Next to me

Тихий дождливый вечер. Переход с лета на осень всегда сопровождается эдакой неведомой тоской. Чувством странной утраты. То ли душа грустит о прошедших тёплых днях, то ли о безвозвратно ушедшем времени. О бренности бытия или о быстро изменяющемся мире... У каждого свой повод грустить... Последний листок с дерева срывает ветер. А он кружит в воздухе, всё ещё надеясь вернуться обратно. Но безуспешно. Капли дождя безжалостно бьют его о землю. Без сожаления. Без шансов на спасение. Как же эта картина ему близка... Еле волоча ногами, по пустынной улице шёл парень. В помятой одежде, с жутким перегаром и разбитыми в кровь кулаками, он выглядел так, словно отбивался от своры собак. Пусть на улицах Рима не допускается чтобы животные бродили по улицам без надзора, он был бы совсем не против, чтобы его загрызла стая агрессивных псов. Желательно быстро. Насмерть. Боже, как он изменился за последний год! Сейчас в нём не узнаешь того жизнерадостного мальчишку, любимца публики и завсегдатая всяких вечеринок... Просто в один момент всё перевернулось. Сломалось. Зайдя в некое подобие парка, парень свернул с дорожки и остановился у одиноко стоящего дерева. Облокотив обтянутую в мятый пиджак спину к толстому стволу, он достал сигарету из кармана и хотел было закурить, но зажигалка, как назло исчезла. Видать, осталась в баре. Плевать. Главное деньги остались. Он похлопал себя по карманам и усмехнулся. - Какой же я всё таки идиот, правда? - произнёс Дамиано вслух, всё еще держа сигарету помеж губ. В ответ ему прилетел лишь шелест ветра. Но тот не отчаялся и продолжил: - Я знаю, что выгляжу паршиво, не надо читать мне нравоучения. - от количества выпитого его язык заплетался, но он продолжил: - Я знаю, что во всём виноват сам. Ответа снова не последовало. Потеряв надежду вдохнуть спасительный никотин, брюнет с остервенением швырнул белую палочку прочь. - Только не начинай! - фыркнул он раздражённо - Да, я знаю, что не надо выплескивать свой гнев на окружающий меня мир. Но ты прекрасно знаешь, насколько мне хреново сейчас! - Да, знаю - тон его внезапно стал спокойным - Надо быть сдержаннее. Парень прикрыл глаза. Как же глупо разговаривать с тишиной. Но тем не менее, этот психологический трюк сработал. Ему стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. - Что ж - Дамано оторвался от дерева - приятно было поболтать... - Брат... Тут вспышка молнии озарила небо, осветив перед ним гранитную плиту, где золотыми буквами гласило:

Якоппо Давид Любимый сын Лучший брат Верный друг Покойся с миром

Постояв ещё немного, младший Давид наконец направился прочь из кладбища. Как жаль, что нельзя так легко уйти из жизни... Честно признать, он всегда завидовал тем, кто легко мог всё изменить. Собрать чемоданы и уйти. Бросить всё и начать жить заново. Как когда-то это сделала она... Виктория... его милый белокурый ангел, наверняка уже позабыла о его существовании. При воспоминании об обладательнице голубых глаз, в его груди неприятно сдавило. Когда-то давно, его невеста, сейчас вовсю веселится в компании другого. Сейчас они скорее всего смотрят романтическое кино, как она любит, и едят попкорн. Или засыпают, крепко обнявшись после... Дамиано яростно замотал головой. Нет. Нет. Нет. Нельзя. Нельзя думать о ней. Он сам во всём виноват. Не уследил. Не успел. Не смог что-либо исправить. А теперь он не должен видеть, знать и даже думать о ней. У неё есть другой. Сегодня он своими глазами увидел. Поэтому и напился. Как назло моросящий дождик плавно перешёл в ливень. Теперь погода стала такой же паршивой, как и его настроение. Как и последние месяцы его существования. Но, несмотря ни на что, он и не думал торопиться возвращаться. Дома его ждала другая. И всё равно, что сейчас два гребанных часа ночи... Она всё равно его ждёт. И наверняка будет очень недовольна... С тяжёлым вздохом, он тихонько открыл дверь. В небогато оставленной квартирке царила тьма, и парень хотел тихо прошмыгнуть в гостиную, но тут включился свет, озаряя хозяйку квартиры бледно-жёлтым светом. С непривычки он зажмурился и отвернулся от источника света. - Дами - губы брюнетки раскрылись в удивлении. От её внимания не ускользнули его пьяно блестящие глаза, как опухла его подбитая губа и как с виска у него течёт кровь. - Привет, Джо - брюнет повернулся и вымученно улыбнулся - Я сегодня не с пустыми руками. Достав из пиджака перевязанную резинкой стопку купюр, он положил её на стол. Другая девушка непременно кинулась бы ему на шею, приговаривая какой он прекрасный и чудесный, но Джорджия лишь тяжко вздохнула, зажмурив глаза. - Когда-нибудь, тебя убьют, Дами. И она права, способ заработка, который он избрал для себя, не сулит ничего хорошего. Но и по-другому он уже не может. Потому, что иных вариантов у него попросту нет. Он, как обычно покачал головой, и похлопав её по плечу, собирался лечь на диван после бурного вечера и предаться забвению на ближайшие часы, но его остановила худенькая рука, что встала преградой. - Дай мне на тебя посмотреть. Брюнет послушно скинул с себя грязную верхнюю одежду вместе с рубашкой и изумленному взору Джорджии предстало обнажённое тело. В иной раз она бы восхитилась его атлетически сложенному торсу, как кожа обтягивает напряжённые мышцы. Непременно сказала бы, что тот недурен собой. Но сейчас ей хочется рыдать. Бледная, давно не видавшая солнца, кожа была усыпана синяками. Некоторые уже превратились в гематомы. Которых, не то, что касаться, на них смотреть было больно. - За что ты так с собой? - шепчет она, не надеясь услышать ответ. Но Дамиано всё же отвечает: - Не знаю... Следующие минуты проходили в гробовом молчании. Джорджия посадила полуголого брюнета на стул посреди небольшой кухни и принялась кружить вокруг парня. Брюнетка обработала его его раны дезинфецирующим средством, щедро намазала синяки заживляющей мазью, окровавленные костяшки замотала бинтом, а кровоточащий висок заклеила пластырем. Всё это время Дамиано не сводил с неё глаз. Это единственная, после Виктории, женщина, которой он позволил прикасаться к себе. Единственная, кто разделил с ним всё горести и несчастья за последние месяцы. Увы, но нежные, мягкие касания, не заставляют его кожу покрываться муражками. Добрый и ласковый взгляд не заставляет его сердце биться чаще. Что за несправедливость! Почему он не может полюбить кого-то другого? За что ему эти страдания? Когда брюнетка закончила лечить его раны, он наконец набрался смелости задать душещипательный вопрос: - Джорджия, скажи - начал он робко, опустив голову, будто провинившийся ребёнок - Ты бы вышла за меня? Брюнетка замирает на месте. Лишь спустя минуты, тишину нарушает шум её шагов, что эхом отражается в его сознании. Перенапряжение это, или последствия выпитого спиртного, брюнет не желал задумываться. Девушка мягко обхватывает ладошками его лицо и поднимает наверх. Во влажных карих глазах она видит невысказанную скорбь, и сама готова разрыдаться от того, насколько суровые испытания подкинула жизнь им обоим. Она осторожно приглаживает впалую щеку, пока он оборачивает забинтованные руки вокруг её талии, и находит в себе силы ответить: - Ох, Дами - улыбается сквозь подступившие слёзы - Знал бы ты, как долго я ждала этих слов... Он грустно улыбается, надеясь услышать заветное "Да". Но его ожиданиям не суждено оправдаться. - Я бы непременно ответила тебе "Да". Если бы не знала тебя так хорошо. От этих слов он замер в её руках, глядя на неё с непониманием. - Твоё сердце занято, Дами. И мне в нём никогда не будет места. Как и в моём для тебя. Так зачем мучить и меня и себя? Второй раз за этот чёртов день он чувствует себя разрушенным. Полностью. До основания. Не разрывая объятий, таких нужных им обоим, брюнетка продолжает: - То, что я была невестой Якоппо - при упоминании имени старшего Давида её голос дрогнул - Не обязывает тебя заботиться обо мне. - Как и тебя. - Тебе нужно отдохнуть - Джорджия мягко высвобождается из кольца рук - Хочешь поесть? Дамиано усмехается и отрицательно качает головой. - Я лучше пойду спать - он поднимается со стула и идёт к дивану. - Когда ты уйдёшь снова? - с беспокойством в голосе, спрашивает она, наливая воды в стакан. Парень же обессиленно падает на диван, подкладывая руку под голову. - Когда позовут - отвечает безразлично. От его спокойствия, ей хочется рвать и метать. Хочется разгромить всё вокруг, лишь бы он понял, что играет в непозволительные игры с жизнью. И что когда-нибудь он доиграется. - Пообещай хотя бы, что предупредишь меня - брюнетка за два глотка осушила стакан - Чтобы я дежурила у реанимации. - Хочешь первой увидеть мою смерть? Джорджия закатывает глаза. - Чтобы иметь возможность спасти тебя, идиот. Давид тихо посмеивается с её слов, но оставляет их без ответа. Она собиралась уйти в спальню, но её осенила внезапная мысль. - Дами, можно я возьму твой телефон? Хочу на фото Якоппо ещё разок посмотреть. Парень приподнимается на локтях и остаёт из кармана брюк гаджет. - Конечно - он вручает предмет девушке - Джо, а ты когда-нибудь думала начать жизнь заново? - О чём ты? - спрашивает она, садясь в кресло. - Ну - он замолк, подбирая слова - Скажем, уехать отсюда. Обосноваться в новом городе. Может найти кого-нибудь? Создать семью? Это застало её в расплох. После трагедии она так сильно закрылась в себе, в своём трауре по старшему Давиду, что не допускала ни единой мысли о том, чтобы начать новые отношения. Потому, что считала это предательством. - Я не думала об этом. Дамиано устремил взгляд в потолок. - Ты не подумай ничего плохого - продолжил он, не отводя глаз - Просто... Нельзя человеку прожить свой век скорбя в одиночестве. В конце концов ты заслуживаешь счастья. - А ты? - А я... Свой шанс упустил. Может и не суждено было нам быть вместе. И отвернулся. Разговор закончен. Он не желает продолжать эту тему. И она тоже. Поэтому девушка наконец, оставляет парня и уходит, кинув на него взгляд в последний, на сегодня раз. Завтра он снова исчезнет на целый день и вернётся только под ночь. За пару коротких мгновений он провалился в беспокойный сон. Слишком сильно устал. Это было понятно по неровно вздымающейся груди. Как бы ни было велико желание подойти, приласкать, сказать, что ему снится кошмарный сон и он скоро закончится, что скоро всё будет хорошо, но не может. Потому что знает, что Дамиано позовёт сквозь сон не её. Что снова увидит боль в его глазах, едва он их откроет. Не виноват он, что так похож на брата. Так зачем мучить и его и себя? Бедный парень... Эта мысль крутится в её голове весь прошедший год. За что его так невзлюбили небеса, что посылают ему такие испытания? Сорванная свадьба... Авария... Смерть брата... Как следствие, ещё одна сорванная свадьба... И, как финальный аккорд, кома матери. Сердце Розы не выдержало того, что её мальчики после жуткой аварии находились на волоске от смерти, а после смерть старшего сына совсем сразила бедную женщину. Она вот уже несколько месяцев лежит в реанимации. Как раз в больнице, в которой Джорджия работает медсестрой. Дамиано там был лишь один раз. Чтобы услышать приговор, и цену, которую он должен был заплатить, чтобы продлить жизнь женщине, что когда-то подарила жизнь и ему. И его брату. А потому он бросил все попытки наладить свою жизнь и бросился спасать мать. И никто не посмел бы его обвинять в невнимании. Если бы хоть кто-то знал. Тут Джорджия опустила глаза на телефон в руке. Разблокировав его, она увидела фото счастливых Дамиано и Виктории. Они улыбались самыми счастливыми улыбками, смотря в камеру и стискивая друг друга в крепких объятиях. Будто картина из другой жизни. По экрану чёрной линией зияла трещина разделяя фотографию и людей на них. Как знамение. Джорджия открыла соцсети. Сотни, если не тысячи сообщений так и не дошли до одного единственного адресата. Последнее было отправлено сегодня. И оно было прощальным. "Я всегда буду тебя любить" - гласило в конце. Может не поздно ещё всё исправить?