеля настолько большой. Да он и не задумывался об этом никогда! Ладно, только один раз. Минуты три постояв в таком положении, Тилль делает первый пробный толчок, затем ещё, ища простату. Снова крик. Крик наслаждения. Ногти Круспе скребут по обоям, готовые содрать тут всё нахрен, а зубы готовы прокусить губу от ощущений. Он ещё немного раздвигает ноги и не специально прогибается, чувствуя жгучее возбуждение. Он тёк как в первый раз, а может даже больше, но от этого эффект был не хуже. Наоборот. От накрывших чувств кружилась голова, а из груди вырывались стоны и крики, когда мужчина ещё два раза глубоко толкнулся. Рихард упирается лбом в руки и Линдеманн расценивает это как знак готовности, смирения. Он сжимает его бёдра и вновь, раз за разом толкается. Потом ещё и ещё. Глубоко, рвано, грубо. А потом начинает просто вколачивать парня в старенький, повидавшее многое компьютерный стол. Про игру уже все забыли. Сейчас для парней существовали только они и больше никого. Как потом объяснятся перед согруппниками, придумают позже. Не сейчас. Сейчас не время. Сейчас они наслаждаются друг другом. Рука снова двигается на члене парня, доставляя дополнительное удовольствие. Тилль полностью прижался к парню, опёрся руками о стену и увеличил темп. От смены положения мужчина ещё чаще попадал по простате. Перед глазами Рихарда уже летали звёздочки, а рот, кажется, не закрывался из-за постоянных стонов. Ещё два толчка и парней накрывает оргазм. Линдеманн выходит, усаживает Круспе на стол. Их языки наконец-то сплетаются в поцелуе. Можно расслабиться и дать насладиться моментом. Почувствовать небывалую нежность и восхищение. Сколько прошло времени? Никто не знает. Не следили. Да и кому нужны эти цифры? Теперь Цвен мог посмотреть в глаза Тиллю. Там было столько любви и некой преданности, что ли. Он поцеловал парня в лоб и натянул обратно шорты. Фронтмен подошёл к двери, открывая её. Хотел сходить в свою комнату за салфетками. Но дверь обо что-то ударилась. Или об кого-то?.. – Да ебать вас всех в рот! - послышался до жути знакомый голос. Линдеманн увидел перед собой трёх парней, на лице которых рисовалась ехидная улыбка. – Во что играете? Мы с вами хотим. - заржал Дум, глядя на полуголого Цвена. Пауль, злобно потирая лоб, но по-лисьи улыбаясь, выглядывал из двери, смотря на покрасневшего Круспе на почти раздолбанном столе, с которого стекала белая жидкость.