Выживание

После того как Блиц, убегая, крикнул Кримсону Кноластнейму о том, что Чезвик Турман не богат и не хотел работать с ним, хотел получить его богатство, Кримсон пришёл в ярость, грозно поворачивая голову и сверляще смотря на Чезвика, который пытался вытащить из горла железный жезл, который вставил его Мокс, муж Милли, на которой хотел пожениться Чезвик. После выталкивания жезла, Чезвик испуганно посмотрел на Кримсона, нервно и испуганно смеясь, подняв плечи и нижнюю часть рук вверх, показывая недоумевающий жест. Турман объяснялся, говорил Кноластнейму, что все слова Блица бред. Но один из выживших после бойни слуг подал Кримсону найденную в багажнике машины Турман записку, на которой был план: 1.притвориться богачом. 2:уговорить Кримсона, 3: выйти замуж за жену Мокси ради денег. 4·???. 5 прибить Кримсона и забрать деньги. После прочтения записки Кримсон пришёл в неимоверную ярость, так как в ней были и оскорбления в его адрес. Кноластнейм, стиснув зубы и нахмурив глаза, достал из под смокинга револьвер, и незамедлительно нажал на курок, выстрелив в голову Турман. Однако пуля попала в шляпу Чеза, сбив её с головы. Чезвик, испуганно смотря на происходящее, стал убегать, когда в него стреляли из пистолетов и другого оружия. Спрятавшись во время за каменной стеной особняка Кримсона, Чезвик, нервно дыша, услышал, что Кримсон Кноластнейм гневно приказывал слугам найти Чеза живым либо мёртвым, доставить его к нему, чтобы тот вырвал из его бошки, тела челюсти, как трофей. После этих слов Турман, испугавшись, прикрыл рот рукой, боясь этой участи. Тут ему подвернулась удача: рядом была работающая машина и лежащий рядом с ней труп, немного похожий на Чезвика. Чез сразу прикрутил у себя план действий. Он переодел в свою одежду труп, посадил его в автомобиль и замкнув пару проводов, завёл авто. Чез на полной мощности въехал в забор, пробив его, и стал удаляться от особняка Кримсона, уезжая в город. Кримсон, услышав что кто-то завёл машину и уехал, при этом поняв, что многие слуги мертвы, приказал оставшимся слугам догнать Чезвика, ведь он единственный, кто остался жив, и кто побежал в то крыло участка. Через 30 минут Турман ездил по городу, проезжал площади, дома, улицы, кварталы, районы. Он знал, что за ним погоня. Когда он увидел известный ему по символам, виду, номерам и расцветке автомобиль, он был уверен на 30%. Когда из него начали стрелять, он был уверен уже в 60%. Когда в его машину начали попадать, уверенность возросла до 90%. А когда все пули попадали в его авто, когда несколько раз пули чуть не попали ему в голову ровно в одном миллиметре, он был уверен уже не в 120,а в 130%. Ещё 10 минут погони, он выехал в так называемую "мёртвую зону": дорогу в военном городке, где находятся склады, оружейники и заводы. Когда Чез заметил, что никого кроме него на дороге нет, никто в него не стреляет, он начал радоваться, но в душе, и по его виду он не радовался, он боялся, ведь понимал, что это не конец, от него так просто не отстанут. Нужно было ехать дальше, не останавливаясь. И именно это было правильным решением. Через минуту раздумий продолжились и погоня, и стрельба по машине. Турман понимал, он боится смерти, всё что с ней связанно: и боль, и ссадины, и переломы. Он боялся попасться в руки страданий, мучений, смерти. Это был его страх. Чез всегда был осторожным, хоть и шёл на риск. При этом понимая, чем это может закончиться. Турман знал, что бандиты Кримсона оставят его в живых, приведут его к Кноластнейму, и что тот выполнит своё обещание. Он живьём вырвет из него челюсти, принеся множество боли, из-за которой будет страдать и кричать, его крики перемещаются с льющейся кровью. Но Кримсону будет мало. Он вырвет из Чеза кишки, выпотрошил его брюхо, доставляя ему адские мучения, и проговаривая то, что теперь "он не будет заговаривать всём зубы, обманывать", станет с адской ехидной, садистской, немного приятной, жестокой, полной удовольствия улыбкой будет смотреть на орущий и почти мёртвый труп Чезвика Турмана. Из раздумий его вытащил вид из лобового стекла. Чез видел перед собой химический завод, в который направлялся. В этот момент удача попалась в руки Чеза. Он посадил за руль переодетый труп, воткнул попавший в автомобиль железный жезл, воткнул его в руль и панель авто, заставив его ехать прямо, и открыв дверь, выпрыгнул, при этом закрыв ногой дверь, угодил в рядом находившуюся реку. Турман погрузился под воду, в одних трусах, ждав взрыв. Через 6 секунд послышались взрывы бочкообразного танкера с химикатами и бензобака. Выглянув из воды, Чез заметил, как несколько слуг Кримсона вытаскивают из горящей машины горелый лже-труп, кладут в багажник, и закрыв его с хлопком садятся в автомобиль и уезжают с завода обратно. После этой картины Турман нырнул под воду, и поплыл подальше от этого места. Прибыв на место, а именно в особняк, слуги, потащив лже-Турмана, постучали в зал Кримсона, и отворив двери, кинули труп прямо к ногам Кноластнейма. Кнодастнкйм, ехидно улыбнувшись, сказав слугам, что они свободны, подойдя к трупу, выполнил своё обещание: –"Ты был славным парнем, но зубы ты уже никогда никому не заговоришь"– говоря это, Кримсон сдирал кожу трупа как тонкую клеëнку, и взяв челюсть, одним сырком вырвал её. Через несколько минут, мытая, чистенькая, немного обгорелая, с редкими каплями крови челюсть висела на стене, вставленная в коричневую охотничью рамку, с нижней позолоченной металлической лентой с надписью "Чез Турман". Теперь эта челюсть заполнила собой пустующую стену с такими же трофеями. На этой стене были челюсти, рога, крылья всех тех, кто предавал, обманывал или хотел убить Кримсона. Тем временем, через час подводного плавания Чез вышел на поверхность под мостом, у самой окраины города. Он прилёг спиной на колонну моста, и тяжело, облегчённо выдохнув, сказал: –"Наконец-то ". Чез уже не смог держать эмоций, он рыдал, радовался и повторял " Я смог", "Я смог". Он смог удрать от жестокой смерти. Он радовался этому, как никогда, как ничему другому. Ему было плевать на Милли и Мокси. Он мог их встретить, если повезёт. Он их поприветствует добрым словом, просто пройдёт мимо. Чезу было плевать и на Кримсона, которого он обманул, ведь теперь он от него отстал. Он сидел, лежал, упершись о колонну, в одних трусах, уставший, всё это переживший Чез. Он радовался этому. Ему уже было всё равно на остальных. Для него было главным счастьем в жизни только одно. Он остался жив.