Next to me

Если он считал, что именно он не будет давать своей новоиспеченной супруге покидать их общую спальню, то он глубоко заблуждался. Виктория в последнее время стала подобна оголённому проводу и каждое его слово или действие возбуждало её до дрожи в коленях. И откуда, спрашивается, в ней возникла такая жажда? Почти каждый вечер проходил по одному и тому же сценарию: семейный ужин, за которым обсуждались грядущие планы, небольшая прогулка по окрестностям и, наконец, полное уединение с последующей близостью. Отличались только локации. Гостевой домик… Спальня… Кухня… Ванная… Пляж… Море… Машина, которую они иногда одалживали у Алессандро, чтобы прокатиться и увидеть новые виды. Казалось, они пометили все места, на которых только успели побывать. И как им теперь понять, когда заканчиваются эти самые «рамки дозволенного»? Когда следы от её шаловливых ногтей на его спине не успевали заживать, как появлялись новые? Когда оба срывали голоса настолько, что следующий день не могли нормально говорить? Когда засосы и синяки на её теле стало уже невозможно скрывать? Родители же их прекрасно понимали и молчали, дабы не смущать детей, но от их многозначительных взглядов пару ничто не спасало… Виктория искренне пыталась сдерживать себя и свои порывы, но какого было её удивление, когда интциатива теперь стала исходить от её супруга. Она словно заразила его всепоглощающей страстью, и теперь он не мог прожить без её тела ни секунды их свободного времени вдвоём. Парень знал как и в каких местах ему стоит нажать, укусить или поцеловать, чтобы его ненаглядная теряла связь с реальностью. Знал все её слабости, и самым наглым образом пользовался этим преимуществом… А зачем им сдерживаться, если им так хорошо вдвоём? К чёрту эти рамки… — Дами… Ты веришь в это? — тихо спрашивает она, когда после очередной бессонной ночи, оба сжимали друг друга в объятиях. Догататься, о чем идёт речь, ему не стоило ни каких усилий. Дамиано облокотился об изголовье кровати прижимая её спину к своей груди. Он бережно гладил её ещё плоский живот, раздумывал над ответом. — Если честно… Не очень. Ему ещё сложно поверить, что они оба… Сделали нечто прекрасное. Что у неё под сердцем уже зарождается новая жизнь… Их маленькое чудо… Их общая плоть и кровь. — Я тоже — блондинка невесело усмехнулась — Думаю, мы оба поверим, когда живот уже начнёт расти… И станет во-от таким. Она поднимает его руки, как бы показывая, насколько сильно будет выпирать её живот, а он громко сглатывает при мысли об этом. — Только не говори мне, что беременность тебя возбуждает — подтрунивает его любимая — Уверяю, что я буду выглядеть отвратительно на последних сроках. А брюнет так явно представляет себе эту картину. Он не питал особых иллюзий по этому поводу ведь прекрасно знал, что беременность — это колоссальная нагрузка для женского организма. Понимал, что неизбежно наступят утренняя интоксикация и отёки, что ей будет сложнее стоять на ногах и что у нее будет нещадно болеть спина. Эта фантазия показалась ему настолько реальной, что сердце в его груди затрепетало от счастья. Он чувствовал блаженную теплоту внутри себя и несказанно радовался этому. — Ты всё равно останешься для меня самой желанной женщиной — прошептал он и положил лицо на её плечо — И не важно, с большим ты животом или без него. Его ладони снова вернулись к её животу. — Дети — большая ответственность, Дами — продолжает Виктория, чмокнув его в щëку — На нас навалятся большие хлопоты… — Я знаю, любовь моя — ласково произнёс её супруг — И поверь мне, со временем я не стану любить тебя меньше. Да, появится множество обстоятельств, которые не позволят нам быть наедине дольше чем, можно было бы, но это не значит, что позабуду о тебе. — Ох, Дами — девушка была тронута до глубины души. — Кстати — произнёс он заговоршицким тоном — Я уже придумал, как будет выглядеть детская. Есть несколько вариантов, которые я хочу обсудить с тобой… Блондинка закатила глаза и улыбнулась. Иногда её любимый просто невыносим с его жаждой всё успеть. — Я ведь люблю тебя… И очень хочу, чтобы ты… И наши дети были счастливы. — Дети? — она изогнула бровь — И сколько же вы их хотите, синьор Давид? — Столько, сколько мне позволит моя синьора — шепчет ей в губы, но намеренно их не касается. Она хочет ответить чем-нибудь остроумным, но лишь громко вздыхает когда его ладони накрывают её упругие груди. Ему кажется, что они стали чуть больше, и он еле сдерживается, чтобы не сжать их. Дамиано где-то прочитал, что во время беременности грудь наливается и становится до ужаса чувствительной, поэтому он сейчас особо осторожен и старается не причинить любимой дискомфорта. Но Виктория поступает по-своему, и накрывает его ладони, заставляя его поступить, так как она желает. Когда его рука опускается к её бедрам, он сам уже не может сдерживать тихого стона. Боже да она их затопит… Влага стекает вниз по её бедрам, словно запретный нектар, который он безумно желает ощутить на вкус снова… Брюнет бросает жалкие попытки думать и отдаётся новому порыву страсти вместе с блондинкой. В конце концов, им ещё можно насладиться друг другом перед тем, как поставить жирный крест на их интимной жизни на ближайшие месяцы. Время стало лететь быстрее некуда. Медовый месяц закончился, поэтому молодожёны поспешили вернуться в Рим. Едва оба переступили порог своей квартиры, как Дамиано всерьёз загорелся идеей ремонта. Или, что ещё лучше… Переезда. Вот так проявлялась одна из не самых её любимых черт в нём, а именно повышенная забота и внимание, граничащее с контролем. Как бы она не пыталась его уговорить, обхитрить и даже подкупить (своим телом, разумеется), парень оставался непреклонен. — Ребёнку нужно пространство — отвечал он на все её возражения — И нам заодно. И, что самое обидное, Алессандро всецело был на стороне зятя. Пока оба окунулись с головой в поиск новой недвижимости, Роза проводила всё свободное время с будущей мамой, поддерживая её и отвлекая от гнетущих мыслей. Беременность шла не так легко, как могло показаться на первый взгляд. Викторию буквально выворачивало наизнанку, едва она успевала прибежать в туалет. Её мучили жуткие боли в животе и пояснице, хотя живот даже не успел вырасти. Сон стал коротким и прерывистым, поэтому блондинка ночью перебиралась на диван в гостиной, ведь хотела, чтобы Дамиано высыпался. Наутро она просыпалась уже в их спальне, так как брюнет, почувствовав её отсутствие, просыпался и относил её обратно. Она волновалась за него… Волновалась, что приносит ему слишком много хлопот. Пока он на работе, она даже подняться не может, не то, что уж приготовить что-нибудь. Готовка ей осточертела. Роза стала помогать ей по дому, ведь прекрасно понимала её положение. Когда живот начал расти, Виктория стала чаще крутиться у зеркала, подмечая любые, даже самые маленькие, изменения. И они её не радовали. Верх и низ живота огибали белые жутковатые растяжки и вздутые вены, глаза приобрели красноватый оттенок из-за постоянного недосыпа, лицо опухло… И как такая женщина может быть желанной? Роза старалась всячески её поддержать, объясняла, что эти изменения абсолютно нормальны, и что после родов всё должно прийти в норму. Но в эти слова девушка почему-то верила с трудом. После переезда в новую квартиру, казалось, что всё стало только хуже. Каждый вечер блондинка просыпалась от кошмаров, в которых любимый бросал её и ребёнка, и тихо лила слёзы в подушку, так как не желала будить его. Она понимала, что это лишь её кошмарные фантазии, но ничего с этим поделать не могла. Они стали съедать её заживо. И так, ко всему прочему, у неё появились ещё синяки под глазами. Дамиано видел её подавленное состояние и всеми правдами и неправдами пытался развеселить её. Он старался чаще оставаться дома, чтобы помогать любимой со всем необходимым в неприятные будни. Гладил, ласкал, целовал до потери воздуха… Делал всё, чтобы она чувствовала себя лучше. Дарил цветы, мягкие игрушки, разнообразные вкусности… Хотел, чтобы она была счастлива. А она перестала ходить перед ним обнажённой, так как перестала считать себя привлекательной. Перестала выходить из дома, так как не хотела лишнего внимания… Да и внимания вовсе. И он уважал её желания, и не заставлял её делать то, чего ей не хочется. — Дами… Ты, правда, меня любишь? — спрашивает она в очередной раз, когда ей не спалось ночью, а он не спал вместе с ней за компанию. — Конечно, люблю! — тихо шепчет, поглаживая её округлившийся живот — Как может быть иначе? — Но я приношу тебе одни проблемы — хнычет Виктория — Не выпускаю из дома, не даю видеться с друзьями, даже не даю нормально выспаться! А что уж говорить о… — Вик — мягко перебивает он, остановив руку чуть выше пупка — Ты не приносишь мне никаких проблем. Совсем наоборот! Ты — самое чудесное, что происходило в моей жизни. А блондинка смотрит на него недоверчивым взглядом. Она прекрасно понимает, что он любит её, но она всё ещё уверена в том, что приносит ему в последнее время одни неприятности. — Я не ухожу из дома потому, что считаю это лучшим отдыхом — продолжает он вкрадчивым голосом, приподнявшись на локте и глядя ей в глаза — А с друзьями я не встречаюсь лишь потому, что знаю, что они потянут меня в ближайший клуб. А ведь я не люблю вечеринки, помнишь? Виктория кивает в ответ. — Сейчас я не сплю потому, что не хочу спать. Если бы можно было, я бы вообще не спал! — мягко улыбается ей и чмокает её в кончик носа. — И если ты хотела сказать, что мы давно не спим друг с другом… То я скажу, что мне не так нужна близость с тобой, как твой покой и комфорт. — Ho… — Вик, я люблю тебя — не даёт ей возразить и целует за руку — Я дал тебе клятву, что буду любить тебя, не смотря ни а что, вплоть до самой смерти… Неужели, ты мне не веришь? — Верю… Конечно верю! — крохотная слезинка скатывается вниз по еë щеке — Прости меня. Опять раздула из мухи слона, и донимаю тебя своими выдумками! Дамиано хохочет и сцеловывает слезинку с её щëчки. Какая же она глупая… Его любимая выдумщица. Он ведь её готов до посинения слушать… Его маленькая глупышка. — Что ты, любимая! — его пальцы бережно поглаживают кожу на её животе — Это я должен извиняться за то, что позволил тебе так думать! Он целует еë щëку, скулу, лоб, уголок губ, а когда целует в губы, то вдруг чувствует… Еле ощутимый толчок в её животе. И ещё один. Парень ошарашено смотрит любимой в глаза и широко улыбается. — Вот видишь? Даже наш малыш со мной согласен! Брюнет опускается к её животу и нежно его целует. — Привет малыш! — шепчет, примостив голову возле её груди — Мы с мамой очень сильно тебя любим и очень ждëм, когда ты появишься! Следует новый толчок, и Виктория тихо смеётся. — Похоже, ему нравится твой голос… — А мне кажется, что он счастлив, потому что ты счастлива… Прошло время... И вот пришёл долгожданный день икс. Дамиано бродил из стороны в сторону возле палаты любимой, не зная, куда себя деть. Рядом на стульях сидели Роза и Алессандро. Оба сразу же примчались, когда узнали, что у блондинки начались схватки. — Присядь, сынок — мягко произносит его мама — Тебе лучше успокоиться. — Я не могу — со стоном отвечает он, поглядывая в сторону дверей — Ничего не могу с собой сделать. В палате пока было подозрительно тихо, и оттого множество тревожных мыслей заполонило его голову. Как она там? Почему никто ни слова не говорит? Как там малыш? Может, что-то случилось? А если нужна его помощь? — От того, что ты волнуешься, ей легче не станет — подал голос мужчина — Я понимаю твоё волнение, мой мальчик. Но с ней рядом первоклассные врачи и с ними она в безопасности. Прозвучал пронзительный крик и Дамиано поменялся в лице. Он побледнел, затем побагровел, а потом снова побледнел. Его сердце заходилось в немыслимом ритме грозясь выпрыгнуть из груди, но парень покорно ждал, нашëптывая молитвы под нос. — Крепись, сынок — пошептал ему Алессандро когда тот опустился на стул — Осталось совсем немного. Вот увидишь… Но, как назло, крики всё не стихали. Медсёстры сновали туда-сюда с окровавленными полотенцами, отчего молодой отец был готов наплевать на всё и всех и пойти к любимой. Когда слышать крики ему стало совсем невыносимо… Они внезапно стихли. Звенящая тишина окутала коридор, и брюнету вдруг стало ещё страшнее... А если произошло что-то непоправимое? — Уааа! — внезапно донеслось со стороны палаты. Звонкий детский крик, что заставил Дамиано выдохнуть с облегчением. Его любимая справилась… — Синьор Давид? — перед его глазами появился врач с опущенной медицинской маской. — Примите мои поздравления! — губы его изогнулись в тёплой улыбке — У вас сын… В её палату его пропустили не меньше чем через час. Виктория крепко спала после продолжительных родов. А рядом с её кушеткой стояла маленькая детская кроватка, в которой лежало их маленькое счастье. Малыш, в отличие от мамы, не спал и вовсю изучал окружение. Особенно интересен маленькому члену семьи Давид был тот, что склонился над ним. Странный человек неотрывно наблюдает за маленьким человечком, подмечая все детали… Дамиано до сих пор не верит, что это произошло… Что он, вместе с любимой… Стал родителем. Алессандро сидел рядом с дочерью, а Роза стояла у окна. — Как назовёте малыша? — тихо спрашивает новоиспечённая бабушка у сына. Давид пожимает плечами. Для него сын оказался огромной неожиданностью… И весьма приятной. Они с Викторией намеренно не знали пол ребёнка, чтобы это было сюрпризом для них обоих. — Мы… — попытался он оправдаться — Ещё не решили… Парень долгое время думал, что у них будет дочь, но похоже судьба решила по-своему. Он уже представлял, как будет ходить с ней по магазинам игрушек и покупать ей разных красивых куколок, а по дороге домой брать огромный букет цветов для её мамы. Что ж… Ему придётся переменить свои планы… Со стороны кровати послышалась возня, а ребёнок взволнованно закряхтел. Виктория открыла глаза и осмотрелась. Всё присутствующие ей улыбались, на что она улыбнулась в ответ. Голубые глаза задержались на фигуре мужа, что стоял над ребёнком. — Любимый... — Отдыхай, душа моя — карамельные глаза глядели на неё с нежностью и беспокойством. — Его нужно покормить — блондинка осторожно придвинулась к люльке и достала младенца. Кроха сразу протянула свои крошечные ручки к маме и что-то прокряхтела. Дамиано тут же сел рядом не в силах оставаться в стороне. Алессандро и Роза поступили точно так же. — Какой крепыш! — по-доброму усмехнулся мужчина — Гляди как ест! А Давид глядел на сына и не сомневался, он вырастит красавцем. Как бы ему не хотелось, ребёнок забрал его черты, а именно глаза цвета тёмного шоколада. Он ведь так хотел обратного, чтобы малыш был маленькой копией мамы. И как назло, он получил свою копию. Но это так, мелочи... Главное, что его любимая счастлива... — Я знаю, как его назвать — тихо произносит мать, прижимая сына к себе. Все затаили дыхание и ждали её вердикта. Особенно Дамиано. Он ведь подготовил имя для дочери... — Якоппо — девушка всматривается в глаза мужа, ожидая его реакции. И она не заставляет себя долго ждать. Его зрачки расширяются настолько сильно, что глаза становятся похожими на два чёрных бездонных блюдца. Губы растягиваются в тёплой улыбке. Дрожащей рукой он осторожно касается головы сына и тот обращает внимание на папу. — Прекрасное имя — шепчет, глядя на две карамельные бусинки. Роза и Алессандро многозначительно переглядываются. — А если бы родилась дочь? — спрашивает синьора Давид — Какое бы имя вы ей дали? На этот вопрос Дамиано отвечает не задумываясь: — Джанет... Услышав имя покойной жены, синьор Де Анджелис мягко улыбается и понимающе качает головой.