Путешествие домой

      Дверь автомобиля с треском захлопнулась. Шины просвистели по мокрому асфальту. Столб отвратного запаха жженой резины ударил в лицо.       — Ну и катись к черту, Рональд!       Разрывной голос эхом прошелся по пустой трассе, а средний палец вслед — совсем не некультурно, если за дело.       — Зонтик хотя бы дал, жлоб! — вдогонку полетело удаляющимся красным фарам в вечернем полумраке. — Или… светоотражающий жилет!       Кольцо, соскользнувшее с безымянного пальца, укатилось в кювет. Нога в босоножке пнула по булыжнику. Тупая боль в пальце заставила взвыть, запрокинуть голову к небу и подставить лицо под крупные капли холодного дождя. Промокшие волосы припечатались к щекам, а лёгенькая майка пропиталась влагой уже почти до самой нитки. В кармане обнаружился мобильник. Экран ярко загорелся, вынуждая прищуриться. Пятьдесят процентов заряда. Сети нет. И какой смысл держать телефон около розетки, если даже позвонить по сути некому?       Гермиона огляделась: темнело, пустошь, проезжая часть без разметки, около открытых босоножек распластались озера мутных луж. Она закатила глаза своему отражению лица с потекшим макияжем и пошлепала вперёд. Куда? К кому? Так плевать. Стоять на месте истуканом ещё хуже. Сейчас попутку бы поймать, и дай бог уговорить водителя докинуть до ближайшего населенного пункта за пятьдесят завалявшихся в кармане галеонов.       Блестящий асфальт засветился от фар — сзади ехала машина. Неужели Мерлин смиловался и сейчас избавит от кары, что необдуманно послал ей? Гермиона развернулась на пятках и вытянула руку в сторону, голосуя. Вид взмокшего брошенного котёнка — именно так она себя чувствовала — очертили белые лучи. Она сощурилась, прикрывая ладошкой глаза, но мельком увидела то ли черный, то ли темно-серый матовый капот, когда машина остановилась возле неё. Тонированное пленкой водительское окно медленно опустилось.       Гермиона увидела водителя и схватилась за лоб, в голос рассмеявшись.       — Для большей драматичности сейчас из кустов выползет почивший Темный Лорд и предложит курточку, чтоб не мокла, да? — согнувшись для лучшего вида, она бросила фразу прямо в салон авто. — Чёрт, дешёвый цирк.       — И тебе не хворать, Грейнджер. Путешествуешь?       Она нахмурила брови.       — Издеваешься?       — Да вроде не пытаюсь. У тебя пеший тур?       Зубы стиснулись, давя не хуже гидравлического пресса. Злоба полыхнула внутри.       — Малфой, газ в пол — и до свидания. Не задерживай.       Ноги понесли вперёд, а вздернутый подбородок добавлял её виду ту самую перчинку гордости, какой она всегда бредила. Расшибется, распластается, мир перевернет, а помощи от него не попросит. Упёртая дура, честно — трезво это понимает, а продолжает идти напролом. Аж от самой противно. Разок засунь гордыню в дальний карман промокших брюк и признайся уже, что осталась одна в незнакомой местности. Еще и в безаппарационной. Без палочки.       Спиной она почувствовала медленное движение машины за ней. И едет же еще почти без звука. Что за модель такая за триллион чертовых золотых?       Они поравнялись, и Малфой наконец одумался, через окно спрашивая:       — Подвезти?       — Не сажусь в машины малознакомых.       И идет же — не смотрит на него, с ровной осанкой, покоряя подиум в виде обочины. А одежда погано липнет к продрогшему телу.       — Понял, оздоровляйся. Тут по прямой сорок три мили. К завтрашнему вечеру, может, дойдешь. Если не убьют.       Окно поползло вверх. Колеса прокрутились на месте, проскрипев неприятным звуком, и авто рвануло вперед, оставляя такой же отвратный запах жженой резины. Еще один придурок. Провалитесь все мужики на тачках.       Гермиона ковыляла без раздумья и дальнейшего плана. Поскользнувшись на очередной луже, она ощутила, как пятка проехала по босоножке и вырвала кожаное крепление. Стопа плюхнулась в грязь. Гермиона со всей яростью кинула босоножку на дорогу, отдышалась, уставив руки в бока, и вернулась за ней, чтобы поднять. Мерзкая своим видом лужа приветливо улыбалась и приглашала ополоснуть ногу от месива. Пришлось. Бултыхнув ногой, Гермиона смазала грязь и всунула ногу в порванный босоножек. Она бы мучилась от неудобства еще вечность, если бы не спасительные фары сзади нее.       О Боги!       Наконец-то!       Только развернулась в сторону машины — оторопела. Увидела ироничную улыбку через тонкую щель приспустившегося окна — сгорела со стыда. А когда дверь хлопнула, потому что из машины вышли — думала побежать.       — Признайся, ты обманул весь магический Лондон, когда скрыл брата-близнеца? — ее руки скрестились на груди.       Малфой на это лишь окинул ее полным взглядом с пяток до макушки. По-любому поглумился с ее униженного вида. Дольше всего задержал взгляд на порванной босоножке.       — Дал тебе время одуматься. Пришлось лишний круг делать. Садись уже, я опаздываю.       Он открыл пассажирскую дверь. Гермиона выгнула бровь.       — Задницу еще не отморозила?       — С каких пор тебя волнует…       — Блять, по-человечески хочу, чтобы ты выжила. Дурой надо быть, чтобы идти ночью по полузаброшенной трассе.       — Упертой… — пробубнила Гермиона, голову вжав в плечи.       — Что?       — Говорю, дурой упертой.       — Именно, садись.       Гермиона плюхнулась на сухое место и вздрогнула от трескучего звука хлопнувшей за ней двери. Малфой постарался отбить все винты. Наверно, он таким образом снимает напряжение.       В салоне пахло спелой вишней, кнопочки горели белым светом, зачем-то включенная аварийка клацала в такт — тик-так, тик-так, а еще здесь было уютно и тепло. Это самое главное. Крыша не течет. Дождя нет. Всяко лучше, чем на улице с лужами и грязью.       Когда Малфой сел за руль и вжал педаль газа, вся эта ранее непринужденная атмосфера переменилась в ощутимое в воздухе напряжение.       — Кажется, я испачкала сиденье, — приглушенный голос прорезал тишину.       — Вряд ли ты в отчаянии валялась в грязи. А влага высохнет, не страшно.       — Верно, не валялась...       Куда делись смелость и дерзость? Или на его территории — его правила и лучше не высовываться? Какого дементора вообще происходит?       — Меня на ближайшей заправке, — тем же тихим голосом попросила Гермиона.       — На М25?       Язык прилип к нёбу. Голова вообще потерялась во вжатых плечах. М25 — это почти в пригороде Лондона, а они едут в другом направлении.       — Ну… Какая будет ближайшая, там и высади. Оттуда попутку поймаю назад.       — Я еду сначала в Питстон, а потом обратно в Лондон. Ближе к деревне должна быть заправка, но тебе уж логичнее разделить этот путь со мной.       — Питстон, — в ухмылке Гермионы собрались все качественные яды мира. — С Малфоем в Питстон… С Малфоем, чёрт…       Гермиона залилась истеричным смехом, прикрывая лицо рукой, опертой о подлокотник. Драко с опаской покосился на нее, но продолжал расслабленно держать руль одной рукой.       — Ты напилась, что ли? Че ржешь?       Она так тяжело вздохнула, успокаивая смех, что могло показаться — она с чем-то смирилась прямо тут, в его машине.       — Я туда же ехала. Не доехала.       И опять — надрывистый смех в новом приступе омерзения к ситуации. Драко потянулся к заднему сидению, а потом протянул закрытую бутылку питьевой воды ей.       — Нихрена не понимаю. Выпей и расскажешь.       Когда она приняла ее, Драко нажал кнопку на панели, и из воздуховода хлынул теплый ветерок во всё ещё мокрое лицо. Он обдул влажные щеки, коснулся мешков под глазами и оживил передние пряди волос. Немного привел в чувства. Гермиона глубоко вдохнула воздух, выдохнула и попила воды с горла бутылки — лишь, чтобы промочить горло. Успокоилась.       — И всё-таки: почему не доехала?       — О, тебе интересно? — с деланным изумлением в него.       — Грейнджер, не беси, а. Нормально общаюсь. Обменяемся колкостями после официальной части.       — У моего попутчика поменялись планы, — Гермиона ответила во всеуслышание. Гордо, не скрываясь, вспарывая ненависть на того самого попутчика.       — И он оставил тебя прям на трассе? — Малфой скептически взглянул на нее, впервые за это время, между прочим.       — Считай, так и было.       — Вытолкал, значит.       — Мерлин, как унизительно, — Гермиона сморщила нос, ставя бутылку в подстаканник.       — Это твоя реальность, я при чем? — Малфой усмехнулся, следя за дорогой. — А в Питстон зачем ехали?       — Отдохнуть и наладить отношения.       Драко откровенно поржал с ситуации. Очередь Гермионы возмутиться и недовольно уткнуться в него взглядом.       — Нормально наладили, — поглумился он с улыбкой. — С рыжим ехала? В его стиле.       — Да какая уже разница, — она отмахнулась и уставилась в окно.       Действительно. Какая разница? Похоже, теперь она едет в Питстон налаживать отношения с Малфоем. Через секунду Гермиона разразилась очередным приступом смеха из-за своих мыслей. Умора. Захотелось повеситься от веселья. На гирлянде с лампочками, чтобы атмосфернее.       Некоторое время спустя она разглядывала мирно стекающие по стеклу капли дождя, прислонившись к двери головой. Салон ловил тихий гул с улицы. Недавно продрогшая от осенней непогоды, она согрелась под дружелюбным воздухом и задремала. Надо признать, Малфой водил достойно. Опасности не чувствовалось. По крайней мере, с ней он не позволял себе лихачить.       Рано радовалась. Из дрёмы ее вышвырнули лихим заносом влево. А потом — глухой бах у бампера, толчок вперед, — и руки уперлись в бардачок, избегая столкновения лица и панели машины. Пока Гермиона оклемалась от дикого испуга, Малфой уже вышел из машины и присел на согнутые колени у передней панели, оценивая ущерб.       — Что стряслось? — Гермиона вылетела из машины, дезориентированная в пространстве после сна.       — Сбил…       — Кого? — в ужасе перебила.       — Зайца сбил.       — Убил? — голос надломился.       — Грейнджер, — устало вздохнул Малфой, взглянув на нее. — Зайца задел бампером, когда он выскочил на дорогу. Они те еще тупорылые смертники. Чем-то на тебя похожи.       — Ну ты и придурок…       Фраза соскочила с подрагивающих губ надломленным шепотом. Дрожь охватила руки, а глаза защипала сила отчаяния. В ней окончательно добили последнюю сдыхающую нервную клетку. Больше нет сил притворяться, что все великолепно в этом распрекрасном мире единорогов и сладкой ваты.       — Заяц… Он живой остался?       На нее направился уже серьезный, ничем не приправленный взгляд снизу-вверх.       — Живой, не расстраивайся, — сказал он абсолютно нормально. Как обычный человек. Без тени сарказма или шутки. Не сводя взгляда. — Убежал в поле. Всё нормально?       Гермиона глубоко кивнула, махнув волосами вперед. А губы-то неистово поджимала, чтоб не разреветься. Чертов заяц. Чертов Уизли. Чертов Малфой. Как же они все достали. Резь в глазах становилось невозможно терпеть, и Гермиона зажмурилась сильно-сильно, встречая разноцветные иллюзорные шарики в темноте. Что-то там происходило, пока она пыталась совладать с собой, а когда все-таки открыла глаза, прям перед ней Малфой присел на корточки.       — Обопрись на мои плечи и приподними ногу.       Ей настолько все равно, что больше не удивляет ничего. Она послушалась, уложила ладони на его плечи в поиске опоры и оторвала ногу от босоножки. Прохладная вода обтекла кожу, и только потом Гермиона опустила взгляд вниз и увидела, что Малфой смывает слабым потоком из бутылки грязь на ноге. Она же напролом выбежала из машины, забыв о порванной обуви, и вляпалась в лужу. Дурочка.       Гермиона слабо себе усмехнулась, когда вспомнила, что Рон никогда бы не сделал подобного — а тут бывший враг из школы на колени перед ней падает. Наверно, не хотел замарать идеально чистые коврики своей машины. И даже как-то все равно, что сейчас она вызывает в нём ужасное чувство жалости. Плевать, да. Ее потухший взгляд куда-то в пустоту говорил ярче и громче любых слов.       — Малфой…       — М?       — У тебя есть что-нибудь из успокоительного?       Он не хотел язвить. Не мог этого позволить — по глазам видно, как он понял ее состояние убитой при живом теле. Малфой выпрямился, долго рассматривал ее глаза, направляющие взгляд куда-то за его плечо.       — Зелья, отвары?       — Без разницы. Что-нибудь.       Он, кажется, поежился от ее безучастного тона.       — Ничего нет. Даже вина не могу предложить.       Гермиона тускло хмыкнула и перевела взгляд на него.       — Жаль. Я бы отметила начало свободной жизни.       Малфой разместил зад на капоте и достал пачку.       — Сигаретой отметишь?       Гермиона сделала то же самое: уселась, как на сиденье.       — Никогда не пробовала.       — Первая — самая вкусная. По крайней мере, у меня так.       Малфой передал одну сигарету ей, но себе не взял. Предвидел, что придется помогать. Гермиона неумело зажала ее большим и указательным пальцами, оттопырив остальные, поднесла к губам и как-то невпопад чиркнула зажигалкой. На вторую попытку кончик сигареты полыхнул и начал тлеть, дым потянулся в легкие. Кашель ударил с опозданием. Малфой позволил себе усмехнуться, посчитав, что обстановка достаточно разряжена.       — Вкусно?       — Как будто пожевала земли. На, — она передала ему сигарету. — Побрезгуешь?       Ее окутал низкий, негромкий смех.       — Какая же ты еще мелкая, Грейнджер.       Она заметила, с каким наслаждением он взял в рот фитиль со следом от ее укуса и потянул дым в себя. Его глаза в блаженстве сомкнулись, а сам он встретил кратковременное расслабление в теле. Какая вредная зависимость от табака. Гермиона тряхнула головой и обхватила себя за плечи. Мда уж, неожиданная остановочка: произошло все, что просто не могло случиться. Они просидели на капоте под открытым ночным небом до тех пор, пока Малфой не докурил и не выбросил окурок в сторону. Непонятно — стало легче или нет, но ехали они все равно без разговоров: Гермиона вглядывалась в полную черноту за окном, Малфой растекался по сиденью, еле держа руль. Дорога скучная аж до зевоты.       Вскоре Гермиона уснула, как незадолго до этого. В затылочной части головы пульсировала стягивающая боль. Сиденье почему-то стало таким жестким и неудобным, что хотелось вечно менять позу, переворачиваться и ерзать. Во рту пересохло, приходилось постоянно облизывать такие же пересохшие губы. А еще духота в салоне. К горлу подступала тошнота, был порыв сорвать всю одежду мигом. Второй раз тоже выдернули из сна, но уже чуть деликатнее, чем в первый.       — Подъем, Грейнджер. Остановка.       Ее немного трусило. Сонные глаза нашли Малфоя. Губы смялись.       — Не ори, у меня голова болит.       — У тебя жар, похоже. Я проверил, пока ты спала.       — Ты трогал меня во сне? — от осознания она взбодрилась, усевшись ровнее. — Малфой, что за наклонности?        — Устал слушать твои бредни о каких-то пустынях.       — Душно было, — Гермиона потупила взгляд и заметила, что они остановились на захудалой заправке.       — Держи это, иди переодеваться, — Малфой всучил ей небольшую сумку. — Я нам кофе куплю.       — Ты думаешь, тут есть кофе? — вопрос с открытым удивлением.       Заправка вообще выглядела едва ли не заброшенной. Стойкий фонарь с дохлыми мошками внутри стекла, опутанный паутиной — и тот подавал больше надежд на жизнь.       — Сейчас узнаю, — ответил Малфой, глуша мотор.       Гермиона вынула из кармана две золотые и протянула ему.       — Я пью двойной эспрессо.       — Я тебя сейчас заставлю их съесть, если руку не уберешь. Понятно?       Хлестнул здраво так. Молодец. Одними словами вогнал ее в краску. Пришлось неловко засунуть галеоны в карман брюк и закатить глаза, пока он не видит. Гермиона привыкла быть сильной и решать свои проблемы сама. Модель такого поведения царила в отношениях с Рональдом много лет. По-другому плохо получалось. Она не умела.       Машина с включенными фарами осталась одиноко ждать их на стоянке. Внутри уборной комнаты Гермиона скривила лицо, стараясь не задевать ничего, ступая по обезображенной плитке. Поглядев по сторонам, возмутившись от пыли и чужих волос на полу, она без колебаний вынеслась прочь, сжимая сумку в руках. Кстати о ней. Малфой носит запасные женские вещи? Она чего-то не знает о его теневой натуре?       — Полная антисанитария, — объяснила Гермиона, когда встретила его вопросительный взгляд на улице.       — Кофе там тоже нет.       — Я бы не пила, — она замялась, перемявшись с ноги на ногу, как нашкодившая хулиганка. — Малфой, я попросить хотела… Сделай одолжение, подожди снаружи, а я в машине переоденусь.       Он многозначительно хмыкнул и нарочно поднял ладони в примирительном жесте.       — Уговорила, останусь снаружи.       В машине пришлось несколько раз оглядеться, чтобы удостовериться, что Малфой отошел на достаточное расстояние и уж точно не стоит перед лобовым стеклом. Гермиона стянула с себя футболку, стеснительно оставшись в одном лифе. Она, полуобнаженная в машине Малфоя… Что еще должно произойти из ряда вон выходящее, чтобы перестать удивляться? Она прикрыла грудь рукой для надежности и потянулась к сумке. Ползунок проехал дорожку, и показались мужские вещи. Гермиона замерла, прямо уставившись на них. Нажала на кнопку двери, и стекло с тонированной пленкой сделало щелку.       — Малфой, тут мужские вещи.       — Серьезно? Быть такого не может. Сейчас поищу свои платьица.       Его нечитаемый взгляд вперился в нее. И хоть кроме её глаз он точно ничего не видел, Гермиона ощутила, будто он включает режим рентгена и смотрит прямо на лиф с эстетичным рельефом округлившейся в нем груди. Паранойя. Она срочно подняла стекло обратно, смущаясь от ушей и до кончиков пальцев. Еще раз оценила вещи и достала худи на два размера больше её, делая выбор из нескольких пар рубашек. Ткань с ароматом… чего-то свеже-кедрового окутала ее кожу и согрела, но Гермионе все равно кажется, что она опоздала. Неминуемая простуда, вызванная щеголянием под дождем, уже внесла свои планы и забронировала ее на ближайшие сутки.       В салоне Малфой не сдержал смешок в сторону недовольного бурчания Гермионы о том, что надо заранее предупреждать, что вещи — его. Да уж. Настолько ее помотали последние события, что сама-то она не догадалась. Или не думала об этом вовсе, потому что успела привыкнуть, что в этой поездке за нее решают некоторые незначительные мелочи.       В Питстон они подъезжали поздней ночью, и к этому времени Гермиона больше не спала. Сложно давался сон. Уж лучше вообще не дремать, чем вот так просыпаться с головной болью, будто по затылку проехал бульдозер. Да и нос закладывал насморк, поскольку больше не чувствовался аромат мужского парфюма от толстовки. И только сейчас Гермиона, увидев вывеску «Pitstone», сдавила зубы в немой обиде на произошедшее. Хотя слово «обида» — пластиковая пустышка, целлофан с мусорки. Тут не то что обидеться надо, а после всего — голову обидчику откусить за то, что вывалил из машины на незнакомой трассе. Одну. В дождь. Почти без денег. А они очень хотели реанимировать отношения: забронировали номер в отеле в предгорном районе, чтобы побыть вдвоем и отдохнуть от городской и рабочей суеты. Надеялись склеить разбитую чашку любви. Сейчас воспоминать настолько мерзко, что есть смысл плюнуть Рону в лицо.       — Так зачем тебе нужно было сюда приехать? — спросила Гермиона, только бы не тонуть в мыслях.       — По работе.       Она скептически прищурилась.       — Какая тут может быть работа? Малфой, я, если что, до сих пор занимаю пост в отделе правопорядка.       — Перепродаю наркотики. Как барыга, только в элитных преступных кругах. И что, теперь арестуешь меня? — он сдерживал улыбку, наблюдая, как округляются ее глаза в пятачки.       — Надо будет — прижму к капоту и надену наручники, — без эмоций кинула она, когда поняла, что он глупо пошутил. — И не посмотрю, что ты меня спас.              Не взглянув в её сторону, Малфой усмехнулся.       — Быстрее я прижму тебя к капоту, чем ты попытаешься меня схватить.        — Что? — она кинула на него взгляд, возмущенно нахмурившись.        — Что? — деланно удивился он.       Ехали они до точки назначения в тишине. Пиликала музыка из радио — только оно и ловило, время от времени теряя волну. К двенадцати ночи темный автомобиль свернул на одностороннюю дорогу, очерченную по обеим сторонам густым хвойным лесом, предгорным и нетронутым. Фары подсвечивали дорогу, глубокие ямы и сухие ветки на проезжей части. Гермиона полностью заледенела, увидев знакомое название отеля.       — Ты зачем сюда? — голос дрогнул.       — Дела есть, я ж говорю, через час назад поедем, — от него не ушел её потухший взгляд, и он догадался. — Только не говори, что вы сюда планировали заселиться.       — Не скажу.       Мотор заглох. Приборная панель и фары потухли. Малфой повернулся корпусом к ней и после долгого обмена взглядами объяснил:       — Тут остаются не только парочки в номерах с лепестками роз на кроватях и с кляпами в тумбочках…       — Фу, Малфой! — не удержала она возмущение. — Это приличный отель!       — …но тут еще из-под полы продают ценные артефакты, добытые из горной породы. Темные. А я их коллекционирую. Больше не будешь задавать вопросы?       Постепенно на нее спустился луч озарения.       — Ты специально, значит, под видом магла сюда приехал? О, так это почти то же самое, что и барыга-наркодиллер.       Он не сдержал усмешки.       — Да, определено еще мелкая, — сказал сам себе. — В твоём мире все законопослушные маги.       Малфой ушел надолго — ей так показалось, потому что время тянулось мучительно, секунды царапали кожу, приткнуть себя было некуда. Лоб полыхал, когда ладошка прикоснулась к коже. Что ж, привет, температура. Еще день в машине она точно не выдержит. Встретив Малфоя, она первым делом выразила желание зайти внутрь и узнать, есть ли еще один свободный номер в отеле, а не допытываться его и расспрашивать подробности его «слишком взрослых дел». Как никак, точно один номер здесь был забронирован ею аж на целую неделю. Вспомнила — побледнела.       За стойкой ресепшена стоял чудаковатый администратор, облокотившись на поверхность, но, увидев посетителей, взбодрился и озарил улыбкой фойе. Слюнтяй еще тот, подумала Гермиона.       — Здравствуйте, мы бронировали номер на фамилию Грейнджер, — серьезная такая, деловая, в мешковатом худи Малфоя на коротких ножках. Он всякий раз уводил взгляд в потолок, чтобы не заржать.       — К-хм, мисс Грейнджер, конечно. Номер на двоих, с открытым душем, лепест…       — Не продолжайте, — отсекла Гермиона, выставив руку вперед. — Да, этот номер.       Малфой уже принялся разглядывать идиотские картины на стене. Только бы не сорваться на смех.       — Он не со мной, — она указала на Драко. Администратор странно покосился. — То есть, со мной, но мы хотим без лепестков. В смысле… Мы не пара. Второй номер нужен, в общем.       Зашуршала бумага толстенного блокнота брони. Администратор протер лоб платком, уткнувшись взглядом вниз. Гермиона теряла терпение.       — Чёрт, только давайте без этого: номера нет, та-дам, живите вместе. Все, как в дешевой мелодраме по телеку, чтобы в итоге главные герои переспали и влюбились! Я похожа на дурочку?       — Вы не поняли, мисс…       — Я пересплю со своей машиной, — отозвался Драко, явно сдерживающий себя из последних сил.       — Что?       — В машине посплю, говорю.       — Верное решение, — кивнула Гермиона и забрала ключи со стойки.       — Мисс, вы…       Гермиона припала к поверхности и с нервозной ноткой проговорила:       — Пожалуйста, сэр, давайте все вопросы завтра. Меня сегодня вышвырнули из машины, помочили под дождем, я жутко голодная и уставшая, а еще поднялась температура. Могу я отправиться спать в лепестки и душ?       — К-конечно.       — Доброй ночи.       Разошлись все. Комнатка в отеле, доставшаяся только ей, осветилась электричеством, являя взору детали: кровать с лепестками роз, выложенными в форме сердца, душ с прозрачным стеклом, который был совмещен со спальней, шкафчики и еще одна дверь. Ей настолько было плевать на все, что Гермиона рухнула на кровать и закрыла глаза, погружаясь в сон сиюминутно.

***

      Холл деревянного отеля не спал даже глубокой ночью. Стрелка часов указывала на два тридцать. Во входную дверь вошел помятый и совсем немного сонный Малфой вместе с администратором, потирая глаза пальцами от яркого света в лицо.       — Малфой, я не просила тебя будить. Он сам поскакал доносить, — огрызнулась Гермиона, сидящая на диванчике с видом потрепанной выкинутой игрушки.       — Ваша… эм… знакомая чересчур единоличница, сэр. Попросила таблетку жаропонижающего и просидела тут некоторое время, от помощи моей отказалась. Вы уж присмотрите, пожалуйста, ближайший медпункт за пять миль отсюда. Если что-то случится, мне ж руководство голову оторвет…       — Хватит ныть, — прыснула Гермиона себе под нос. — Жива я.       Сегодня ее хотели довести все: от близкого до совершенно незнакомого человека. Малфой хоть и был сонный, но словам внял, смерил ее строгим взглядом и обратился к администратору, топчущемуся, как собачонка на коротком поводке у его ног:       — Принесите раскладушку в ее номер и…       — Но, сэр, вы…       — Вот именно, сэр, — оборвал Малфой прежде, чем ему что-то собирались запретить. — Не заставляйте посетителей ждать. Мы уставшие, голодные и приболевшие. Можем обсудить вопросы завтра?       — К-конечно.       — Вот и славно. Пошли, Грейнджер.       Сострить о подработке доктором? Кольнуть его посильнее? Можно, только зачем? Он, кажется, возится с ней без корыстной цели, да и подобрал, вроде бы, тоже без какой-либо выгоды. Ей сложно привыкнуть к взаимоотношениям, где она не самая сильная из тандема, где иногда может завуалированно покапризничать, кинуть шутку, положиться на решение другого человека. За вечер Малфой несколько раз дал ей подобные возможности, поэтому она встала и послушно поплелась в комнату, не зная точно, зачем это все делает. Скорее, ей просто все равно, что будет дальше. Худшее она уже пережила: оказаться по воле близкого человека оставленной на произвол судьбы. А как оно там будет с Малфоем — дело немудреное, так, на троечку по шкале абсурдности.       В номер отеля притащили хлипкую раскладушку. Сидя на кровати в позе лотоса, Гермиона наблюдала, как Малфой обошел раскладушку пару раз, что-то нажал и разложил спальное место. Несколько раз проверил на прочность — надавил всем весом, пошатал и уселся, рассматривая комнату. Смешно. Сейчас бы пуститься в истеричный смех от нелепости. Она и Малфой в номере, предназначенном для медовых каникул с Рональдом. Господи, кому расскажешь — не поверят. Еще она заметила, что Малфой, как зашел внутрь, оценил подвявшие лепестки на полу: хмыкнул, подумал о своем, но вслух ничего не произнес.       Он перенес два одеяла — одним укрыться, а второе подстелить под себя — и подушку, украв с кровати. Начал по пуговице расстегивать рубашку, но Гермиона вовремя заметила сие бесстыдство.       — Но-но, Малфой, без голых сцен.       — В одежде спим?       — Как нормальные люди, да.       Губы его дернулись в ухмылке, он снова едва не рассмеялся с ее побледневшего цвета кожи. Глумится засранец. Пускай.       Свет потух во всем помещении, луна оставила длинный белый луч на подоконнике. То-то и всего. Гермиона легла солдатом, одеяло натянула до груди. Смиренно ждала действия жаропонижающего в мужской толстовке. Малфой лежал практически также, место не позволяло поменять позу и расслабиться.       — Спокойной ночи, — раздалось ее голосом в глухой тишине.       — Спокойной.       Потолок интересный. Вроде даже не замацанный пятнами. Белый и ровный. До ужаса важная информация в ее пустой голове. Минута следовала за минутой, никто не ерзал по постели, словно в опасении, что это могло бы выдать кого-то из них.       — Грейнджер?       — Чего тебе?       — Что у вас с Уизли все-таки произошло?       — Поссорились, очевидно же.       — Ахренеть остроумно. Я поржал.       — Заспорили, — держать в себе было уже невыносимо. — Где после свадьбы жить будем.       — Серьезно? — Малфой аж приподнялся на локтях, в темноте, правда, было плохо видно его опупевшее лицо.       — А почему тебя это удивляет? — и Гермиона сделала то же самое.       — Вы помолвлены были?       — Ну, вообще-то да. Ты не знал?       — Я считал его тупым для таких взрослых дел.       Гермиона вернулась в позу покойника. Да и Малфой улегся обратно. Он терпеливо ждал продолжения. По ложечке получал порцию сплетен.       — Теперь знаешь… Спор возник случайно: я напомнила, что не хочу жить в Норе и что нам нужно отдельное жилье. Он меня не понял. Ему важно жить, как по сценарию: свадьба, дети, отпуск раз в год, если повезет. А у меня другие планы. Больше самостоятельности хочу: работа, дела, карьера, все, как у людей. У нас давно на этом фоне были конфликты, поэтому последние полгода казалось, что я живу без отношений.       — Я восхищен тобой, Грейнджер. Ты, оказывается, терпила со стажем.        — Я уже выкинула кольцо, — беспечно, беззаботно и впервые легко сорвалось с её губ.       Повисла тишина. А затем в темноте раздался почти беззвучный грудной смех. От короткого диалога вдруг стало проще и свободнее внутри поколотого сердца. Не то чтобы она ныла по Уизли — вовсе нет. Более того — без него однозначно возник баланс между желаниями и реальностью. Все встало на свои места, где никто не командовал, как ей жить и какой носок подобрать к коричневым туфлям.       Некоторое время Малфой и Гермиона лежали в баюкающих тишине и мраке, но никто не сомкнул глаз.       — Драко?       — М?       — Ты там как?       — Пиздец спина затекла. Я с ней попрощался еще в машине.       Растянулась долгая пауза — очень долгая по меркам их диалога.       — Хочешь… — вполголоса отреагировала Гермиона, — мы можем спать на одной кровати, но подушки положим, как разделитель.       — Да не буду я к тебе приставать, господи. Монашку из себя строишь.       — Что? Я об этом даже не думала, идиот! Просто так будет правильнее.       — Еще скажи, что по этике, — небрежно обронил Драко.       — Ну нет… Спать не со своим мужчиной в принципе не вписывается в мои моральные нормы, и я…       Что она там бубнила дальше — он уже не слышал. Тяжело вздохнул, поднялся с места, забрал спальные вещи и ворвался в ее пространство, кинув подушку и одеяло на середину. Сам рухнул с краю и блаженно вытянул ноги.       — Обалдеть… Это лучшее, что ты могла предложить.       Напряжения не почувствовалось, что очень странно. Но объяснение было логичное — баррикада между ними великолепно разделяла кровать на две четкие части. В кровати с Малфоем, на которой недавно красовались лепестки роз для их с Роном уикенда. Гермиона потерла лицо ладонями, срывая протяжный шумный выдох.       — Что опять? — отозвался Драко с той стороны.       Гермиона легла на бок и швырнула одну подушку в ноги, открывая себе обзор на Малфоя. Их взгляды встретились даже в, казалось бы, непроглядной тьме.       — Спасибо, что не проехал мимо. Где бы я сейчас была?       — Вообще-то один раз проехал.       — Но вернулся же.       — Естественно, я ж не полный ублюдок, как твой бывший.       Гермиона хмыкнула. Бывший. У нее теперь есть бывший. Подложив руку под голову, она загипнотизировано всматривалась в профиль Драко: идеально ровные линии черт, точеный подбородок, острый кончик носа. Красивый до возмущения. Оказывается, она совсем не видела его так близко и четко. Заново знакомится с его внешностью. Первый раз позволяет себе настолько долго им интересоваться. А он по ее примеру роется в закромах своих желаний, думает много и грузно для уставшего разума. Затем, что-то поймав в раздумьях, он отвисает и протягивает руку к прикроватной тумбочке.       — Спорим, тут кляп?       Комната быстро наполняется девчачьим смехом. А Драко ждет ответа, прежде, чем потянуть шкафчик на себя.       — А где «фу, Малфой!»? — удивляется он с ноткой фальши.       — Я мысленно возмутилась.       Колесики проехали по металлической дорожке. Из недр Драко достал штуковину еще откровеннее безобидного шарика с завязками.       — Плётка, — его губы поймали неоднозначную улыбочку. — Вот значит, какие у тебя интимные желания, Грейнджер. Нравится погорячее?       — Перестань лыбиться! Нас не уведомляли, какие сюрпризы кладут для развлечения, — буркнула она, подперев щеку ладонью.       Одеяло в подыгрывание зашуршало — это Драко перевернулся на бок и тоже подпер голову кулаком. Зрительный диалог, в особенности немного вопросительный, вызвал тесноту в ее груди.       — А если серьезно? Просто представь. Что бы выбрала: слюняво стонать через шарик или громко и свободно, но с синяками на заднице?       С порозовевшими щеками и смущенной улыбкой она пульнула в него удобно попавшейся под руку подушкой.       — Я бы выбрала отоспаться.       — До смерти скучно, но я не удивляюсь. Ответ в твоем репертуаре, — накрыл непроизвольный зевок, и Драко прикрыл рот ладонью. — Ясно, спать давай.       — В моем? — ее брови поползли на лоб. — То есть, ты считаешь меня скучной?       — Монашкой, — отправил он одними губами с сущим наслаждением.       — Да ты… ты просто не знаешь, как я…       — Естественно, я не знаю, — хмыкнул он самодовольно. — Не заводись. А то что мне потом с тобой делать?       Со скрещенными руками Гермиона откинулась на спину. Пульс отбивал во все тело — так бешено он стучал. Лицо полыхало жаром от возмущения в перемешку со стеснением: какие интимные темы они сейчас обсудили, хорошо хоть позы любимые не затронули. Тело охватил сильнейший спазм от осознания, что это был именно Драко. Именно он, тот самый мерзавец с острым языком, постоянно задирающий ее во время учебы. Всё чудится настолько нереальным, что похоже на бредни температурника.       — Таблетка подействовала? — слышится его полусонный голос, взявший хрипотцу.       — Что?.. Да, уже намного лучше.       — А то ты так дышала… Весь воздух из комнаты высосешь, — он практически отдавал себя дремоте. — Доброй.       — Доброй ночи.       Гермиона повернулась на противоположный бок и еще долго не могла заснуть, сверля взглядом ровную стену предгорного отеля в Питстоне, в кровати с бывшим однокурсником и некогда Пожирателем Смерти. А в голове предпоследняя смутная мысль: она все-таки дурочка из дешевой мелодрамы по телеку, в которой главные герои, невзирая на сопротивления, оказались таки в одной кровати единственного номера. Лампочки на шее засветились ярче. Когда уже веревку затянут и отключат поступление кислорода в мозг?       Проснулась она от шквала воздуха, пронесшегося по всему телу. Разлепив глаза и отодрав лицо от подушки, она в ужасе заметила, что Малфой стащил с нее одеяло и кривил губы, красуясь с влажными волосами перед кроватью.       — Просыпайся, если не хочешь, чтобы я тебя тут забыл.       — Ты успел принять душ? — спросила она точно про преступление.       — Как видишь. Теперь твоя очередь.       Именно, преступление… Сонные глаза осмотрели душ. Гермиона сглотнула. Открытая кабинка, без перегородок и любых средств защиты от ненужных глаз. Вся такая откровенная, всем видом зазывающая в нее залезть и искупаться, да только понимание, что Малфой принимал душ полностью уязвимым и что она в любой момент могла проснуться и лицезреть его обнаженным… В общем, слегка помутило. Гермиона вылезла из кровати, зачем-то сильнее укутываясь в толстовку, будто бы Драко мог увидеть, что скрывается под ней. Поозиралась по сторонам, собирая себя в руки, и первым делом открыла неизвестную дверь, какую пропустила вчерашним вечером, в надежде, что там сейчас окажется ещё одна ванная комната, только обычная.       Секунда на осознание — и истеричный смех заполнил весь номер. Драко подошел со спины и через секунды тоже разразился смехом. За закрытой дверью скрывалась небольшая комнатушка со свободной кроватью.       — Черт, два идиота, — хватаясь за лоб, обронила Гермиона. — Похоже, про вторую кровать нам пытался сказать администратор…       Вот так глупо, но справедливо: проспать вместе, не зная, что за стеной есть дополнительная кровать. Сами виноваты. Не хотелось винить во всем лантуфа за регистрационной стойкой. Малфой оставил Гермиону в одиночестве принимать душ и пошел добывать кофе, которым грезил со вчерашнего вечера. После водных процедур она оделась, закрыла номер отеля и сдала ключ на стойку, не желая проводить тут еще хотя бы лишний час. Все напоминало о неудавшихся каникулах по восстановлению отношений с Роном.       Раннее утро блестело легкой изморозью, свежестью и чистым горным воздухом. Машина покрылась небольшим слоем инея. Прохладный воздух залетал в ноздри, приятно морозил и ментоловой жвачкой облегчал дыхание. Насколько же великолепная местность.       Драко уже сидел на сиденье с открытой дверью и прогревал авто. Гермиона нырнула внутрь, мило отметив два бумажных стаканчика горячего кофе с завитками пара в подстаканниках. Ей давно не было так хорошо, как сейчас. Вроде бы ничего сверхъестественного, но залитые рассветным солнцем горы, покрытые на верхушках снежными кляксами, морозец, горячий кофе и приятный попутчик… Она глупо заулыбалась самой себе.       — Я не знаю твои вкусы, но думаю, что сэндвич любят все, — Драко, оказывается, купил еще и завтрак и протянул его Гермионе.       В ответ на аппетитные изыски о себе напомнил пустой желудок, приклеившийся к позвоночнику, ей-богу. В рот с удовольствием отправился сочный, пропитанный белым и красным соусами, бутерброд с курицей и овощами. Свело нёбо от спектра вкусов: кисло-сладких, свежих, пшеничных. Гермиона была очень голодна. Драко же закурил и пил только кофе.       — А ты не будешь? — спросила, будто это уже второе преступление за утро. — Ты же тоже ничего не ел.       Она ощутила мягкий, на кроху насмешливый взгляд на себе и неволей подумала, что измазалась.       — Мой организм не принимает завтрак. Не могу есть, когда недавно проснулся.       На ее лице отпечаталось выражение, сходное с тем, когда смотришь на доску и в упор не понимаешь материал лекции. Странный он. Как можно добровольно травить организм и запивать кофе?       — Укуси, — рука бестактно протянула надкусанный сэндвич к его рту.       — Не буду я, отвали.       — Кусай, говорю! Иначе я тоже не буду есть.       — Шантажируешь, как ребенок, — Малфой закатил глаза и откусил с ее рук, сдался практически без сопротивления.       Гермиона задержала на нем взгляд и поперхнулась, сдерживая смешок. Поддавшись мимолетному порыву, провела пальцем у его рта, ненароком задев его нижнюю губу. Их взгляды столкнулись: ее — сконфуженный, его — заинтересованный, ухмыляющийся одними глазами.       — Кетчуп, — сдавленно объяснила она, когда поняла, что сейчас произошло.       Села ровнее, как жадина вцепилась в бутерброд, пока Малфой запивал вредную ухмылку до ушей горячительным кофе.       — Будешь еще кормить или поедем?       — Поедем. Ты ж не ребенок без рационального мышления, который не знает, когда ему поесть, а когда нет…       — Бинго, — его губы не планировали расслабляться.       Малфой захлопнул дверь, завел авто и вжал педаль газа. Машина, шкрябнув колесами по гравию, сорвалась с места. Гермиона плюхнулась на спинку сиденья и скривила лицо. Лихач.       Перед выездом из Питстона авто завернуло в местный магазинчик. Оттуда Малфой вышел с новой обувью для Гермионы. Она неимоверно обрадовалась, хоть виду не подала, но сдержанно поблагодарила. Трасса в дневном свете выглядела занимательно: хвойные деревья, горный пейзаж, чудные облака, местами молочный туман. Гермиона, как завороженная карманная собачонка, глазела в окно, тайно разочарованная, что вчера ночью не лицезрела подобной красоты из-за темноты и ссоры. Вчера она вообще не могла думать ни о чем и ни о ком, кроме себя и унизительного положения, в котором оказалась. Сегодня — ей уютно и спокойно, словно ее скромную квартирку поместили в эту машину и отныне она в безопасности.       За непродолжительное время дороги солнце поднялось высоко в небе, своевольно слепя в лицо. Козырек откинулся. Драко и Гермиона успели поболтать о такой ерунде, что пришлось несколько раз переглянуться и откровенно посмеяться. Правда, иногда Гермиона подлавливала Драко на взвинченности, когда он прибавлял скорость и тут же сбрасывал. Его что-то смущало в работе машины, поэтому, уже минуя несколько часов, автомобиль остановился сразу, как начался серпантин.       — Что-то сломалось? — с волнением узнала Гермиона, наблюдая хмурое лицо напротив.       — Сейчас посмотрю.       — А ты разбираешься? — третье преступление, о котором она спросила ошеломительно.       — Приходится разбираться, чтобы управлять машиной.       Хлопнул дверью и вышел. Важный какой. Гермиона напряженно выслеживала его действия: вот он открыл капот, подпер его металлической палкой, закатал рукава рубашки и полез высматривать причину его недовольства. Обзор загородила панель капота, но через щель посередине можно было уловить движение его рук — сильных, жилистых, с выпирающими синеватыми венами до локтя. Гермиона непроизвольно сглотнула, засмотревшись, но по-настоящему торкнуло внутри, когда раздалась вибрация на телефоне. Рука с удивительной осторожностью перевернула его экраном к лицу. Сеть появилась, надо же. Казалось, мир рухнул, а внутри оборвалась какая-то тонкая нитка. В глазах отразился контакт: «Рональд».       Сбоку раздались два стука в стекло. На этом моменте Гермиона себя похоронила — настолько звук напал на неё и напугал. Она метнула взгляд в сторону и открыла дверь.       — Выйди на секунду. Нужна твоя помощь, — и Малфой сразу ушел обратно.       Телефон продолжал вибрировать — второй вызов подряд, между прочим. С опустевшим взглядом она вышла из салона и на негнущихся ногах подошла к Драко. Он сначала не заметил ничего подозрительного, кинул один взгляд, мельком — второй, однако потом перестал возиться с проводами, отряхнул руки и в лоб спросил:       — Дементора увидела?       Язык отказывался исполнять приказ ответить ложью. Слова застряли в горле, а лицо предательски меняло оттенок кожи, теряя здоровый цвет.       — Плохо, что ли? — не унимался Драко. Глаза выслеживали ее эмоции цепко. — А ну-ка, дай сюда.       Он протянул руку. Понял все. Или вообще ничего.       — Он звонит, — тускло промямлила Гермиона.       — Дай сюда, — еще раз, слишком грубо.       Без конца разрывающийся телефон опустился на замаранную мазутом ладонь.       — Просто говори в телефон, ты услышишь его голос, — быстрый инструктаж от Гермионы о магловской технике, пока Драко нажимает на кнопку «ответить».       — Слушаю, — его тоном легко было убить или заколоть на живую. Пауза. — Малфой. А что?       Долгое молчание, дающее время выговориться Уизли, — не к добру. Драко внимательно слушал с лицом министра.       — Она со мной, да. А что хотел?       Как же стойко Драко отбивает бог знает какой треп по ту сторону трубки.       — Это все? — уточняет Малфой, другой рукой щупая пачку в кармане. — Нет, я не скажу, где мы.       Вспыхивает сигарета, прижатая тонкими губами, ухмыльнувшимися с какой-то неведомой фразы бывшего жениха.       — Иди нахрен, Вислый. Еще ты мне не указывал.       Он отключил телефон с долей брезгливости и далеко не любезно всунул его в руки Гермионы. Выглядел слишком уж холодным даже к ней — а это хуже, чем видная злость.       — Что он тебе сказал? — забеспокоилась она, выхватывая каждую эмоцию на его лице.       — Садись в машину.       — Ты можешь…       — Садись, — рыкнул он сквозь зубы.       Будто окатил ледяной водой. Больно хотелось. Гермиона шлепнулась в салон, но дверью хлопать не стала. Наблюдение не бросила: Малфой скурил сигарету, озадаченно разгуливая взад-вперед около капота, потом еще недолго покопошился в проводах и опустил капот. Переместился к открытому багажнику и стянул грязную рубашку через голову, не удосужившись расстегнуть пуговицы. В дверное зеркало было видно его отражение и обнаженный развитый торс. Кубики пресса заблестели от пота под лучами солнца, пока он пригибался к сумке, чтобы найти сменную рубашку. Гермиона силилась увести взгляд, успела сотню раз отругать себя за интерес к его телу в эти короткие секунды, но крахом накрылась ее дисциплина. Не получилось. Она пристыжено перевела взгляд, только когда Малфой накинул на плечи новую рубашку, застегнул и вернулся в салон.       Следующий час они выбрали игру в молчанку. Проходили, ничего страшного. Напряжение Малфоя отстреливало по всему салону. Еще через некоторое время он поуспокоился и даже оповестил, что скоро будет заправка. Гермионе показалось, что он утратил пыл, но на самом деле настроение его ничуть не изменилось — после вскользь брошенной фразы стало еще хуже. Гермиона устала слушать гул и надуто глазеть в окно, потому начала развивать тему, лишь бы не молчать:       — А что за артефакт ты вчера купил?       — Лист клевера.       — Для удачи?       — Не для удачи.       — Он темный, да?       — Да, проклятый.       — Небезопасно… Зачем коллекционировать их, в чем интерес?       — Просто хочется.       Гермиона могла выкрикнуть, что закипела, полилась через края своего терпения. А снаружи: укутанная в мужскую толстовку девчонка с небрежным пучком на макушке, ощущающая себя провинившейся во всех грехах мира.       — Поставишь на полочку и будешь любоваться? — в ней еще сохранились остатки целеустремленности. Она всегда добивается своего.       — Буду любоваться, — безучастно подтвердил Малфой.       — Черт! — прикрикнула Гермиона, взорвавшаяся в труху. — Тебя заело? Слова платные?       Резкий удар по тормозам. Мерзкий скрип колес. Гермиона едва не стукнулась о панель, вовремя выставив руки. От рывка пучок упал волной на плечи.       — Заебешь! Что ты хочешь знать? Что мне сказал Уизли, да?       — Да! Я имею право знать! — сорвалась на крик. Его глаза тоже полыхали.       — Сказал, чтоб я не рассчитывал на тебя. Легче?       Ее глаза буйно забегали по его лицу в непонимании. Он только сильнее запутал.       — И? На это ты его послал?       — А ты против?       — Что? — воздух перекрыли. — Я… не понимаю, почему ты так ему ответил…       — Да потому что ты сидишь в моей машине, ходишь в моей толстовке и сейчас ответишь на мой поцелуй.       Малфой грубовато притянул ее к себе за шею и нахлынул горячим поцелуем, который должен был своей температурой распалить, но он совершенно усмирил Гермиону, успокоил, сбил крики и опору. Она задохнулась от чувствительности и яркости, от своей реакции на его влажные губы и действительно ответила со всей пылкостью, на какую была способна. С характерным чмоком их губы разъединялись, чтобы сразу соединиться, углубиться в поцелуе до красноты на коже. Именно их обоюдная страсть — показатель правильности момента. И ничего не могло заставить их отстраниться друг от друга, кроме протяжного гула сигнала.       Им пришлось прерваться. Свет от фар мелькнул в глаза — сзади ждала машина. Малфой тихо выдохнул в ее припухшие губы:       — Потому что ты сама этого хочешь, Грейнджер, я же вижу.       Он нажал на газ, крутанул руль вправо, сворачивая машину на обочину, освобождая проезжую часть для попутной машины. Гермиона спрятала лицо в ладонях и поджала ноги. Признать его слова оказалось самым сложным испытанием этих суток.       — Эй, ублюдок, дохуя важный? — выкрикнул парень из окна мимо проезжающей машины. — Колеса ни разу не протыкали?       Обожженный словами, Малфой молниеносно среагировал, неистово ударив по сигналу руля. Натужный рев разрезал воздух молнией, вынуждая незнакомую машину резко затормозить прямо на середине дороги и принять вызов. В испуге Гермиона вцепилась в руку Малфоя.       — Драко, пожалуйста, не надо… Поехали…       Но он сбросил ее ладонь, не услышав ни грамма просьбы, вынесся из машины, оглушительно хлопнув дверью. Мозг идеально заведенным механизмом начал искать пути решения. К горлу подступила мерзостная тошнота. Надо что-то делать. Что-то делать. Глаза забегали по панели и датчикам, затем взгляд кинулся на двух громил в растянутых выцветших майках и засаленных волосах на улице. Когда Драко на всех порах подошел к одному чересчур уверенному амбалу, осыпающему его матерными словами, его кулак с размаха влетел в челюсть того выродка. Мужик схватился за лицо, сплевывая слюну со сгустками крови. На Малфоя нацелилось затертое дуло пистолета со стороны второго парня. Драко опешил и медленно поднял руки, вероятнее всего, выигрывая время для раздумий над следующим шагом. Гермиона пропустила удар сердца. Её тело на мгновение парализовало, но затем она нашла силы ловко перебросить ногу на водительское сиденье. Не сводила глаз. Адреналин хлынул в густую кровь. Мужик со стволом странно повел пальцем у курка, выжимая гнилую улыбку на лице.       У нее: три… две… одна секунда, чтобы запрыгнуть на водительское сиденье, ударить по педали газа и сорваться с места, стремглав выворачивая машину с обочины в сторону мужика. Столб дыма из-под колес. Душераздирающий рев мотора. Глухой стук в левую фару. Мужик свалился на землю, уронил пистолет на асфальт. Не теряя времени, Малфой ворвался в салон автомобиля, громыхнув дверью, и Гермиона выжала газ до пола.       — Я сбила человека! — перекрикивая гул и рев мотора. Руки прибились к рулю и напряглись камнем.       — Ты умеешь водить?!       — Какая к черту разница?! Где палочка?!       — Под сиденьем!       — Как дубинка? Издеваешься?!       — Я не подозревал, что у них ствол! Твоя где?!       — Путешествует с Роном! — Гермиона срывала голос.       Раздались выстрелы. Машину заносило влево-вправо. Выродки целились в колеса, а Гермиона петляла рулем из стороны в сторону, пожалев, что не прикончила мужика на месте. Ей хватило выброса адреналина, чтобы потянуться под сиденье и попытаться нащупать палочку, пока вторая рука сдавливала руль до рези в пальцах.       — Сворачивай!       Руль прокрутился. Проскребло где-то в ногах — дно задело яму. Авто взяло прилегающую дорогу, разгоняясь по прямой.       — Не найду! — крикнула она.       — Они проехали! Прозевали, уроды!       Малфой выслеживал поржавевший металлолом в дверное зеркало. Гермиона бросила быстрый взгляд в свое — действительно оторвались! Сзади виднелась машина, промчавшаяся по прямой дороге. Драко и Гермиона выиграли время, чтобы неплохо набрать скорость и оторваться, свернуть еще куда-нибудь, благо модель спортивной машины, за рулем которой Грейнджер оказалась незаконно, предназначена для быстрой езды.       — Ты идиот! Я испугалась! — в моменте полной паники она успевала посетовать на его безрассудность. — Тебя могли убить!       — Так за кого испугалась: себя или меня?       — Тебя, дурак! Головой не думаешь!       — Мы несемся двести двадцать, о какой голове ты говоришь?!       — Твоими руками!       Гермиона заметила мерцание красного и синего цвета и движение человека в форме у обочины.       — Блять! — выругался Малфой. — Сбавляй скорость!       — Нас посадят? — глаза округлились, но Гермиона обрадовалась бы и решетке. Все лучше, чем умереть от пули.       — А ты бы удивилась?       Машина сбавляла скорость, но все равно превышала допустимую, что сподвигло полицейского засвистеть, помахать палкой и указать немедленно остановиться и припарковаться. Гермиона послушно выполнила приказ, дрожа внутри, как напуганный кролик. А когда в стекло беспардонно постучали палкой, она уткнулась головой в руль, и сигнал заревел похлеще ее стенаний. Не успело стекло с водительской стороны опуститься до конца, Малфой, готовый принять удар на себя, уже покинул салон и подошел к госслужащему.       — День добрый, нарушаем? — полицейский окинул Малфоя оценивающим взглядом, а затем взглянул на Гермиону. Точно успел прикинуть в голове внушительную стопку нарушений, за которую получит толстую котлетку денег. — Ваши документы, мисс.       — Перейдем к сути. Можно вас на пару коротких? — Драко серьезным взглядом отозвал того в сторону, закинув руки в карманы брюк.       А полицейский-то не сразу пошел, успел зубы посушить перед Гермионой, одним видом намекая, насколько серьезно она влипла.       Они долго перетирали вопросы подальше от ее ушей, выясняли причины и следствия, хотя Драко сохранял полную невозмутимость и в голосе, и во взгляде. С умением подкупать людей ему нет равных. И он бы сумел доказать, как сильно полицейскому нужны лишние хрустящие купюры, даже если бы тот в них не нуждался совсем. Всунув тому в ладонь магловские деньги — даже нет сил узнавать, почему они нашлись в его карманах — Драко кивнул и без рукопожатия завершил разговор.       — Удачной дороги, мисс, — госслужащий почтительно приподнял фуражку вверх, отправил лукавую улыбку и ушел к своей машине.       Малфой открыл Гермионе дверь.       — Пересаживайся.       Поменявшись местами, они выдохнули скопившееся напряжение и мысленно пообещали себе впредь предусмотрительно держать палочки в мгновенной доступности. Драко уложил руки поверх руля, а голову — поверх рук, выдохнул и замер на какое-то время. Аварийный сигнал тикал в полной тишине — тик-так, тик-так.       — Голодная?       Она не сразу поняла, что вопрос адресуется ей. Растерялась, но ответила:       — Если совсем немного.       Без слов и лишних вопросов Драко повернул ключ зажигания и завел двигатель. Ехать до ближайшей заправки оставалось немного. Совершенно другая дорога и местность — пришлось намотать лишние мили. Салон не слышал разговоров, ветер обтекал капот при средней скорости авто, виднелось здание заправочной станции. Оно, кстати, выглядело лучше предыдущего, откуда Гермиона уносила ноги, как прокаженная: фасад не зашарпан, колонки не поржавевшие, чистая территория без пластмасс и целлофановых пакетов на асфальте. На въезде сидел дедушка с гитарой на коленях, создавая какую-то приятную мелодию ради творчества и удовольствия, даже если не имелось зрителей. Есть такие люди, отдающие себя глобальной цели создавать — мелодию, настроение, чувства. Они могут вот так сидеть и наигрывать без конца, лишь бы не предавать свои желания. А у ног музыканта лежала соломенная шляпка, предназначенная для чаевых. Гермиона засмотрелась на мирное и светлое лицо мужчины, отражающее лишь доброту и спокойствие, а Малфой уже припарковал машину у входа в здание. Ей пришлось отвлечься от созерцания и пойти внутрь, чтобы выбрать себе импровизированный ужин. Вдвоем они остановились на картофеле фри, тостах и бутылочке простой воды — единственные более менее приглянувшиеся продукты. Гермиона забрала покупку и на выходе остановилась, вновь уткнувшись взглядом в уличного музыканта, что не отпускал ее пристальное внимание и чуткий слух.       — Мне иногда их так жалко, — призналась Гермиона, вздохнув.       Малфой проследил за ее взглядом, отметив, что до этого не придал значения этому старцу.       — Почему? — насмешливо поинтересовался он. — Что такого в музыкантах?       — Порой они играют в пустоту… А им так хочется, чтобы их слушали.       — Есть те, кто играют ради себя. Им просто нравится это делать. Они фанатики. Но если хочешь, недолго его послушаем, чтобы твоя душа была спокойна.       Лицо ее заискрилось приятным удивлением. Гермиона кивнула, не скрывая улыбку и радость от предложения.       — Мне хочется его поддержать.       Они подошли к дедушке, и Гермиона вынула из кармана последние в этой поездке галеоны. С досадой отметила, что маглу не нужны магические золотые. Но она все равно кинула сувенирную монетку, будто желая ему удачи. Дедушка добродушно улыбнулся, перебирая сухими пальцами струны, создавая меланхоличную музыку из разносортных нот. Время остановилось на мгновение: не было никаких проблем и мыслей, кроме мелодии, что обтекала и трогала сердце, щекотала сентиментальные отделы внутри. Хотелось с тоской улыбаться прямо в лучистые глаза и на всех языках мира благодарить за возможность осязать доброту через творчество. Она это сделала: улыбнулась шире, уже вкладывая в улыбку почтение за талант, и почувствовала тяжелую руку на своей тонкой талии. Пальцы чуть сжались над слоем толстовки, оживляя её сердце, ответившее на его прикосновение трепетом и волнением одновременно. Гермиона мельком взглянула на Драко. Он тоже заслушался и будто бы не придал значения своему неожиданному действию.       Дедушка подарил им теплую улыбку.       — Целуйтесь уже, молодежь, — низким голосом подначил он.       Гермиона нервно хихикнула, мотая головой.       — Нет, вы неправильно поняли… Мы не…       Но Драко мягко повернул её голову за подбородок, прерывая поток слов. Его губы накрыли сдержанным и почти целомудренным поцелуем её губы и заставили Гермиону замолкнуть. Малфой сразу отдалился, внимательно заглянул ей в глаза и увидел мелькнувшую искру удивления и вопроса. В ответ она получила от него лишь ухмылку. А затем Драко оставил в соломенной шляпе чаевые и ладонью в спину легко направил Гермиону к машине.       Воздух в салоне наполнился ощущением неловкости, точной недосказанности, но решимости не хватило завести разговор о случившемся. Закатные лучи солнца касались окна, в которое Гермиона смотрела и размышляла о своем. Через несколько миль Драко остановил машину на обочине. С одной стороны возвышались невысокие горы, а с другой — рухнул обрыв в свете апельсинового неба. Драко покинул водительское сиденье, открыл багажник и что-то соорудил. Гермиона следила в то же боковое зеркало и вскоре пересеклась с Малфоем взглядом. Он безмолвно пригласил её присоединиться.       Когда она вышла из машины, в ноздри проник кристально-чистый воздух растительности и свежести. От чего он был таким вкусным: потому что был естественным и нетронутым или потому что момент ощущался по-особенному?       Драко сидел на подложке открытого багажника, согнув одну ногу, а другую — свесив вниз.       — Давай перекусим уже. Честно, голова трещит от дороги, — он открыл бутылку воды и отпил, пока Гермиона устраивалась напротив с ногами под себя.       Капля соблазнительно скатилась по его подбородку и стукнулась о темную рубашку, приковывая к себе внимательный взгляд карих глаз. Гермиона сглотнула, потупила взгляд на картошку фри в картонной упаковке и взяла одну штучку. Теперь-то еда наотрез не лезла в горло. Как он может оставаться преспокойным после всего произошедшего?       Гермиона задумчиво окинула взглядом дальний пейзаж, поджав губы. Внимала тишине, как чему-то привычному, особенно в моменты глубоких раздумий, пока язык не сорвался на признание:       — Поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться домой.       Малфой перевёл на неё взгляд.       — Нравится угонять тачки, питаться фастфудом и слушать мой треп?       — Разве не заманчиво?       Он неоднозначно усмехнулся. Ветерок взбодрил её передние пряди волос, и они мягко огладили щёки Гермионы.       — Увы, ничего не могу поделать. Мы скоро будем в Лондоне.       Прозвучало, как предательство. Личное, только ее, затронувшее ее сокровенное желание провести с ним чуть больше отведенного времени. Скоро они будут в городе, а что потом? Для чего все это между ними было?       — Увы, ничего, — повторила она с ленцой. — Другого от тебя услышать не надеялась.       И тон завуалированной обиды заинтересовал его внимательную к мелочам натуру. Драко взялся за ее колени и притянул Гермиону к себе без разрешения и спроса. Она обомлела, когда их носы чуть не стукнулись друг о друга. Еще больше — от бессовестной улыбки напротив.       — Грейнджер, это то, о чем я думаю?       — Даже не предполагаю, о чем ты думаешь.       Малфой провел большим пальцем по ее нижней губе, с упоением изучая их изгибы. Тянул время. Надоело. Она тактично убрала его руку от себя.       — Не надо, Драко. Я не переношу неопределенность. Твои бессмысленные заигрывания — это лишнее. Я не очередная девушка, которой ты можешь воспользоваться.       — У меня настолько плохая репутация? — насмешливо спросил он.       Близость к нему и его губам, открыто насмехающимися над ее пустыми обидами, выбивали разумные аргументы.       — Разве не так? Разве это не закончится, стоит нам проехать указатель Лондона?       — Это будет зависеть не только от меня, — его рука незаметно улеглась на ее бедро, оттого жар поднялся к лицу и осел на щеках. — Я не переступлю твои границы, если ты этого не захочешь. А вот ты мои — можешь в любой момент, я не буду сопротивляться.       — О чем ты? — в непонимании спросила Гермиона.       — Воспользуйся мной.       И он показательно убрал от неё руки. Ждал с лукавым взглядом её действий, пока она искала в его глазах обоснованное объяснение его словам. Но ответа нет. Понимай, как хочешь. А она поняла в том самом прямом смысле. Закрыв глаза на полпути, она нашла его губы и легонько прикоснулась к ним своими губами. Он ответил ей через её два повторных, несмелых касания. Гермиона уложила руки на его шею, неосознанно притягивая Драко ближе, чтобы мягкий поцелуй перерос в глубокий.       — С языком, — вскользь попросил он и позволил своим рукам наконец касаться ее талии.       Отпустив контроль мыслей, действий и слов, Гермиона расслабилась, падая в негу его сладкой инициативы. Поцелуй по-взрослому, со скользящими движениями языков, разжигал далеко не безобидные желания. Кольцо её рук бережно сошлось на его шее, и это подстегивало его изучить её тело под толстовкой. Она мелко вздрогнула то ли от прохлады его рук, то ли от приятной неожиданности. Пальцы скользнули по рельефу выпирающих рёбер, поднялись к груди, в пределах разумного сжали ее, заставляя Гермиону выдохнуть в губы и выпустить короткий звук удовольствия.       — Идем?       Она кивнула в ответ и повисла на Драко, когда он, встав, придержал ее за бедра на себе. Открыв дверь машины, он уложил её на заднее сиденье, но Гермиона ухватила в разуме, расплавившегося от гаммы чувств, остатки здравомыслия и обеспокоено спросила:       — А если нас кто-то увидит?       — Мы наложим скрывающие, — щёлкнув пальцами, Драко пригнулся к Гермионе. — Грейнджер, я обещаю тебе: ничего не закончится, если ты этого не захочешь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Мне давно не было так хорошо, как в эти два дня.       — Я тоже не подозревала, что эта поездка станет нашим началом, — она не отрывала взгляд от его до писка красивого лица.       Мягко коснувшись её губ, он снял с неё толстовку, уже давно пропитавшуюся запахом ягодных духов, но потом замер, что-то вспомнив.       — Так кляп или плётка?       Румянец на её лице проступил заметный. Она сдержала себя, чтобы не засмеяться.       — Почему ты вообще заставляешь выбирать? — деланно возмутилась Гермиона.       — О, ни слова больше, — он с довольным выражением лица помог ей встать и опереться корпусом на изголовье сиденья. — Давай попробуем, я буду осторожным. Останови, если будет некомфортно.       Только она хотела задать вопрос, как ощутила его ладони, помогающие освободиться от брюк. Жутко интересно перед неизвестностью. А когда неизвестность происходит вместе с Драко — это вдвойне подстегивает. С ним хочется шалить, потому что рядом с ним даже воздух другой: наэлектризованный, плотный, приятно удушливый.       — Готова?       Гермиона зажмурилась и прикусила костяшку пальца, а в следующую секунду получила скромный шлепок по ягодице и вздрогнула от новых ощущений. Драко сразу погладил место шлепка, но не дал отдохнуть, отправив второй — чуть весомее первого.       — Что чувствуешь?       — Предвкушение, — призналась она в смущении, на что Драко ухмыльнулся.       — Еще раз?       — Попробуй…       Писк вырвался сам собой, когда прилетел шлепок сильнее, он по-прежнему оставался терпимым. От Драко будто в поощрение — короткий поцелуй в обнаженное плечо и игра пальцами, что игриво прошлись между ног.       — Тебе нравится, — констатировал он факт в удовлетворенном тоне. — Последний.       И именно последний выдался самым выразительно больным, но нисколько не неприятным. Вместе с характерным шлепком сорвался его громкий, граничащий с удовольствием, выдох. Гермиона вжалась в сиденье. Драко сжал покрасневшее место шлепка и коснулся губами разгоряченной кожи ягодиц. Они показались такими холодными, спасительными и нужными. Гермиона отцепилась от сиденья, развернулась и нашла его губы своими — то ли благодарность, то ли будто глоток кислорода. Головокружительный эффект от нового опыта распалил внутри нее пожар.       — Это еще не все, Грейнджер, — Драко победно заулыбался и отстранился, но только для того, чтобы Гермионе было удобно освобождать его от ужасно тесной и лишней рубашки.       — Молчи, — теперь ее поцелуй затыкал его любые комментарии, в тот момент, когда руки стаскивали одежду и добирались до ремня.       Последнее, что он помнит перед тем, как сомкнуть веки и шумно выдохнуть через рот — ее флиртующую ухмылку и взгляд-вызов снизу вверх.       — Я думал… что кляп мы воссоздадим по-другому…       Хрипло, тихо, с запинками и совершенно блаженно. А ладонь путалась в ее волосах. Дыхание учащалось с каждым ее скользящим движением, но Драко прервал Гермиону, коснувшись ее подбородка.       — Ложись.       Неудобная машина не казалась категорично неудобной, когда пространство перестало быть важным и восприимчивым. Лежа на спине, обвивая его шею руками, Гермиона не думала, что произойдет дальше, она полностью доверилась ему и расслабилась. Сделала вдох и позволила себе провалиться в пропасть, когда он медленно, ритмично, нежно задвигался в ней. Его руки, руки-убийцы нежности, с силой сжали ее бедра, именно там, где это важно, именно там, где какой-то демонический набор нервных рецепторов, о которых она до сих пор только наполовину знала, ждал, чтобы его нашли и использовали, как кнопки на игровом контроллере… Невозможно понять, двигается ли он или это она помогает наращивать темп. Все внутри закрутилось. Стало жарко. Душно. Окна потели, дорожками скатывая капли по стеклу. Они чувствовали себя беспомощными друг перед другом, внезапно одурманенными, приближая себя к краю, обрыву, где внизу их ожидает всплеск из эмоций и ощущений.       Нет слов. Нет мыслей. Чувства — здесь. Драко сдавил ее щеки пальцами, поцеловал до беспамятства. Движения быстрые, жесткие, глубокие, неистовые. Он толкает в свободный полет, и Гермиона успевает прогнуться в спине, прежде чем выпустить протяжный стон и задрожать под его влажным телом. Ее словно затопило, накрыло. Она почувствовала себя так, как будто она очутилась в другом мире, в котором ничего не существовало, и это было почти эфемерно.       Он сильнее вонзился в нее, поднял ее колени выше. Хотел целовать до боли, до укусов, но высвобождал страсть, на какую был способен, чтобы в один момент пропустить разряд наивысшего возбуждения через себя и схватиться за ее шею, когда почувствовал необратимое состояние удовольствия. Было что-то незабываемое и красноречивое в его выражении, лице, которое он сразу уткнул в ее взмокшую шею, недавно сдавленную его же руками. Поцеловал.       Они осознали небольшое безумие израсходованной энергии позади них. Выдохлись и расслабились на тесном сиденье. Говорить до сих пор не получалось. И не нужно было. Их крепкое объятие — дороже и громче слов восторга, комментариев, что были совершенно неуместны сейчас. Гермиона плотно пристроилась к его расслабленному телу и закинула на него стройную ножку. Активный стук его сердца под ребрами почему-то успокаивал.       Они пролежали целую жизнь, если не больше…       Дорога и не пройденные мили давили своей важностью: надо собраться и поехать дальше, но больше всего на свете им не хотелось отпускать друг друга и покидать это покоренное их близостью место. С закрытыми глазами и глубоким дыханием Драко перебирал ее спутанные волосы.       — Мне слишком хорошо. Давай никуда не поедем? — тихо, на ее ушко.       — Совсем? — брови взметнулись вверх, а Драко беззвучно рассмеялся, крепче стискивая ее в своих руках.       — Полежим еще немного.       — А что будет потом?       — Что ты захочешь.       Без раздумий, сказано сходу, словно ответ лежал на поверхности, был кристально понятным и не требовал объяснений.       — Нет… Что если прошлое будет стучаться в дверь? — вопрос остался шрамом на ее коже.       — Захлопнем дверь, очевидно же. Не нуди, Грейнджер.       Он увлек ее под себя и блаженно закрыл глаза, собираясь подремать и растянуть момент спокойствия. Совсем скоро его дыхание над ее головой успокоилось и замедлилось, Гермиона еще лежала, раздумывая над случившемся, над тем, как сильно поездка повлияла на ее мироощущение, взгляды и мнение. А что бы было, если бы поездка с Роном все-таки состоялась? Опять недолгое примирение и слезы в подушку по ночам, когда нервы откровенно сдавали из-за очередной глупой ссоры? Сон накрыл незаметно, Гермиона заснула в тесных, успокаивающих объятиях, и это ощущалось так правильно. Вечер набирал обороты, перетекая в ночь.       Сквозь сон послышался звонкий стук по стеклу. Сколько времени прошло? Еще один стук — громкий, настойчивый. Гермиона открыла мутные глаза и врезалась взглядом в человека, стучавшего пистолетом в окно.       — Драко! — шикнула она и потрясла за плечо. — Проснись.       Он собирался укутаться в ее тепло, но Гермиона настойчивее потрясла, разгоняя его сонливость.       — Там эти…       Малфой приподнялся, поглазел по сторонам и с опозданием понял, что произошло. Взбодрился, как от ледяного душа. Кинул ей вещи, сам натянул невпопад брюки, не удосужился застегнуть рубашку, сразу схватился за палочку. Хорошо, что Скрывающие чары еще действовали на машину и не давали увидеть снаружи, что происходит в салоне.       — Что ты собираешься делать? — шепотом спросила Гермиона.       — Покончить с ними.       — Что? — ее бросило в жар.       — Не убить, не смотри так на меня. Сотрем им память, и дело с концами.       Проанализировать разумность плана не было времени. Драко что-то проговорил с палочкой в руках, пристально наблюдая, как два мужика разгуливают вокруг машины и заглядывают в тонированные окна.       — Сиди тут и не думай приближаться к рулю, — приказал он и открыл дверь, выходя из машины в несобранном виде.       Гермиона припала к стеклу, прислушиваясь к разговору:       — Помощь нужна, уважаемые?       Мужик тупо пялился на ствол, потом — на полураздетого Драко, а после — на своего такого же растерянного напарника. Компрометирующий вид полуобнаженного торса его не так изумил, как странное оружие в руках.       — Чувак, мы хотели… Короче, не подумай, мы трезвые…       — Моё, — Драко протянул руку, кивнув на пистолет. — Вы заплутали?       Мужик нескладно кивнул и механически протянул ему оружие, даже не обдумав каким таким странным образом чужой пистолет оказался в его руках. Драко просунул его в задний карман брюк.       — Вроде да, уже не помню, куда путь держали… А ты это… сильно занят там? — собеседник, кажется, наконец слегка засмущался от непристойного вида Драко.       — Отвлекаешь. Что подсказать?       — Да хрен его, — он почесал щетинистый подбородок, глубоко задумавшись. Выглядел настолько загруженным своими мыслями, что мог разорваться от потока вопросов без ответа. — Ладно, барышне привет.       Полные непонимания, растерянности и тотального удивления, мужики сели в свою ржавую машину и уехали. А куда и зачем — проблемы уже их. Когда Драко вернулся к Гермионе, она разразилась свободным смехом, кривляя их перекошенные лица. Но веселость улетучилась, стоило им привести себя в порядок, пересесть на передние места, завести машину и тронуться с места в сторону Лондона. Оставалось так близко до неизбежного.

***

      Городские огни блевотного желтого цвета разъедали сетчатку глаза. Смехотворные кусты, деревья, ни в чем не провинившиеся перед ней люди на тротуаре вызывали отвращение. Неудивительно. Это ее сугубо личное восприятие в момент тоски, расстройства и подавленности. Чем ближе комфортная квартира — тем сильнее хотелось вцепиться в руль, вывернуть его и уехать обратно. На этой меланхоличной ноте Гермиона назвала адрес, а когда они подъехали к жилому комплексу, не удержалась, позвав Драко зайти на чай. Он не отказался посмотреть, где она живет, да и прощаться, видно, тоже не желал.       Вот бывают холостяцкие квартиры с разбросанными мужскими вещами, без рамочек с парными фотографиями и женскими тюбиками в ванной, пустым холодильником. Вот и ее квартира в свете рассветного солнца не отличалась практически ничем: пустая по своей одинокой энергетике, без намека на наличие любовных отношений и с холодильником, хранящим бутылку вина, заветренный сыр и оливки.       — Как по-женски, — хмыкнул Драко, хлопая дверцей, пока Гермиона суетилась у тумбы. — Да ты прям отчаянная.       — Не волнуйся, я найду, чем тебя угостить.       Он уже оказался за ее спиной, по обе стороны уперев руки в тумбу. Палец мягко очертил изгиб ее шеи до плеча.       — Отлично, я как раз проголодался.       Гермиона сыпалась мурашками и даже наугад накладывала сахар в чашку, но вдруг во входную дверь постучали.       — Открой, пока мы еще одетые, — попросила она шепотом.       Ухмылка на его губах вышла что надо — оголенная, не сдерживаемая, говорящая сама за себя. Гермиона осталась хлопотать у плиты, а Драко вышел в коридор и распахнул дверь. На него смотрели выпученные светлые глаза, на которые спадала огненно-рыжая шевелюра. Взгляд прошелся по Драко, как по чему-то невозможному в этом мире, феномену, восьмому чуду Света, которого он никогда в жизни не видел, а потом этот взгляд задержался на переднем кармане брюк и торчащему из него магловскому стволу. Лицо потеряло краску, побледнело и осунулось, а Драко сильнее искривил кислотную улыбку.       — Я ж ещё по телефону сказал — иди нахрен.       Малфой забрал палочку Гермионы из рук Рональда и захлопнул дверь с невозмутимым выражением лица, не дав сказать тому ни слова.       — Драко, кто стучал? — из кухни крикнула Гермиона.       — Твоё прошлое. Захлопнул дверь, как и обещал.