Не смей называть меня рабом

Открыв дверь, за ней не было никого, чему я был очень рад, ведь, если бы там была Окетра, скорее всего я бы просрал свой второй шанс, как лох какой-то, и ничего бы не вышло и я просто погиб. Хорошо, что это не так. Но я решил, что кто-то всё-таки наблюдал за мной. Но, обыскав весь дом от кухни до крыши, не заходя в запертые комнаты, ибо ключей от них не было, и не выходя во двор, ведь и выход из дома был заперт, я не нашёл никого. «Видимо, все спят.» — подумал я и вернулся к себе в комнату. Там, до сих пор без сознания, лежала Хануф. — Моя милая, дорогая Хануф! Твои тёмно-синие локоны такие красивые, твоя смуглая кожа такая мягкая, так и хочется провести ножом по ней! В тебе всё прекрасно: и твоя добрая душа, и твоя мягкая грудь, и то, что девственница! Ты готова? — но она не ответила, ведь до сих пор не пришла в себя. — Ну, молчание — знак согласия, да? Охохо! Хануф, Хануф! Я приподнял её платье, под которыми были белые, намокшие и немного пожелтевшие от мочи, видимо, она описалась, в тот момент, когда я на неё накинулся, трусики. И я уж было собирался их снять, как услышал стук в мою дверь и голос Окетры, доносящийся оттуда: — Лололошка, ты ещё спишь? — я оцепенел и не мог сказать ни слова. И, как не вовремя, начала просыпаться служанка. Чтобы она не проснулась, я быстро вырубил её рукояткой старого сломанного железного топора, который лежал в моём сундуке. Окетра услышала этот звук и сказала: — Эй, Лололошка, что происходит, почему ты молчишь? — нужно было быстро среагировать и что-то придумать. Скажу, что упал, точно. — Простите, Леди Окетра, я просто упал, ничего такого! — Не двигайся, я помогу тебе! — Стойте! — выкрикнул я, после чего услышал ожидаемое: «А, это почему?» На что я ответил: — Просто я… Не одетый. — Ой, прости, Лололошка! — в её голосе было смущение. — А Хануф ты не видел? — Н-н… Э-э-э… Нет-нет, не видел! — чёрт, чёрт, чёрт! Что я сказал?! Она точно поймёт, что я вру! Блять, всё коту под хвост! — А, ну хорошо! Если встретишь — скажешь, и приходи на завтрак. — Х-хорошо, Леди Окетра! — после чего я услышал быстрые шаги от меня. — Фух, пронесло, ещё бы чуть-чуть и попался! Хорошо, что Окетра ничего не поняла, да, Хануф?! Ах, точно, ты же спи… Чего?! Но я же тебя оглушил и связал! Почему ты… О, нет! Не приближайся ко мне! — Мразь! Как ты посмел так поступить со мной?! Теперь я поняла, почему Халима тебя недолюбливает! Она сразу в тебе это видела! Мерзавец Лололошка! Место тебе в аду! Чтоб ты сгорел там! — П-п-прости, Хануф, я не… — Хватит! Прекрати оправдываться! Просто сдохни! — она взяла ту самую рукоятку топора и замахнулась на меня. «Чёрт, что же делать?!» — пронеслось в моих в мыслях и голос в голове, тот, что не мой, мне ответил: «Справа!» Повернувшись направо, я увидел железный нож, валяющийся на полу. Видимо, я его обронил. В страхе, я быстро схватил нож и направил на Хануф. Она налетела прямо на него. Кровь стекла по ножу на мои руки, а она сказала: «Слабак, кхе! Ты так и не получил, что хотел! Кнефмтити проведёт меня в рай, а ты сгоришь в аду, как последняя псина!» Я с полнейшим хладнокровием, которого и сам от себя не ожидал, сказал ей: — Если я попаду в ад, то там я убью самого Дьявола и буду каждый раз, когда мне скучно, возрождать и убивать его снова, потому что я — сильнейший во всех мирах. Вряд ли она меня услышала, ведь, посмотрев на неё, она была мертва. «Надо спрятать труп и не попасться никому!» — подумал я и стал придумывать, куда её спрятать и как. А пока, я вернул в комнате всё, как было, а служанку спрятал под кровать.