Цена счастья

      Он медленно целовал её бархатистую кожу, поднимаясь от ключицы к подбородку. Томное дыхание девушки было сладостной мелодией. Он оставлял свои следы на нежной коже, испытывая ужасно дикое желание прикоснуться к её губам.       Хотя бы раз.       Запретный плод был настолько сладок, что приходилось стискивать зубы от внутренних метаний, что не отпускали, а, наоборот, с каждым разом становились всё сильнее.       Драко зажмурил на секунду глаза, и, казалось, всё для себя решил, а потом жадно прижался своими губами к её. Опьяняющее ощущение вскружило голову так, что он забыл, что это - первый и последний их поцелуй. Гермиона резко распахнула глаза и, стиснув зубы, не давала Малфоя себя поцеловать. Она попыталась оттолкнуть Драко, но он перехватил её запястья и вдавил их в матрас. Гермиона не останавливала попытки вырваться из его схватки, но с каждым разом у неё было всё меньше сил, да и желания тоже. Она всхлипнула, и Малфой не упустил возможности углубить поцелуй, вкладывая в него всю боль и отчаяние. Драко сцеловывал её горячие слёзы с щёк, а потом вернулся к солёным губам. Он хотел взглянуть на её раскрасневшиеся глаза и сказать, что всё будет хорошо, но она бы ему не поверила, поэтому Драко обхватил ладонями её лицо и поглаживал влажные щёки, ещё больше размазывая слёзы. Гермиона запустила свои руки в его спутавшиеся волосы и сжала только сильнее, отталкивая и одновременно не отпуская. Воздух в лёгких заканчивался, и Малфой на мгновение разорвал поцелуй, но его хватило, чтобы Гермиона отпрянула от него и вскочила с кровати.       — Боже, Драко, что ты натворил?! — она прикрыла рот рукой и завертела головой, отказываясь верить в то, что сейчас произошло.       Это было больнее, чем он целовался с кем-нибудь другим. Если бы он только мог, Гермиона бы позволила ему перецеловаться со всем Хогвартсом. Но жестокая реальность вернулась в сознание вместе с голосом Драко.       — Прости. Я — трус. Прости меня, — парень, не раздумывая, упал перед ней на колени. Гордость в этот момент волновала его в последнюю очередь. Если это действительно его последний день, то этот маленький секрет уйдёт в могилу вместе с ним. — Я — эгоист. Я оставил тебя жить с этой ношей.       — Ты — идиот! Я была готова прятаться по мотелям ради одной встречи в неделю, которая заканчивалась бы лишь объятиями на диване, чем жить нормальную жизнь без тебя!       Драко поднял голову, шокированный таким заявлением, и встретился со знакомым яростным взглядом. Ещё чуть-чуть, и она подпалила бы эту комнату. Не такой он хотел запомнить Гермиону.       — Это ты — идиотка, раз готова опуститься до такого. Ты вообще подумала о своём будущем?!       — А ты о моём подумал?! — Драко поджал губы, потому что он даже о своём как следует не подумал.       Этот шаг был импульсивным, и он боялся думать о навязчивой мысли, что это была огромная ошибка. Драко боялся признать, что, может быть, они нашли бы и альтернативные варианты, но, как парень сказал — он был эгоистом, и не готов плясать под дудку отца. Ни под чью, кроме её. Но Гермиона сама делала себе хуже. Поэтому он всех спас.       Да, определенно он сделал всё правильно — завтра ему станет лучше.        Гермионе — когда-нибудь тоже. Не завтра, не через год, но когда-нибудь она простит его.       А что будет с остальными? Кто эти остальные? Тео, Блейз? Один закурится до полусмерти, другой уйдёт в запой, но они выберутся. Малфой всегда водил общение только с сильными людьми.       Люциус? Он после этого даже и не вспомнит, что у него был сын.       Нарцисса? Вот она его, наверное, не простит.       Гермиона как будто увидела борьбу в его голове и опустилась к нему на колени. Драко встряхнул головой и посмотрел в её потемневшие, почти чёрные глаза, из которых все ещё текли молчаливые слёзы. Однако они говорили больше слов. Он готов был убить любого, кто причинил бы ей боль, но вот незадача, эту боль ей причинил он. Но уже получил наказание. Он убил себя сам.       — Ты простишь меня когда-нибудь? — Гермиона всхлипнула и снова замотала головой. Внутри Драко что-то глухо треснуло, улетело вниз и разбилось на сотни острых крупиц.       Кажется, это было сердце.       — Соври… Умерев, я хочу знать, что ты простила меня, — просить о таком было до ужаса эгоистично. И Драко это понимал. Как он мог просить облегчить его последние часы жизни, когда обрек её на пожизненное страдание?       — Не смей просить меня о таком, — Драко поспешно закивал то ли в знак согласия, то ли стараясь встряхнуть накатившиеся слёзы. Он опустил голову, сильно ссутулившись.       — Тогда не отворачивайся от меня. Хотя бы сейчас, — Гермиона обхватила его лицо, которое как будто становилось всё холоднее. Его было необходимо согреть. Руками, губами, слезами. Она готова была днём и ночью держать его в согревающих чарах, лишь бы он не замерзал. Лишь бы он был жив.       — Не смогу… Никогда, — он снова опешил от её слов. Кроме этой девушки, никто не мог остановить его сердце и завести с новой силой.       Драко посмотрел на её сухие от соли губы своими красными глазами, из которых так и не пролилось ни одной слезинки, не в силах подняться выше. Он не хотел просто сидеть и молчать, когда время так неумолимо мчалось вперед. Словно услышав его мысли, Гермиона прижалась к нему губами, отдавая всю нежность и тепло, забирая боль, усмиряя голоса в его голове. Девушка сминала его губы, отчаянно кусая, в надежде забрать хоть частичку его с собой. Драко чувствовал все трещинки на её губах, хотелось залечить их всех.       Хотелось залечить её всю. Но он только раздирал их до крови ещё больше, что на губах, что на душе. Почувствовав металлический привкус не пойми чьей крови, он отстранился и уткнулся Гермионе в шею, давая волю слезам. Она обняла Драко, поглаживая по голове. Он хотел быть сильным. Он хотел уйти достойно. Но Драко никогда не был сильным. Он был жалок. И понял это только сейчас, разрыдавшись в чужих, но таких родных руках.       — Не молчи, пожалуйста.       — Я не знаю, что должна говорить, — прошептала Гермиона.       — Это не ты должна, а я, — словно опомнившись, он быстро вытер слёзы, встал и потянул за собой Гермиону, — я должен вымаливать у тебя прощение за всё, что натворил, просить, чтобы ты отпустила меня, забыла и жила нормально своей жизнью…       — Это бесполезно.       — Да. У нас нет на это времени, — Гермиона грустно улыбнулась, но улыбка тут же сошла с её лица.       — Сколько?       — Не знаю, может, пару часов, но этого достаточно, чтобы показать тебе кое-что. — Он взял её под руку, и Гермиона, не успев и рта открыть, почувствовала, как все внутренности сжимаются, а земля уходит из-под ног.       Они трансгрессировали на незнакомое Гермионе побережье. Она нахмурилась. Ей хотелось возразить Драко, что сейчас не самое подходящее время разгуливать по набережной, но он только сильнее сжал её руку, и они двинулись вдоль берега. Драко, к огромному удивлению девушки, выглядел нарочито спокойно. Словно во время аппарации он успел сбегать в ванную, привести себя в порядок и вернуться обратно.       Прохладный весенний ветер пробирался под свитер и вырисовывал только ему понятные узоры. Они оба были без мантий, но Драко быстро наложил согревающие чары. Море было спокойным и в холодных сумерках казалось тёмным, почти свинцовым. Глаза Драко сейчас были такими же глубокими и умиротворёнными. Но она не решалась в них заглянуть.       — Где мы?       — Саутенд-он-Си, — ровным голосом ответил Драко. Гермиону поражала его безмятежность. Его фальшь была так же хорошо скрыта, как хорошо изучена Гермионой. Она чувствовала её всем телом, но не понимала, зачем он так себя ведёт.       Здесь почти нет людей. Редкие прохожие, которым не было дела до прогуливающейся под руку парочки, остались позади с небольшим портом, где стояло пару пустых грузовых катеров. Они в тишине дошли до зелёного холмика, и Драко опустился прямо на сырую траву, утягивая с собой Гермиону, но она немного притормозила. Драко вопросительно на неё посмотрел. Впервые за эту неуместную прогулку.       — Я не понимаю, к чему весь этот спектакль, и что мы делаем в магловском порту? — Драко похлопал по месту рядом с собой. Гермиона нахмурилась, но села рядом.       — Это моё любимое место. Я часто прихожу сюда понаблюдать за рабочими, — Гермиона открыла и закрыла в рот, так и не произнеся ни слова. Если бы ей рассказал об этом кто-то пару месяцев назад, она бы рассмеялась ему в лицо.       — Тебе нравится смотреть, как другие работают? — не съязвить не получилось. Драко усмехнулся и щёлкнул девушку по носу.       — Я разговаривал с ними и даже… Помогал, — Драко запнулся и увидел, как широкая улыбка осветила усталое лицо Гермионы. Хотелось сделать колдографию и распечатать её на обратной стороне черепной коробки.       — Не могу в это поверить. И как тебе?       — Они довольно милые. Но работать — это не моё, — Гермиона фыркнула. Появилась какая-то мнимая лёгкость. Она решила за неё зацепиться, потому что потом будет слишком поздно. — На самом деле я прихожу сюда поразмышлять.       — О чём? — Гермиона улеглась ему на грудь, щекоча подбородок своими волосами. Драко перехватил её талию одной рукой, а второй сплёл их пальцы. Её маленькая ладошка аккуратно поместилась под его фарфоровой и холодной.       — В основном о жизни… О тебе, — Гермиона улыбнулась, она не знала, была это лесть или правда. Драко поцеловал её в макушку, и на душе стало невыносимо горько. Гермиона быстро подавила новый поток слёз, которые и так не успевали высыхать. Малфою же понадобилось чуть больше времени. Он медленно вдыхал аромат её волос, запечатлев в памяти настолько, насколько это возможно. Он заполнял легкие её запахом, вытесняя весь воздух. Задохнуться от её аромата — было бы лучшей смертью. — Я столько не успел тебе сказать.       — Скажи сейчас, — Гермиона вырисовывала на его тыльной стороне ладони непонятные узоры. Сердце бешено стучало, что звук отдавался в барабанных перепонках, но она старалась расслабиться.       — Я хотел провести этот вечер за непринуждёнными разговорами.       — Жизнь — не Диснейленд. Лучшего момента, чем сейчас, у тебя уже не будет, — это прозвучало ужасно, но это правда.       — Ты знаешь, что я бы никогда не стал разговаривать с тобой на такие темы, будь у меня выбор.       — Знаю, но у тебя нет выбора, — Драко горько усмехнулся.       — У меня никогда не было выбора.       — Выбор есть всегда. Сегодня ты сделал свой, — это был самый осознанный выбор в его жизни. Он никогда ещё не был так ни в чём уверен, как и в чувствах, о которых боялся признаться даже самому себе, поэтому это сделали голоса в его голове.       Но к чему привёл его выбор? К боли и страданиям. Драко разрушает всё, к чему прикасается. Всё, что он хотел — быть непохожим на отца, но даже и с этой задачей он не справился. Люциус испортил жизнь людям, которые его любили. Драко сделал то же самое. Он посмотрел на каштановые волосы, которые путает морской ветер, и накрутил один локон на палец.       — Не знаю, что бы я делал без тебя. Наверное, умер ещё раньше.       — Это самое ужасное, что ты мог сказать, — Гермиона хотела разбавить обстановку. Она повернулась к нему, слегка улыбнулась и погладила по вискам. Она не заметила, как Драко стал выглядеть хуже. Лицо осунулось, острые скулы стали ещё острее, кожа из фарфоровой сделалась ужасно бледной, что венки на висках стали ещё виднее. Драко был похож на живого мертвеца, но в глазах всё ещё было тепло и жизнь, а ещё страх. Он уже не скрывал свои настоящие эмоции под маской хладнокровия.       — Пообещай мне, что когда я умру…       — Ты ещё не умираешь, Драко. — Она погладила большим пальцем его щёки. Он усмехнулся. Да, ложь звучала слишком неубедительно. — Я пообещаю потом.       — Я боюсь, что не успею.       — Лучше ты мне пообещай, что скажешь, когда тебе станет хуже. Хорошо? — её голос почти сорвался, и она поджала губы.       Драко кивнул, и она слегка прикоснулась губами к его одной щеке, потом ко второй, а потом к горячему лбу. Казалось, у него жар. Гермиона сняла согревающие чары. Драко вздрогнул от внезапной прохлады, окутавшей его. Он посмотрел на Гермиону, что сидела напротив него раскрасневшаяся, сломленная, живая.       Такая слишком идеальная для него. Он боялся тронуть эту дорогую хрустальную вазу, а в итоге разбил её на тысячи кусочков, растоптав ногами. И этот битый хрусталь впивался в ступни, отдавая болью, что плясала в нервных окончаниях. Так и Гермиона впивалась сейчас в него своим красноречивым взглядом. Так и он с жадностью смотрел в ответ. Пока совсем не стемнело, он хотел запомнить. Её тяжелые густые кудри, прилипшие к влажному лицу, обветренные губы, разодранные от нервной привычки, веснушки, что с приходом весеннего солнца стали ещё ярче, глаза…       Огромные, глубокие глаза цвета молочного шоколада. Цвета кофе, корицы — всего, что он так любил. Всё было в её глазах. Всё было в ней.       Они смотрели на друг друга минут пять, не решаясь что-либо сказать. И от этого становилось ещё хуже. Драко чувствовал, как проклятые слёзы подступают к глазам. Он не хотел, чтобы Гермиона видела его таким.       Слабым.       Он хотел выглядеть сильным и бесстрашным, потому что понимал, что тяжело не только ему. Поэтому, чтобы скрыть свои слёзы, он прикоснулся губами к её лбу и закрыл глаза. Предательская слезинка скатилась и затерялась в области подбородка. Он просидел так несколько секунд, прежде чем прислониться к ней лбом.       — Я люблю тебя, — слова со звоном пронеслись в глухой тишине в то время, как Драко произнёс их почти беззвучно. — Всегда помни об этом, — Гермиона кивнула и тихо всхлипнула. Он протянул руки к её лицу. — Плачь. Я хотел бы, чтобы это были последние слёзы в твоей жизни.       Драко прижал её к себе, зарывшись в мягкую копну волос. Гермиона обхватила его спину и сильнее вжалась в него, боясь что он вот-вот исчезнет, растворится, ускользнёт из её рук. Но парень всё ещё сидел, подставляя своё плечо под её глухие рыдания. Ей катастрофически не хватало воздуха. Гермиона задыхалась слезами, не в силах произнести и слова. А сказать хотелось так много. Драко гладил её по голове, неся какой-то бред о её будущем.       Будущем, где не будет его.       Вдруг Драко почувствовал, как что-то, что всё это время сдавливало его лёгкие, медленно ползло наверх и раздражало горло. Он отстранился и закашлялся. Тёмная густая кровь словно змея распласталась на траве. Она извивалась и насмехалась над ним. Это было начало конца. Малфой сплюнул и вытер рукой оставшуюся на губах кровь.       — Драко! Ты в порядке?! — он обернулся на встревоженную, вмиг побледневшую Грейнджер. — Давай, может, вернёмся в мэнор.       — Я лучше прилягу, — Драко лёг на спину, положив голову на её ноги. Гермиона стала дрожащими руками перебирать его слипшиеся от пота, но всё те же мягкие платиновые волосы. — Я хочу остаться здесь.       Гермиона кивнула, и всхлипы снова разрезали воздух. Она хотела поддержать Малфоя, но силы стремительно иссякали. Драко хотел её отвлечь. Чтобы последние минуты для неё запомнились приятно.       — Расскажи мне что-нибудь, — она недоверчиво взглянула на Малфоя, но он настаивал. — Я хочу послушать твой голос.       — Только не засыпай. Хорошо? — Драко кивнул и закашлялся. Гермиона попыталась улыбнуться, но вышло криво. Она сплела их пальцы, поглаживая его тыльную сторону ладони. — Это место навевает мне приятные воспоминания, — дрожащим голосом начала она. Драко смотрел на неё, боясь закрыть глаза. — Мой дедушка был рыбаком. Он возил продавать рыбу на лайнерах в другие города, — Гермиона вздохнула, поддаваясь воспоминаниям. — И даже научил меня управлять катером.       — Теперь это место мне нравится ещё больше, — он улыбнулся. Широко и по-настоящему, впервые за этот вечер. Малфой не хотел, чтобы она останавливалась. — Расскажи ещё что-нибудь. Что угодно.       — Я… я надеялась сказать об этом как-то по-другому, но я никогда не верила людям, которые оправлялись после войны и умудрялись как-то говорить, что счастливы и любимы. Я думала, это ложь для газет, чтобы поднять общий дух. Это было странно для меня, что люди, пропустив через себя столько боли и тяжести, всё ещё способны на светлые чувства. Но сейчас я понимаю, что это не так. Я действительно счастлива, что… ты у меня есть, — Драко до этого момента не верил, что Гермиона чувствует к нему то же самое. Как она выразилась: «светлые чувства». Ему этого было достаточно, чтобы почувствовать себя самым счастливым человеком на планете.       Тихий, монотонный голос Гермионы успокаивал. Он всё ещё боролся с желанием закрыть глаза и старался вслушиваться в то, что говорит Гермиона. Но он устал. И физически, и морально, поэтому позволил силе тяжести взять вверх в этой небольшой борьбе на пару минут, но он уже мысленно готовился к реваншу. Гермиона же говорила и говорила. Она вылила всё, что накопилось внутри за последний год, избегая неприятных тем. Рассказала о друзьях, о родителях. О парне по имени Драко Малфой, который смог за какое-то ничтожное время перевернуть всю её жизнь. Она сказала, что считает его самым сильным магом, которого знает. Гермиона была уверена в своих чувствах так же, как уверена в том, что её факультет Гриффиндор.       — … В каждом человеке есть что-то хорошее. И в тебе этого намного больше, чем ты думаешь. Не все это просто видят. Я, правда, горжусь тобой. Вот бы весь мир увидел тебя так, как вижу я. Тогда они бы поняли и полюбили тебя. Как я, — Гермиона замолчала, смутившись от своих слов, и уже ожидала какой-нибудь колкости в свой адрес, но этого не произошло. Она посмотрела на Драко. Он лежал с закрытыми глазами. В темноте Гермиона не могла разглядеть, дышит он или нет. — Драко? Ты слышишь меня? — она провела рукой по всё ещё тёплому лбу, но он ни как не отреагировал, — Драко! Драко, очнись! — она потрясла его за плечи и почувствовала, как в глазах начало щипать.       — Я в раю? — Малфой нехотя открыл глаза, словно его отвлекли от сладкого сна, к которому он не прочь вернуться.       — Я так испугалась! — Гермиона подавила очередной всхлип, но слёзы текли ручьями, падая на лицо Драко и теряясь в его волосах.       — Это была репетиция, Грейнджер, — он хрипло засмеялся.       — Не смей так больше шутить!       — Честно говоря, я тоже испугался, что… больше не увижу тебя. — Он хотел протянуть руку и коснуться подбородка Гермионы, но понял, что не может пошевелить руками. Его охватил животный страх, но он надеялся, что Гермиона не заметит этого. — Слушай меня внимательно, — Драко увидел, как она насторожилась. Он хотел успеть сказать ей всё, что было необходимо, — пообещай мне сделать то, что я тебе сейчас скажу.       — Что именно?       — Пообещай! — он снова закашлялся.       — Хорошо, я обещаю! Обещаю! — она взяла его руки в свои, и Драко понял, что не чувствует её. Он сглотнул.       — Когда я умру, не трансгрессируй меня. Это опасно. Лучше просто уходи и не пытайся что-либо сделать…       — Но как же ты? Я должна вызвать помощь!       — Ты не будешь вызывать помощь. Меня найдут здесь рабочие утром, — это звучало как полнейший бред, но Драко был очень серьёзен.       — Ты специально выбрал магловское место, чтобы я не смогла вызвать помощь?! Почему? — как она не смогла раскусить его план?       — Я хотел быть пропавшим без вести, но боюсь Министерство быстро меня найдёт. Ты не вызовешь помощь, потому что здесь много свидетелей, и тебя могут отследить и признать причастной ко всему этому.       — Но я не смогу уйти! — Гермиона почти кричала в бешенстве. Новый поток рыданий подступал к горлу, но она не давала ему вырваться. Пока. — Я люблю тебя!       — Я рад, что услышал это, — Драко улыбнулся одним уголком губ. Он не хотел ссор и препираний, потому что времени у них не осталось совсем.       — Я всегда буду любить тебя, — уже тише произнесла Гермиона, крепче сжимая его своими руками.       — Поэтому ты выполнишь мою последнюю просьбу. Ты уйдёшь, забудешь меня и вернешься к своей обычной жизни. Я хочу, чтобы ты была счастлива.       — Я уже счастлива.       — Поцелуй меня, прошу, — голос Драко звучал совсем тихо, призрачно. Гермиона отчаянно прильнула к его губам и почувствовала, как он улыбается. Сердце сжалось. Отстраняться не хотелось совсем, боясь уже не увидеть его.       — Спасибо что исправила меня, Гермиона Грэйнджер, — Драко последний раз взглянул на неё и закрыл глаза, умирая с мыслью, что это был самый счастливый день в его жизни.       — Драко, — она не услышала своих же слов. Либо она потеряла способность слышать, либо говорить, либо и то, и другое.       Она прислонилась губами к его бледному лбу в последний раз. Она выпрямилась, так и не сумев отвести глаз от его лица. Драко всё ещё лежал у неё на коленях. В не очень подходящий момент слёзы закончились. Гермиона пустым, стеклянным взглядом обвела всё его тело. Попыталась нащупать пульс на шее, потом на запястье. Он был мёртв. Осознание должно было ударить кирпичом по голове, но этого не произошло. Гермиона спустила его голову со своих колен и легла на уже прохладную грудь в области сердца. Тишина. Так же, как и в её голове.       Она не чувствовала его, не чувствовала подъёмов грудной клетки. Она потеряла с ним связь. Гермиона чувствовала только холодный металл. И запах. Запах был его. Это всё, что от него осталось. Ни тепла, ни взглядов, ни слов, ничего.       Даже жалких оскорблений. Она бы всё отдала, чтобы услышать их снова. Лишь запах, который тоже скоро исчезнет. И воспоминания. Много воспоминаний. Плохих и хороших, но все были о нём. Гермиона была готова не вылезать из Омута памяти и сойти там с ума, лишь бы снова почувствовать его. Все они сейчас летели перед её глазами, пока рубашка Драко впитывала слезы. Она тихо плакала, периодически всхлипывая не по своей воле, а как бы мозг напоминал ей о том, что нужно не забывать дышать. Нос заложило, но ей было всё равно. Она всё ещё лежала на его мёртвом теле как минимум минут двадцать. Глаза щипало, редкие вздохи сменились кашлем, но её устраивала эта перспектива, если все забудут о них, и она останется здесь лежать с ним.       К её великому сожалению, затёкшая шея разрушила её идеальный план. Она поднялась с бездыханного тела, и осознание пробило током во все органы чувств. Это был не Драко.       Это был его труп.       От Драко осталась лишь оболочка. Гермиона прикрыла рот рукой, не сумев подавить громкий всхлип, и отшатнулась назад. Чем больше она на него смотрела, тем больше её накрывала паника. Девушка сжала горло и безжалостно душила себя. Гермиона тяжело дышала, её начало тошнить. Она должна была последовать указанию Драко, но приросла к земле. Она закричала, пытаясь унять жгучую боль в горле, но чем больше она старалась, тем хуже ей становилось. Гермиона схватилась за голову и зашлась в истерическом смехе. Он плавно переходил в надрывные рыдания и крики. Она билась в истерике и, отыскав свою палочку, стала разбрасываться заклинаниями, поджигая траву, потому что это единственное, что находилось поблизости. Её не волновало, что могли появиться непрошеные свидетели. Ей никогда не было так безразлично на окружающих, как сейчас.       Огонь столбом надвигался к ним, и Гермионе стало тяжелее дышать, но она только села, согнув колени и уткнувшись в них головой, всё ещё находясь в истерике. Её потряхивало не на шутку. Гермиона выглядела как сумасшедшая. В её глазах виднелась жажда мести и крови. В Святом Мунго ей бы выделили специальную палату. А вероятнее всего, отправили бы прямиком в Азкабан.       Гермиона не с первого раза почувствовала, что кто-то тянет её за руку. Ноги стали настолько ватными, что о самостоятельном передвижении не было и речи. Она не понимала, что происходит вокруг, потому что её и без того травмированный мозг был перенапряжён, поэтому она просто отключилась.       Очнулась она у того же берега. Гермиона осмотрелась в попытках вспомнить происходящее и поняла, что лучше бы не просыпалась. Пожар, который она устроила, по-видимому давно потушили. Драко тоже не было. Она резко села, и виски сдавило резкой болью. Девушка зажмурилась и стиснула зубы. Ей нужно найти его.       — Мисс, Вы в порядке? — на неё смотрел сотрудник скорой помощи, протягивая ватку с нашатырным спиртом.       — Где он? — резко спросила она, не обращая внимания на помощь.       — Он мертв. — Врач замялся.       — Я знаю, где он?! — она вскочила на ноги, но слабое состояние дало о себе знать, и девушка пошатнулась, но её успели поймать. Мужчина настороженно и недоверчиво посмотрел на Гермиону.       — Он в машине, — сотрудник всё ещё удивленно посмотрел на Гермиону и протянул рукой в направлении машины скорой прмощи, задние двери которой были открыты. Оттуда виднелся чёрный пакет, совсем такой же, в котором увозили дедушку. Ноги Гермионы подогнулись, и она снова осела на траву. Новая порция истерики подкатывала к горлу, но она старалась её подавить. — Вы не могли бы сказать его имя, чтобы… мы нашли его родственников?       — Драко Люциус Малфой, — не своим голосом произнесла Гермиона.       — А Ваше?       — Астория Гринграсс.