Say "yes" to Heaven

Разгорячённое тело металось по кровати в поисках более удобного положения. Все суставы болели и ныли, но Римус упрямо игнорировал последствия очередного обращения. В их с Нимфадорой спальне горели свечи и трещал камин. Полумрак не мешал Люпину видеть мельчайшие детали обстановки. Благо, обострённое зрение позволяло. Из раскрытого окна веяло морозным ветром и звуками улицы. Немного поворочавшись под тёплым одеялом, Римус стал прислушиваться к происходящему в маленькой квартирке, которую Нимфадора купила совсем недавно. В ванне капала вода из плохо закрытого крана. На кухне Дора что-то мешала деревянной ложкой. Это что-то бурлило на трещащем огне. Его жена тихо передвигалась в домашних тапочках, ступая по паркету с характерным шарканьем, бормоча под нос рецепт... Кажется, супа? В гостиной звучал магнитофон с вставленной в него кассетой Битлз. На какое-то время, Римус провалился в беспокойный сон, из которого его вытянули торопливые шаги Нимфадоры и запах чего-то вкусного. Приоткрыв глаза, он увидел перед собой Дору с небольшим подносом, на котором действительно стояла глубокая чашка с дымящимся супом, пахнущем картофелем, специями и курицей. - Принесла тебе перекусить. Надо же брать откуда-то силы. Римус прошелестел: - Спасибо. Он с трудом приподнялся на дрожащих руках, присаживаясь поудобнее. Нимфадора поправила одеяло и поднесла ложку супа к его губам. - Я могу сам... - Я знаю, что ты можешь. Но дай мне о тебе позаботиться. Нельзя полагаться на себя всю жизнь. Римусу нечего было возразить. Он послушно ел. Дора время от времени вытирала салфеткой его седые усы. Она смотрела на него так, будто он не был старым уставшим оборотнем с некрасивыми шрамами по всему телу. Она смотрела на него, как на нечто красивое. Букет пионов там, или цветные стёклышки витражей. Может быть, люди так смотрят на море или солнце. Но никто раньше не смотрел так на него. Римусу было тяжело привыкнуть к этому взгляду. Ему казалось, что он не мог принадлежит ему, но он принадлежал. Люпин непроизвольно начал всматриваться в Дору. Его чудесную жену. Её добрые озорные глаза были похожи на глаза Джеймса. Её покровительственная улыбка и забота в каждом движении были похожи на Лили. Её непоседливый и упрямый характер напоминал ему о Сириусе. А любовь к дурачествам и вкусной еде вызывали воспоминания о Питере. Не то чтобы он видел в ней своих друзей, которых любил гораздо больше, чем себя самого. Но Дора была всем тем, что он любил когда-либо. Казалось, она вобрала в себя всё, что было дорого Римусу. И именно по этой причине он женился на ней. - Было очень вкусно. Спасибо. Она улыбнулась краешками губ. - Я пойду. Отдыхай. Люпин сжал слабую руку на запястье жены. Она вопросительно посмотрела на него. - Не уходи. Силы гораздо быстрее вернутся ко мне, если ты побудешь рядом. Он только недавно научился просить о чём-то. Научился говорить о своих желаниях, а не только думать о чужих. - Хорошо. Двигайся. Он освободил место на кровати, и Дора устроилась у него под боком, тёплая и такая живая. Она медленно проводила по его шрамам на руке, которой он обнимал её. В эти касания, она, казалось, пыталась вложить всю свою любовь. Будто хотела залечить все его раны, так и не затянувшиеся, не смотря на их внешний вид. Пыталась добраться до самых глубоких ранений, высеченных судьбой где-то на сердце. В его жизни было не так уж и много счастливых дней. Возможно, всё его счастье закончилось за все те семь лет, что он провёл в Хогвартсе, окружённый друзьями. Так ему казалось до того дня, когда он впервые встретил Нимфадору Тонкс. Сейчас она уже конечно была Люпин. Он вспоминал все их совместные моменты, пока она мерно сопела у него под ухом. Уснула ведь. Римус осторожно коснулся её живота, завороженно смотря на него и отдалённо осознавая, что там, внутри неё, зарождается ещё одна жизнь. Жизнь их замечательного ребёнка. Почему-то Римус был уверен, что он будет непременно замечательным. По-другому и быть не могло. Где-то внутри больно кольнуло, и Люпин отдёрнул руку. Начав прислушиваться к размеренному дыханию жены, он сам и не заметил, как уснул. *** Закрывая Дору от удара убивающего проклятия, Римус наконец осознал значения того колющего чувства. Это было предзнаменование их конца. Он не беспокоился о Тедди. Ведь у него, в отличие от Гарри, были близкие люди, которые несомненно позаботятся о нём. Ему стало интересно, думал ли о подобном Джеймс, когда умирал? И испытал ли тот разочарование, когда увидел с Небес, что стало с его сыном, которого он оставлял на них, мародёров? Свет в глазах погас, хотя они остались открытыми. Когда Римус вновь увидел свет, то улыбнулся. Бок о бок с ним шла его Дора. А на том конце вокзала их уже поджидали его мародёры и Лили.