Лечебница Фокси для душевно тупых

      Люциус немного задержался у входа в квартиру. В его руках была бумажная папка, которую он то и дело нервно сминал пальцами. Ему хотелось оттянуть момент рассказа плохих новостей, потому что, зная Нигму, крайнего в своих бедах тот всегда найдет, и естественно им окажется сам Фокс — его новый сожитель.       Вздохнув, хозяин дома стал методично открывать навороченные замки на входной двери: с тех пор, как к нему переехал Эдвард, пришлось хорошенько поработать над безопасностью. Нельзя было допустить, чтобы бывший заключенный Аркхема сбежал однажды ночью. Отчаянный и отупевший Эд являлся угрозой не только для окружающих, но и для самого себя.       В конце концов последний тумблер щёлкнул, и дверь отворилась. Не успел Люциус зайти внутрь, как в его ноздри ударил ароматный запах свежеприготовленного ужина. С того момента, как выяснилось, что одним из навыков, которые не растерял Нигма, была готовка, он переквалифицировался в местного шеф-повара, чтобы хоть где-то проявить себя. Люциуса всё устраивало, хотя первое время он боялся, что новый сосед пытается его отравить.       К сожалению, на вкусной еде плюсы Нигмовской компании заканчивались. Поняв, что Люциус не собирается его выгонять на мороз, — причем не столько из-за научного интереса, сколько из-за доброты душевной, — Нигма расслабился и начал вести себя так, как привык: он стал нервным, ворчливым пакостником, который не упускал возможность наехать или подколоть сожителя, просто из-за того, что больше ему некуда было выплёскивать свои эмоции. Люциус, конечно, терпел и даже мягко подкалывал того в ответ, но на быстром наборе в его сотовом на всякий случай появился номер службы экстренного реагирования санитаров из Аркхема.       Возможно, Фокс попросту винил себя в этих внезапных переменах настроения. В тот день, когда Эд пришёл к нему и доверился, Люциус вторгся в личные границы человека, воспользовавшись его усталостью и уязвимым состоянием. Прошла уже неделя, и не было ни дня, чтобы он не задавался вопросом, а точно ли Нигма тогда спал? Вдруг он все чувствовал, но притворялся и терпел, чтобы его не прогнали восвояси? Фокс не знал, как начать этот разговор, поэтому предпочел просто терзать себя муками совести.       Что ж, поделом ему.       — Наконец-то явился, где тебя носило?! — поздоровался Нигма, оторвавшись от уничтожения своих ногтей зубами. Люциус вздохнул, глядя на то, как его сосед нервозно бродил взад-вперед по комнате:       — Я тоже рад тебя видеть, Эд.       — Да-да. Ты принёс? — он остановился и поправил очки, чтобы разглядеть содержимое чужих рук. — Ты принёс! Это же то, о чем я думаю?       Люциус кивнул. Настроение Нигмы в секунду сменилось на противоположное: теперь он стоял с улыбкой до ушей и блеском в глазах. Подобные перепады иногда пугали Фокса, но сейчас ему было особенно тревожно — если он так отреагировал на само наличие папки, то что с ним будет, когда он узнает о её содержимом?       — Ну?! — поторопил Эд.       Что ж, сейчас будет видно.       — Все результаты твоих анализов пришли. Я изучил их и попросил перепроверить на всякий случай, поэтому заключение врачей однозначное.       Люциус взял небольшой перерыв, прежде чем продолжить.       — Ты абсолютно здоров, Эд. — закончил Люциус с таким выражением лица, будто только что сообщил человеку о смерти всей его семьи.       Вопреки ожиданиям, Нигма издал облегченный вздох и радостно зажмурился, затем хлопнул в ладоши и залился своим зловещим победным смехом.       — Я здоров! Так-то, выкуси, Освальд! Я здоров!       Люциус стоял все так же молча, напряженно ожидая, когда до Эдварда дойдёт. Он решил дать тому возможность самостоятельно прийти к неутешительному выводу.       — Я здоров! — воскликнул Нигма и остановился. Его улыбка стала постепенно сходить на нет, а в глазах начало проявляться осознание. — Я… здоров.       Люциус с грустью наблюдал за угасанием чужого энтузиазма. Он, по сути, только что подарил человеку надежду, которая сразу же обернулась отчаянием.       — Но, если я здоров, — прошептал Нигма куда-то в пустоту. — То как же я вылечусь?.. У Люциуса не было ответа на этот вопрос.       Эдвард доковылял до дивана и грузно упал на него с грацией мешка картошки. Его лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Люциусу очень хотелось бы быть сейчас где-нибудь подальше, потому что он испытывал нерационально острую жалость по отношению к своему бывшему врагу, и он не знал, как его утешить. Но оставлять человека, каким бы он ни был, одного в таком состоянии было бы слишком негуманно.       Фокс едва слышно, почти что на цыпочках, подошёл к дивану и присел рядом, соблюдая дистанцию. Тишина в комнате была настолько напряженная, что почти ощущалась кончиками пальцев. Люциус не знал, какие слова подобрать: реакция Нигмы на любую фразу могла быть какой угодно, начиная от простых ругательств и заканчивая попыткой убийства.       Ну или не попыткой.       — Эд, — тихо начал Люциус. — Мне очень жаль. Нигма не ответил. Он не моргая смотрел в одну точку, погрузившись в свои мысли.       — Я понимаю, что тебе очень тяжело будет к этому привыкнуть, — продолжил Фокс. — Но это ведь не конец жизни, верно?       На этот раз Нигма отреагировал. Он медленно и зловеще повернул голову сторону собеседника и пророкотал своим низким, глубинным голосом:       — Ну да. Тебе-то легко говорить.       В голосе слышалась такая неприкрытая ненависть, что пораженный внезапным страхом за свою жизнь Люциус едва сдержал порыв броситься наутек. Однако прежде, чем он успел что-то спросить, Эдвард продолжил:       — У тебя IQ гения, а интеллектом ты превосходишь любого жителя Готэма. Ты даже не понимаешь, каково это — быть тупым.       Фокс поджал губы, не зная, что ответить. Он даже не был уверен, что ему вообще стоило открывать рот.       — Зато какой хороший шанс отомстить подвернулся, да, Фокси? — усмехнулся Эд. — Если бы я не отупел, то сразу бы понял, что ты оставил меня здесь лишь для того, чтобы насмехаться над глупым, доверчивым Эдди. Кроссворды, судоку, детские загадки? Серьезно, только придурок мог поверить в то, что это методы терапии. И ведь я поверил.       Нигма глухо и невесело рассмеялся, глядя Люциусу в глаза. Смех этот пробирал до мурашек: он звучал так, будто доносится из пасти дракона, готового вот-вот извергнуть пламя.       — Что ты такое говоришь? — Люциус нахмурился. — У меня и в мыслях не было…       — Заканчивай уже. — Нигма встал, окинув собеседника взглядом, полным презрения. — Я ухожу. Либо ты выпустишь меня сам, либо я заставлю тебя это сделать.       — Нет.       Люциус встал, перегородив Эду проход, и пожалел об этом уже через секунду: с невероятной скоростью Нигма схватил его за грудки и притянул к себе, нависая над его лицом всем своим угрожающим видом. Даже сквозь очки было заметно, что его глаза метают молнии, а прерывистое дыхание опаляло кожу на лице Фокса.       — Я даю тебе последний шанс…       — Нет, — прервал его Люциус с твердой уверенностью в голосе, хотя его самого едва ли не трясло от страха. — Я не выпущу тебя наружу в таком состоянии. Я хочу помочь тебе.       — Ты не в состоянии мне помочь, — раздражённо фыркнул Нигма и сильнее сжал рубашку Фокса, задев пальцами кожу. Тот едва подавил болезненный писк. — Отпусти меня. Сейчас же.       «Так это ты меня держишь», — хотел ответить Люциус, но инстинкт самосохранения вовремя его остановил.       — Выслушай меня, пожалуйста. Просто выслушай, хорошо, Эд? Если тебя не устроит то, что я скажу, то я выпущу тебя. Договорились?       Дождавшись неуверенного кивка после секунд раздумий, Люциус продолжил:       — То, чем мы с тобой занимались всю неделю, была всего лишь разминка для твоего мозга. Параллельно с этим я разрабатывал кое-что, что может тебе помочь. В теории. Я не могу дать никаких гарантий, тем более, что я сделал только рабочий прототип…       Взгляд Эдварда смягчился и стал скорее любознательным, чем устрашающим. Он немного отстранился и ослабил хватку, хотя всё ещё продолжал держать соседа на довольно близком расстоянии, не давая тому расслабиться.       — Я бы не хотел использовать тебя как подопытного кролика, поэтому может понадобиться много времени, пока не завершится тестирование…       — У нас нет времени, — прервал его Нигма и прищурился. — Или ты просто пудришь мне мозги, чтобы держать в плену как можно дольше?       Люциус закатил глаза, старательно сдерживая себя от язвительных комментариев, которые могли бы выйти ему боком в текущей ситуации. Он молча обхватил запястья Эда и отцепил от своего воротника, на удивление даже не встретив сопротивления. Одну руку он бросил, а вторую взял покрепче и потянул, намекая идти за собой. Эд заинтересованно последовал, предвкушая что-то грандиозное.       Однако он не ожидал, что Люциус поведёт его в свою спальню.       Остановившись у двери, свободной рукой Фокс ввёл пин-код и приложил большой палец к сенсорной панели, чтобы сканер считал отпечаток. Дверь спальни с писком отворилась, приглашая двух мужчин внутрь.       Нигма стушевался, стоя на пороге. Как-то он не так представлял себе помощь по возвращению когнитивных способностей. Господи, неужели его опять будут протыкать иголками в чужой постели?! Как будто одной психопатки, помешанной на акупунктуре, ему было мало!       Еще и Люциус, как назло, не стал ничего комментировать, а просто пошел к огромному книжному шкафу, занимающему почти всю стену. В логове Нигмы, которое он еще иногда называл своей квартирой, стоял почти такой же, только в отличие от Фоксовской изящно организованной коллекции, его собственный шкаф пребывал в гораздо бо́льшем беспорядке и скорее напоминал кладовку с книгами, отсортированными по одному только Дьяволу известному принципу. Эд протёр очки, чтобы разглядеть мелкий шрифт на корешках произведений, и вдруг краем глаза заметил, как Фокс торопливо потянул за некоторые книги в определённом порядке. Часть стеллажа со скрежетом сдвинулась и отъехала, открывая за собой проход.       «Ну естественно», — подумал Нигма, подходя к зияющей посреди стены дыре. Он попытался найти глазами те книги, которые трогал Фокс, но успел заметить только последнюю — что-то там про разведение лис в домашних условиях.       Эд заглянул внутрь прохода с опаской и интересом. Перед взором предстал достаточно длинный и узкий коридор, в котором с присущим шумом постепенно зажигались люминесцентные лампы доисторических времен. Освещение было тусклым и навевало неприятные ассоциации, будто сейчас они пойдут в бункер или на заброшенную военную базу времён Первой Мировой.       Люциус пошел вперед, а Нигма, не имея других вариантов, двинулся следом. Рассматривать было нечего: весь коридор был однотонный и тусклый. «Интересно, — подумал Эд. — Как это возможно в современной многоэтажке? Наверное, этих коридоров просто нет на планах».       — Этих коридоров нет на планах, — прервал тишину Люциус, будто прочитав мысли соседа. — Очень удобно, когда этим никто, кроме тебя, не пользуется.       Эд хмыкнул.       Наконец коридор привёл их к лифту, который был примерно одного возраста с лампами. Старый, скрипучий, тёмный и с решёткой, которую надо отодвигать вручную. Эда передёрнуло. Этот лифт напомнил ему тот, что возил докторов и заключенных Аркхема в подвал, где проводились ужасающие своей жестокостью опыты, превращающие людей в чудовищ. Захотелось развернуться и убежать, но это означало бы остаться среднестатистическим, бесталанным человеком навсегда, а потому Эд подавил свои страхи и пошел вперёд, стараясь скрыть свое волнение. В конце концов, это же всего лишь лифт, верно?       Как оказалось, лифт был не самой страшной частью этого таинственного убежища. Приехав примерно четырнадцать этажей в тишине, Эдвард и Люциус оказались в подвале здания, который, по всей видимости, был стерт с планов строения вместе с коридором и лифтом. В отличие от последних, подвал был хорошо освещен и неплохо оборудован: это была продвинутая технологическая мастерская, в которой станки и паяльники стояли вперемешку с медицинской аппаратурой.       Бегло осмотрев помещение, Эд замер и потерял дар речи. Прямо по центру комнаты стояло кресло, отдаленно напоминающее массажное, за исключением того, что имело в своей конструкции ремни для фиксации конечностей, головы и торса. По одну сторону от него стояли медицинские мониторы, которые должны фиксировать показатели с датчиков, а по другую — дефибриллятор. На самом кресле располагался до боли знакомый шлем.       — Это же не…       — Нет, — успокоил его Люциус. — Это не аппарат профессора Стрэнджа, который он использовал в Аркхэме на пациентах. Это его точная копия.       Ошеломлённый Эд повернул голову в его сторону так резко, что едва не потянул мышцы шеи.       — Что?!       Внутри у него все сжалось. Воспоминания об ужасах Архэма засели в голове так глубоко, что даже полная потеря памяти едва ли сотрёт их с подкорки. Нигма сбился со счета, сколько раз он просыпался в холодном поту от кошмаров, связанных с подобными пытками, но теперь они преследовали его и наяву. Такой подставы он от Люциуса точно не ожидал.       — Я понимаю, как это выглядит, но послушай, — Фокс обошел кресло. — После того, как Индиан Хилл закрыли, я изучил все документы, которые не успели уничтожить. Среди них было описание этого аппарата и его принцип действия. Стрэнджу удалось создать устройство, которое подавляет агрессию.       В памяти Эда всплыл день, когда к нему на порог явился подобревший Пингвин, с головы до ног покрытый смолой и перьями. Его широкая улыбка и неестественно дружелюбное поведение нехило испугало Нигму, сыграв на эффекте зловещей долины. Эта штука полностью изменила его личность, а значит, была невероятно опасна.       — Я подумал, что его можно переделать, — продолжал Люциус. — И настроить так, чтобы импульс воздействовал на другие доли мозга, которые отвечают за когнитивное восприятие. Иными словами, я могу попытаться снова сделать тебя умным с помощью этой штуки.       — Думаешь, эта адская машина может вернуть меня в норму? — сипло поинтересовался Эд. Аппараты для экстренной реанимации, стоящие рядом, не внушали ему доверия.       — В теории, да, — ответил Фокс, сделав акцент на собственной неуверенности. — Я только успел собрать ее и переделать в соответствии с теми знаниями по нейробиологии, которые почерпнул из книг, поэтому пара-тройка месяцев тестирование, и можно будет применять на тебе.       Договорив, он двинулся к выходу, подразумевая, что демонстрация окончена и теперь Эд может спать спокойно, зная, что его проблемой занимаются. Однако Нигма неожиданно схватил его за руку и потянул к себе.       — Я не могу столько ждать. Протестируй устройство на мне.       Эд заглянул в глаза Люциуса с мольбой и угрозой одновременно.       — Ты что, спятил? — поинтересовался Фокс. — Это очень опасно. Ты можешь умереть в процессе!       — Мне плевать. Лучше погибнуть в попытке вернуть гениальный ум, чем всю жизнь прожить тупицей. Я должен отомстить, я должен доказать, что Загадочник жив и опасен! Но чем больше времени я сижу в этой дыре, тем быстрее Готэм обо мне забывает.       Люциус помотал головой:       — Я не могу позволить тебе так рисковать…       — Люциус, я в тебя верю.       В подвале повисло молчание. Рука оказалась стиснута в железной хватке, не позволяя уйти от ответа. Люциус знал, что Эд просто так не отступится, но решение положить на кон собственную жизнь даже для него оказалось слишком неожиданным. Всем своим видом Нигма дал понять, что он был настроен решительно и готов был идти до конца, чего бы это ему ни стоило.       А значит, вариантов особо не было.       — Хорошо, — сдался Люциус. — Я проведу тестовый сеанс на тебе. Но если что-то пойдет не так — я немедленно прекращаю его, ясно?       Нигма энергично закивал.       — Тогда располагайся.       Не без опаски, Эдвард уселся в кресло и даже попытался расслабиться. Люциус с недовольным видом принялся фиксировать его конечности ремнями, начиная с ног, и заканчивая головой. Подождав, пока обездвиженный Эд начнёт чувствовать себя достаточно некомфортно, Люциус спросил:       — Лизал когда-нибудь розетку?       Эд посмотрел на него как на идиота. По выражению его лица было понятно, что он даже не собирался отвечать, поэтому Люциус продолжил:       — Сейчас я надену на тебя шлем, который пустит через твою голову мощный разряд, и ощущения будут примерно такие же. Ты точно хочешь продолжить?       Нигма замешкался.       — Я так и думал, — заключил Фокс и принялся расстёгивать ремень на чужой шее, но был остановлен возгласом:       — Стой! Я хочу продолжить, хочу! Делай, что должен. Я тебе полностью доверяю.       «Я сам себе полностью не доверяю», — удрученно подумал Люциус.       — Хорошо. Тогда остались последние штрихи. Позволишь?       Фокс аккуратно взял побитые жизнью очки Эда за дужки и снял, чтобы те не мешались. Пока растерянный подопытный пытался проморгаться, Люциус, не теряя времени, начал расстёгивать пуговицы на его рубашке.       — Мне нужно будет фиксировать твои показатели, — пояснил он, поймав вопросительный взгляд. — Прости, наверное, стоило предупредить.       Эд ничего не ответил. Он вдруг осознал, что ему нравилось то, как Люциус его раздевает. Медленно, аккуратно, заботливо… Иногда от волнения его пальцы съезжали с глянцевых пуговиц и касались чужой груди, и эти редкие прикосновения заставляли кожу покрыться мурашками. Каждый раз, когда Эд напрягался от столь непривычного физического контакта, Люциус останавливался и продолжал раздевать его нежнее, словно бы дразня.       Несмотря на то, что Эда почти лишили зрения, он внимательно наблюдал за действиями Фокса. Возможно, при других обстоятельствах ему бы даже понравилось происходящее. И хотя Нигма не представлял себе возможным развитие событий, в которых подобные обстоятельства были бы уместны, это не мешало ему периодически фантазировать. Пришлось закусить губу, чтобы отогнать непристойные мысли. К счастью, жгучий и резкий холод от датчиков, которые налепили на грудь, помог отвлечься.       — Ну вот и всё, — сказал Люциус после того, как обвешал Нигму электродами, словно рождественскую ёлку гирляндами. — Еще не поздно отказаться.       — Я в порядке, спасибо.       Покачав головой, Люциус взял в руки шлем и замер в раздумьях. Он обвёл Эдварда печальным взглядом и, не скрывая тревоги в голосе, сказал:       — Пожалуйста, помни, я… я всегда буду рядом.       Эд нахмурился и фыркнул.       — Ну… да? Я в курсе. Ты же должен следить за ходом эксперимента, куда ты денешься? Люциус поджал губы и кивнул, осознавая, что Нигме действительно не помешала бы помощь с возвращением интеллекта.       Завершив последние приготовления, Люциус надел на Эда шлем, всучил палку в зубы и включил шайтан-машину.

***

      Первые несколько секунд происходило ничего. Огоньки на шлеме замигали, символизируя о начале работы, но больше никакой реакции не последовало. Через пару мгновений постепенно зашумели вентиляторы блока питания, и процедура началась.       Не успел Люциус опомниться, как пульс Эда скакнул с восьмидесяти до ста двадцати. Разряд прошел по телу, заставляя его выгибаться, а мышцы сократились с такой силой, что ремни едва держали испытуемого на месте. Фокс был в ужасе. Он знал, что процедура не из приятных, но то, что происходило на его глазах, больше напоминало пытку или изощрённую казнь.       Он кинулся к Эдварду и схватил его за предплечье, но обнаружил, что оно стало твёрдым, словно камень. Душераздирающий крик, заглушаемый деревянным кляпом, пробирал до глубины души. Люциус не знал, что ему делать.       В мануалах, которые достались ему после закрытия Индиан Хилл, было сказано, что во время проведения процедуры нужно ждать, наблюдая за состоянием пациента. Высокие показатели мозговой и сердечной активности не опасны, пока не достигают критических отметок. Вот только о действиях, которые нужно предпринять после преодоления этих самых отметок, составители методичек упомянуть забыли.       Но Люциус не собирался ждать, пока Нигма превратится в труп на его кушетке. Он уже потянулся к пульту управления, чтобы выключить устройство, как один из экранов начал неистово пищать, пока на его дисплее отображался хаотичный пляс из ломаных линий.       Холодный пот в мгновение залил спину Фокса. Из-за слишком сильного воздействия на организм у Эдварда случилась фибрилляция, и, если не предпринять меры, его сердце грозилось вот-вот остановиться.       Действуя почти на автомате, Люциус моментально выключил шлем и схватил дефибриллятор, готовясь сражаться за жизнь пациента.       Разряд.       Тело Эда содрогнулось и опало обратно. Люциус затаил дыхание, ожидая реакции. Секунда. Две. Ритм и не думал возвращаться в норму.       Разряд.       Тело снова содрогнулось. На этот раз реакции долго ждать не пришлось.       Кардиограмма выпрямилась и запищала, оповещая об остановке сердца.       Пол ушел у Люциуса из-под ног. Отбросив утюжки дефибриллятора, он принялся судорожно производить непрямой массаж сердца, пытаясь вырвать Нигму из лап смерти. Сначала он судорожными движениями вжимал его в кресло, но потом собрался и начал считать.       Тридцать нажатий. Дыхание рот в рот. Еще тридцать нажатий. Снова дыхание. С каждым интервалом надавливания становились интенсивнее и грубее. Люциус изо всех сил старался не переусердствовать и не сломать Эду рёбра, поэтому решил перенаправить свою энергию в искусственную вентиляцию легких. Очень важно было заставить лёгкие работать, так что Фокс со всей отдачей прижимался губами ко рту Нигмы.       Время тянулось мучительно долго. Люциусу казалось, что он проводит реанимацию целую вечность, хотя на деле прошло всего несколько минут. Он был не готов отпускать Нигму на тот свет, и дело было даже не в том, что ему лень вывозить и закапывать труп. Люциус просто не мог позволить человеку умереть.       Уже тогда, когда остатки надежды ускользали сквозь пальцы, протяжный писк сменился ритмичным прерывистым пиканьем. Это придало Фоксу уверенности. Последним разрядом дефибриллятора, в который Люциус вложил всю душу, он окончательно оживил Эда.       Ему и раньше приходилось спасать людей, находящихся на волосок от смерти, однако каждый раз ему удавалось сохранять холодный рассудок и профессионализм. Но этот случай не был похож на остальные: возможно, дело в том, что сам Фокс едва не стал причиной чужой смерти. Он почувствовал, что что-то внутри него надломилось, навсегда оставив напоминание о фатальной ошибке.       Наблюдая за тем, как грудь подопытного мерно вздымалась и опадала, Люциус не сразу заметил, как по его собственным щекам пробежали слёзы. На его глазах только что едва не погиб человек, который обратился за помощью в приступе отчаяния и доверил свою жизнь в чужие руки. Человек, который за столь короткое время успел стать ему ближе, чем все коллеги и друзья из GSPD и Wayne Enterprises вместе взятые. Последний человек, смерть которого Люциус хотел бы видеть своими глазами.       Люциус прильнул к груди Эда и дал волю эмоциям. Крепко сжимая в своих объятиях, он рыдал, извиняясь за то, что едва не погубил; истерично клялся, что больше никогда не причинит ему вреда; убеждал Нигму в том, что он великолепен и без своего былого сверхинтеллекта.       Эд его, конечно, не слышал. Он лежал без сознания, пока его разум пытался переварить то, что с ним сотворило устройство Стрэнджа. И даже несмотря на то, что худшее уже было позади, все равно оставалось молиться о том, чтобы Эд пришёл в себя и не остался прикованным к постели в состоянии овоща.       Дав им обоим немного времени на отдых, Люциус отключил все приборы и взвалил на себя тело Нигмы, чтобы доставить его наверх.

***

      Утренние лучи солнца, просочившиеся в комнату сквозь занавески, заставили Эда проснуться и поморщиться. Тело не слушалось и было ватным, будто его хозяин всю ночь интенсивно тягал железо в спортзале. Что-то подобное он ощущал первые дни после разморозки: было сложно даже приподняться, чтобы выпить воды, не говоря уже о более интенсивных телодвижениях. Однако даже ноющие мышцы отходили на второй план благодаря раскалывающейся на части голове, из-за которой поющие утренние пташки были сродни соседа с перфоратором.       Нигма был настолько погружен в свои страдания, что даже не услышал звук открывающейся двери.       — Эд! Ты уже проснулся?       Кое-как сфокусировав зрение, которое всё ещё приходилось напрягать за неимением очков, Нигма опознал Люциуса, который зашел в комнату с встревоженным выражением на лице.       — Что произошло? Как я здесь оказался? — промямлил Эд и наконец заметил, что всё это время находился в чужой комнате и явно спал не на привычных льняных простынях. — Я что… в твоей постели?       Люциус кивнул, потупив взгляд.       — Эксперимент… оказался неудачным. Устройство, которое должно было помочь, едва не погубило тебя. Мне очень жаль. Я едва успел тебя откачать. — он сел на край кровати и кое-как заставил себя посмотреть Эду в глаза. — Я не мог оставить тебя лежать без сознания внизу, но и до твоей комнаты дотащить не смог. И, если тебя это смущает, то спешу заверить, что наблюдал за тобой всю ночь вот оттуда, — он махнул рукой в сторону стула.       Хоть новости и были неутешительными, Эда на удивление это ни чуточки не расстроило. Он ощутил легкость и пустоту, будто мощный разряд тока скинул с него древний и тяжелый душевный груз. Он больше не ощущал стремление кому-то что-то доказать. Возможно, его организм подсознательно больше не хотел проходить через многовольтные пытки, а, возможно, Люциус переделал аппарат не совсем так, как планировал.       И все же была одна вещь, которая до сих пор интересовала его:       — А я… стал умнее?       — Не могу сказать наверняка, — протянул Фокс. — Нужно время, чтобы вяснить это.       — Ну ладно, — пожал плечами Эд. — Разберёмся с этим позже. Сейчас я смерть как хочу выпить чашечку чего-нибудь горячего.       Он начал выбираться из кровати, но Люциус остановил его, заметив, с каким трудом тот шевелится.       — Лежи. Я принесу тебе кофе.       «В постель», — пронеслось в голове у обоих.       — Спасибо, Фокси, — промурлыкал довольный Эд, почти с головой забираясь обратно в мягкое одеяло.       Люциус улыбнулся и, в последний раз окинув Эда ласковым взглядом, вышел. Вскоре с кухни донёсся теплый и бархатистый кофейный аромат.