забота.

— Почему я не удивлен? — устало закатил глаза Ризли, повиснув на ручке распахнутой двери в спальню. — Когда вы приехали? Чайльд ласково огладил щеку Нёвийетта, так старательно работавшего языком у него между ног, поощрительно улыбнулся ему и тут же переменился в лице — нежность растворилась в ядовитой ухмылке, в глазах зажегся игривый задор; Ризли по-другому пока не понимал — все через вызов, попытки взять на слабо и уязвление гордости. — Пару часов назад, — звучно причмокнув пересохшими губами, лениво отозвался Чжун Ли и обернулся через плечо, на что получил недовольное мычание и слабый тычок в плечо от лишенного удовольствия Чайльда. Но как будто ему было дело до этого — Нёвийет отрабатывал за двоих. Коричневый драконий хвост призывно шлепнул по изножью кровати. — Мы соскучились. — В следующий раз потрудитесь прислать хотя бы почтового голубя. Я бы остался в крепости Меропид, чтобы не видеть, — Ризли насупился, обвел указательным пальцем творящееся на постели и буквально выплюнул последнее слово, — это. Комната наполнилась звонким смехом. Чайльд протер глаза кулаками, смахивая навернувшиеся мелкие слезы. Отреагировать иначе не получалось — чужая скованность и стеснительность умиляла. Столько времени прошло с их близкого знакомства — и еще больше с обычного, — но Ризли все никак не поддавался, оборонялся холодными колкостями, придерживался стратегии стремительного отступления. Глупый-глупый сероволк, считал Чайльд. — С твоего места просто не самый лучший вид, — фыркнул он. Приподнялся на руках, чтобы приблизительно оценить картину, и плюхнулся обратно на кровать, утопая спиной в ворохе подушек, сваленных в изголовье. Хищно блеснул глазами и облизнулся: — Хотя нет, вид очень даже хорош. Чжун Ли и Нёвийетт распластались на груди по кровати, слегка подогнув ноги — места не хватало, — а их хвосты безмятежно покачивались в воздухе, кокетливо то прикрывая задницы, то обнажая их взгляду. Настоящее загляденье. Чайльд искренне не понимал, как можно не возбудиться — застань он такое, не преминул бы возможностью пристроиться. Подошел бы ближе, провел раскрытой ладонью вдоль позвоночника снизу вверх, намотал на кулак распущенные волосы, потянул назад и окончательно привлек внимание. А потом проглотил чужие стоны в поцелуе, пока свободной рукой проверял, насколько его готовы принять. И, конечно же, пальцы не встретили бы препятствий, гладкие стенки податливо расходились бы, после горячо сжимаясь, затягивая внутрь, подстегивая дать нечто большее. Ризли многое упускал, досадливо подумалось Чайльду. — И все-таки, может, поменяемся местами? — хитро вскинул брови он и кивнул вниз, туда, где Чжун Ли и Нёвийетт не покладая языков вылизывали его член. — Пожалуй, я пойду и запрусь в ванной, — мрачно оповестил Ризли и, развернувшись, уже занес ногу для шага, как его запястье окольцевала гидроверевка. Он тряхнул рукой и глухо зарычал, когда та никуда не делась, наоборот, крепче впилась в кожу. Чайльд самодовольно вздернул нос — предусмотрительно отложенный на прикроватную тумбочку Глаз Бога мерно поблескивал голубым. Если кое-кто не хотел по-хорошему, приходилось действовать по-плохому. — Ну же, Ри-Ри, не будь таким хмуроволком, — промурлыкал Чайльд, подтягивая того за веревку ближе. — Пусти! — грозно пророкотал Ризли, в тщетном сопротивлении цепляясь за дверь. Чжун Ли и Нёвийетт синхронно подняли глаза, проследили взглядом направление водного лассо и томно, с толикой грусти, вздохнули. Ризли резко потупился, ослабил бдительность, и его сорвало с места, протащило на несколько метров вперед и уронило в услужливо раскрытые объятия в четыре руки. По щелчку пальцев веревка испарилась, не оставив после себя и мельчайших капель на коже. Чайльд уселся повыше и раздвинул ноги шире, освобождая место, и поманил пальцами. — Иди уже сюда, — позвал он. Ризли со смирившимся, мученическим стоном выпутался из чужой хватки и перебрался к Чайльду, прижавшись спиной к его груди и вытянув ноги. — От этого, — Чжун Ли, сползший на пол, ухватился за голенища сапог, — мы избавимся, чтобы не пачкать постельное белье. — Это, — Нёвийетт, пристроившийся сбоку, сидя на пятках, принялся за ремень и болты на штанах, — тебе тоже сегодня не понадобится. — А вот с этим, — прошептал Чайльд в самое ухо, порхая пальцами над пуговицами рубашки, — тебе помогу я. Ризли воздел глаза к потолку и упрямо сжал кулаки, словно удерживая себя от очередных бесполезных попыток остановить происходящее. Чайльд еле сдерживался, чтобы не потрепать его по волосам и не назвать хорошим мальчиком, послушным. Вместо этого он, обнажив плечо, коснулся сухим поцелуем внушительного шрама, белесого, застаревшего, с гладкими и покатыми краями. Невольно в голове проскочило сравнение — они были так похожи. В написанной на теле истории сражений, в образе мыслей, в выборочном повиновении, в неприятии значительной части себя. Чайльд никогда не считал, что упрямство Ризли, его бесконечные отказы и отстраненность в такие моменты — отголоски ревности. Нет, это напоминало внутренние метания, когда очень хочется, но страшно — почувствовать безусловную любовь, отпустить себя и отдать взамен еще больше. Чайльд такое тоже проходил — Чжун Ли методично избавлял его от сомнений и тревог, снимал их слой за слоем. Доходчиво объяснял — словами и действиями, прикосновениями и взглядами, — что нормально быть громким-сломанным-уязвимым. Принимал его в каждом состоянии, в каждой форме; пожалуй, именно тот раз, когда они занимались сексом в самых привычных ипостасях — Короля духов и дракона, — все встало на свои места. Чайльд обнял Ризли поперек груди и мягко улыбнулся ему в шею, искоса поглядывая на длинный рваный шрам на собственном предплечье — метка, оставленная тогда Чжун Ли, как напоминание о произошедшем. — Красиво, — проворковал Чайльд, скользя подушечками пальцев вниз по оголившемуся прессу, усеянному росчерками давних ранений. Он кивнул в сторону Нёвийетта, который уже пристраивался между ног Ризли. — Сколько из них его подарок? Ризли неуютно повел плечом и попытался прикрыться, скрестив руки на груди. Стоически отмалчивался, отводя взгляд, поджимал губы в тонкую линию, запирая рот на замок. Чайльд недовольно царапнул низ его живота. В ответ раздалось лишь протестующее мычание. — Если ты хочешь знать… — Будь добр, — с нажимом произнес Чайльд, — помолчи. И займись уже делом. — Волчонок и так слишком долго ждал, Нёви, — посмеиваясь, поддержал наказ Чжун Ли. — Тебя это тоже касается, — фыркнул Чайльд. Чжун Ли примирительно вскинул вверх раскрытые ладони. Устроился под боком у Ризли, обвив хвостом его ногу, чтобы тот не пытался свести колени, прижался щекой к солнечному сплетению и ненавязчиво погладил по бедру, как бы давая понять, что будет дальше. Нёвийетт на это плотоядно облизнулся и забил хвостом по кровати позади себя — ему бы тоже пошла кличка «хороший мальчик»; все-таки не зря они с Ризли были вместе — стоили друг друга. — Ита-ак, — протянул Чайльд, его указательный палец проехался по шраму, протянувшемуся от бока до лобка, — может, этот? — Н-н-нет, — судорожно пролепетал Ризли, зажмурившись; Нёвийетт любовно щекотал уздечку его члена раздвоенным кончиком языка — приятно до дрожи в теле и голосе, Чайльд знал. — Тогда что насчет этого? — выдвинул новое предположение он, повторив ногтем контур белой полосы, спускавшейся от угла челюсти на плечо. — Ми… мим-мо, — прохныкал Ризли, когда Нёвийетт плотно обхватил губами покрасневшую головку члена. Чжун Ли приподнял голову и лукаво улыбнулся, хвостом отводя взятую в плен ногу — его кисточка невесомым прикосновением прошлась по беспорядочной сетке тонких полос на внутренней стороне бедра. — Думаю, я знаю ответ, — низко пророкотал он, довольный собой донельзя — и вполне заслуженно, если судить по красноречивому взгляду из-под ресниц, которым его одарил Нёвийетт. — О-о, — пропел Чайльд, — какая прелесть. Ризли стыдливо дернулся, уходя от прикосновений, но Нёвийетт властно придавил его живот ладонью, вжимая в Чайльда. На пальцах прорезались когти и безболезненно, но ощутимо, до покрасневших лунок, впились в кожу — безмолвная просьба расслабиться. Она сработала моментально — Ризли покорно обмяк, разве что крепко вцепился в предплечье Чжун Ли. Тот понятливо улыбнулся и потянулся вверх для успокаивающего поцелуя. В них Ризли забывался — прикрывал глаза, облегченно вздыхал, срывался на тихие довольные стоны, позволял делать с собой все, что угодно. Он становился настолько податливым, что ни одна мышца в его теле не напряглась, когда пальцы Чжун Ли спорхнули с бедра и скользнули по его промежности, влажной от слюны и естественной смазки, стекавших по мошонке с члена. Чайльд жадно наблюдал за пока еще аккуратными движениями кисти, впитывал каждое, стараясь подстроиться под темп — нежно оглаживал бока Ризли, пересчитывал ребра, водил ногтями по груди и ритмично сжимал, чуть выкручивая, соски. Нёвийетт тоже замедлился, плавно водил головой вверх, вниз, и снова вверх, и потом вниз — так, чтобы не перекинуть за грань от сверхстимуляции всего и сразу. Чайльд ущипнул Чжун Ли за щеку, отвлекая от поцелуя, и ребром ладони надавил на затылок, намекая, что пора бы заняться Ризли основательно. Тот издал плаксивое хныканье и заторможенно заморгал, словно ощущая дезориентацию в пространстве. — Ты упускаешь тот самый лучший вид, — доверительно шепнул ему Чайльд и, обхватив пальцами подбородок, чуть опустил его голову, чтобы показать то, ради чего все затеивалось. Ризли рефлекторно согнул ноги в коленях, и Чайльд придержал их, фиксируя положение. Нёвийетт, не отрываясь от члена, чуть посторонился, позволяя Чжун Ли занять место рядом. Пара раздвоенных языков мазнула по члену от основания до головки, сойдясь на уздечке. Чайльда передернуло следом за Ризли от фантомных ощущений-воспоминаний, как это обжигающе хорошо. Стало самую малость обидно, что сейчас все ласки доставались не ему. Впрочем, впереди еще ждала долгая ночь, и у Чайльда уже были некоторые планы. Доведенный до изнеможения, Ризли глухо простонал в потолок, откинувшись затылком на плечо Чайльда. Тот убаюкивающе нашептывал похвалу, выцеловывал мокрый от пота висок, подбадривал не сдерживаться, наконец отпустить себя. Ризли повиновался — Нёвийетт опустился до основания члена, позволяя кончить ему в рот, а Чжун Ли лениво, с оттяжкой вылизывал поджавшиеся яйца, так и не прекращая растягивать его пальцами. — Моя очередь, — произнес Чайльд. Нёвийетт с Чжун Ли отодвинулись, занимая вторую половину кровати. Ризли, разнеженный, потерянный в оргазме, безвольно вытянулся во весь рост, потеряв опору. Чайльд навис над ним сверху, опираясь одной рукой о подушку под его головой, а второй дразняще касаясь пульсирующего колечка мышц, проникая внутрь буквально на полфаланги. — Как думаешь, — выдохнул он в шею Ризли, — как скоро ты сможешь кончить снова? Ризли скорее инстинктивно, нежели осознанно, сжался и засучил ногами по одеялу. Он еле разлепил веки — взгляд был расфокусирован, подернут дымкой и полностью лишен осмысленности. Возможно, именно этого состояния Ризли всегда так боялся, прятал его ото всех, открывал лишь Нёвийетту и теперь — периодическим им с Чжун Ли. Чайльд целомудренно чмокнул его в губы и мягко прошипел, успокаивая. — Эй, вóлчек, не переживай — тебе понравится. Чайльд до безумия любил брать Ризли первым, когда мышцы еще сохраняли узость и плотно сжимали член, когда двигаться приходилось короткими рваными толчками, чтобы протиснуться глубже, когда внутри все пылало. После Нёвийетта и Чжун Ли все ощущалось иначе — податливее, мягче, свободнее, — тогда можно было трахать Ризли долго, оттягивая и его, и собственный оргазм. Но сейчас хотелось иначе — быстрее получить долгожданную разрядку. Чайльд щедро смазал член маслом, флакон которого ему, прервав драконьи игрища, вместе с мучительно нежным поцелуем передал Чжун Ли. Рот Ризли распахнулся в пораженном полуохе-полустоне, когда Чайльд, заменив пальцы, толкнулся в него членом, раскрывая мышцы еще шире. По телу пробежалась мощная судорога, осев в поджавшихся от удовольствия пальцах ног. Да, узко и жарко, как он и помнил. Чайльд перехватил ноги Ризли и закинул их себе на плечи, постепенно набирая темп — для скорой разрядки нужно было быстрее, резче, больше. Так, чтобы одеяло под ними стало сырым и сбилось, чтобы Ризли протаскивало по кровати вверх-вниз, чтобы его сиплые стоны опустились до грани слышимости от бессилия. Чайльд тряхнул головой и попытался сдуть налипшую на глаза челку. Ухватил краем глаза отсутствие движения сбоку и хмуро посмотрел на Чжун Ли и Нёвийетта. Те, сплетясь хвостами, неспешно поглаживали друг друга, даже не обращая внимания, где именно касались пальцами. Они были больше увлечены происходящим рядом: Нёвийетт следил за кусающим губы и стенающим в потолок Ризли, то и дело срываясь взглядом к его члену, а Чжун Ли — за тем, как с влажными шлепками сталкивались бедра, как напрягались блестящие от пота ягодицы, как покачивалась мошонка на каждом толчке. — Чудесно смотритесь вместе, — объяснился Чжун Ли. — Глаз не оторвать. Ризли, очевидно, услышав и поняв суть, спрятал лицо в ладонях и, сжавшись, крепко стиснул член внутри. Чайльд удивленно вскрикнул и задрожал, переживая оргазм — неожиданный, оглушающий, но смазанный и неполный. Лишенный самого главного — низ живота все еще тянул неудовлетворенностью. Чайльду было мало. Он улегся между Ризли и Чжун Ли, прижав предплечье ко лбу и переводя сбившееся дыхание. Все звуки вокруг разом стихли — все словно ожидали дальнейших команд. Чайльд украдкой взглянул на Чжун Ли: — Позаботишься обо мне? — Мы позаботимся о тебе, — сладко мурлыкнул тот. Не успелось и глазом моргнуть, как Чайльда зажало между двумя горячими телами, а ноги обвили холодные хвосты. О, да, о нем точно позаботятся как следует.