Ангелу хочется падения

«Ангелы называют это райским блаженством , а черти — адскими муками. Мы, смертные, зовём это любовью»

— Марк Леви

— Как невинность вообще может уживаться с такой развратностью? — Олег сильнее сжал пальцы на чужом подбородке, притягивая юношу к себе. Он ухмыльнулся вновь, видя на лице ангела мимолётный страх. Только сейчас дошло кто перед ним, не уж-то? — А это ведь даже смешно. Ангел, требующий своего осквернения? Ты должен был родиться суккубом, ангелочек. В глазах ангела, такого невинного, нетронутого и прекрасного, обычно недостижимого, но сейчас столь близкого, промелькнуло явное смущение. Да что смущение — самый настоящий стыд! Бледные щеки запылали ярким румянцем, а глаза осоловело глядели куда-то вниз, на свои стыдливо сведённые ноги. Плечи нервно дёргались, а вместе с тем и крылья его то и дело как-то двигались, вздрагивали извечно... — Нельзя будет вернуть это, ты ведь понимаешь, неразумное дитя? — демон самодовольно улыбнулся, убрав руку с чужого подбородка, принявшись оглядывать ангела буквально с ног до головы, оценивая его вид. — Путь в рай будет закрыт, стоит мне только снять с тебя одежды. Парнишка поджал вдруг крылья к спине и коротко, словно уже скучающе взглянул на них, после переведя взгляд на чёрные крылья демона. Серёжа не знал каковы они по ощущениям, но на вид казалось, что они были тяжелее и жёстче его мягких, лёгких и пушистых крыльев. Они выглядели так словно Олег обжёг их или сильно испачкал... Интересно, больно ли падшим ангелам терять свою суть, обращаясь демонами?.. Юноша неровно вздохнул. Нет, всё же он должен сделать это, обязан. И, в конце концов, ведь самый безболезненный способ пасть именно осквернение. Он точно всё решил, да. — Я понимаю. Олег снова глянул на него, опуская правда взгляд с несомненно миловидного личика ангелочка (сейчас такого напыщенно уверенного, что демону искренне хотелось смеяться) на его тело. Прикрытое полупрозрачной вуалью, что не скрывала по сути ничего, но одновременно с тем так ужасно прикрывало безмерно красивое, идеальное тело. Тело, благоухающее цветами, идеальное в каждом изгибе и недостижимое, не тронутое никем. Ни один из ангелов никогда не трогает себя и конечно не позволяет делать это другим, понимая, что за этим следует изгнание. По правде, Олег не помнит ощущают ли они в принципе чувство вожделения или нет, но от этого ещё сильнее кровь в нём кипит. Ведь можно самолично привить им чувство желания и страсти... Этот парнишка (что выглядит как одна юная, большеглазая невинность) пришёл к нему сам. Невинный ангел пришёл к демону и просит осквернить его из-за того, что он разочарован в вере, а убивать кого-то, чтобы пасть — банально боится. Возможно он и не до конца определился, сомневается и по-хорошему, будь рядом с ним взрослый ангел, он бы убедил его в вере и смог бы вывести на светлый путь. Но, видимо, никакого взрослого ангела рядом с Серёжей не было и нет. Зато есть один демон, которому несомненно нравится предложение застенчивого юноши. И всё же... Хоть в чём-то Олегу в личине демона везёт. При чём по крупному везёт, ведь навряд ли к кому-то до этого приходили такие миловидные ангелочки, прося об осквернении. А по этому ещё видно, что пускай он и просит о таком, но всё ещё послушан. Олег уверен, что не составит труда обратить его веру в нечто иное и сделать так, чтобы он слушался уже его. Он точно сделает всё, что скажет демон. Ангелочек может подчиниться во всём, даже если Олег потребует какие-то низменные желания... Мужчина облизывает губы и смущает тем самым ангелочка. Видимо, тот увидел наконец полный желания и возбуждения взгляд Олега на своём теле и смутился пуще прежнего, мило покраснев. Да, его румянец, пускай непривычен как для ангелов, извечно белолицых и не смущающихся, так и для демонов, лица которых серы и безжизненны. Этот ангел показывает будто человеческие эмоции и это так смешно. И прекрасно. Просто чудесно. Мужчина отворачивается, решив пока больше не смущать юношу, и усмехается снова. Нет, пока заставлять его и приказывать что-то делать Олег всё же не станет, пускай и любой другой демон на его месте давно бы воспользовался доверчивой барашкой. Внутри почему-то загорается что-то интересное, будто азарт, который раньше демон навряд ли испытывал. Он хочет доставить ему побольше удовольствия. Извращенного удовольствия, которого ангелочек никогда раньше не испытывал. Превратить его из бездумной барашки в хитрого и увильчивого лиса, который при этом никогда не забудет о своём названном хозяине. Демон хочет слышать сладостный голосок, что срывается на стоны, видеть как пальцы ног стыдливо поджимаются от его действий, касаний... Олег, конечно, не инкуб, чтобы доставлять удовольствие или в принципе особо разбираться в всех этих плотских утехах, но этому милашке прямо таки хочется сделать приятно. Чтобы побольше краснел, пока он будет гладить его везде. Его мордашка слишком красивая при смущении. — Хорошо. Тогда я сделаю всё, чтобы твои крылья сменили цвет, — произносит Олег, приближаясь к ангелу, проводя рукой по его шее, отчего он тут же вздрагивает. — Не бойся меня, милый. Я не наврежу тебе, лишь только... — рука мужчины вольно поглаживает прекрасное существо по шее, едва ощутимо и почти незаметно оставляя длинные царапины от своих когтей. — Возьму своё. — Э-это... Больно? — тихо шепчет Серёжа, когда Олег приближается к нему настолько, что он чувствует на губах его дыхание. Горячее, тяжелое и будто пьянящее... В голову будто сразу ударяет чем то пока неясным, непонятным и на первый взгляд страшным... Н-но приятным?.. Олег вдруг застывает на мгновение, словно обдумывая, а потом расплывается в такой, поистине адской, радостной бесконечно, улыбке, что Серёже становится серьёзно страшно, пускай и где-то внутри до сих пор горит что-то неизвестное. Ангел не может даже назвать это чувство, ибо не испытывал его никогда до этого, но именно оно заставляет его щеки гореть, а тело резко непроизвольно неметь... Демон вдруг кладёт руку ему на плечо, крепко сжимая и щёлкает пальцами, попутно говоря всё с той же улыбкой на лице: — В начале будет больно, но потом ты наверняка будешь срывать голос в просьбах не останавливаться... Серёжа сам не понимает, когда всё неожиданно начинает смываться в единую кашу, когда его хватают за плечи и вдруг роняют на какие-то подушки в месте, где всё пахнет жжёными свечами, когда демон нависает над ним и осматривает горящими в возбуждении тёмно-синими глазами, но всё это определённо происходит. И происходит слишком быстро, чтобы юный ангелочек мог понять хорошо ли это, правильно ли или уже нет. Просто не успевает понимать и осознавать всё это, потому что столько чувств, что противоречат друг другу, будто переругиваясь, посещают его голову и окутывают тело, что Серёжа не поспевает за своими мыслями. Теперь уже точно грешными мыслями, это точно... Пожалуй, ощущение того, что он понимает происходящее, возвращается к нему, лишь когда демон припадает к его шее губами. Он... Вероятно, целует его? Ох, Серёжа и не знает, правда не знает, точно ли это поцелуй, потому что от этого поцелуя жар идёт по телу, расходиться так резко, накрывает с ног до головы волнами, заставляя вздрагивать и дёргать крыльями. А местечко, накрытое чужими губами, вовсе по особому покалывает, будто демон кусает его. Но это... Приятно. Даже слишком приятно. Так не должно быть, всё думает ангел, поджимая губы, просто не должно быть так приятно и хорошо, когда тебя кусают. От укусов приходит только боль, но никак не перехватывает дыхание. Но от этого укуса Серёжи до стыдного хорошо. Ему не было так хорошо даже, когда он беспечно коротал дни на облачках. А здесь — на огромном, словно бесконечном, ложе, на котором они с демоном вдвоём, укусы Серёжа воспринимает как нечто приятное... — Нравится? — почти утверждает мужчина, отстранившись от его шеи, неожиданно принюхиваясь к волосам. Он перебирает его волосы и смотрит заворожено за тем, как они переливаются и блестят, даже в полумраке. Красивые, ярко рыжие волосы, которые отлично подойдут демону. Идеально. Серёжа в смущении отводит взгляд и прикрывает глаза. — Не знаю... — Нравится. — твёрдо произносит Олег, поглаживая его по голове, словно хваля, как ребёнка. — Твои волосы пахли виноградом, а теперь чуть отдают вином... Ты хмелеешь. — мужчина усмехается в чужие, чуть оголённые, ключицы и своей бородой колет нежную кожу, заставляя Серёжу неровно вздыхать. — Что-ж, мы на верном пути. Серёжа рвано вздыхает и зажмуривается, когда чувствует на груди ловкие и очень, очень горячие руки демона. Они, кажется, везде: трогают, сжимают его тело даже сквозь ткань, обжигают своими касаниями, но Серёжа не смеет остановить это... Лишь мгновение спустя Олег, на удивление до боли осторожно, отодвигает в сторону ткань его туники и принимается наглаживать его вновь, на этот раз, словно получая удовольствия от касаний к его шелковистой, мягкой и упругой кожи, делая это намеренно долго и мучительно растягивая это действо, наслаждаясь, упиваясь им по полной. Серёжа сильнее зажмуривается и пытается сосредоточиться на своём дыхании и своих чувствах, чтобы привыкнуть ко всему этому и понять, но... — Аах! — полу-вскрикивает полу-стонет парень, когда Олег вдруг резко накрывает его сосок губами, языком облизывая его. Серёжа опускает круглые глаза вниз на демона и видя его пошлую улыбку и то, что даже пока ангел глядит на него он, без зазрения совести, принимается облизывать его, поглаживая грудь, сжимая и едва ли не щипая, он закрывает глаза руками, от смущения чуть не плача. Много эмоций, много. Много-много, слишком много! И всё так непривычно и приятно, невероятно сильно приятно, но Серёжа просто не может расслабиться и принять это, боясь потеряться в этих ощущениях. — Ох, нет, ну только не надо тут рыдать, — цокает мужчина резко отстранившись от его груди, оставив ладонь где-то на его ключицах. — Тебе ведь приятно, ангел. Это то удовольствие в котором тебя всю жизнь ограничивали, — Олег склоняется и шепчет в самое ухо, быстро кусая дрожащего парня за мочку уха. — И теперь ты можешь наслаждаться им всласть, не стесняясь. Не скрывай свои чувства, Серёженька... От чужого голоса по коже пошли мурашки, настолько тембр голоса демона оказался пробирающим и горячим... В-возбуждающим даже?.. Серёжа всё же убрал руки от глаз, несмело глядя на демона. Он смотрел на него без злобы, которая могла бы появиться у демона от такого долго ожидания своего наслаждения, без надменности и насмешливости, но с всё ещё сильным возбуждением, жаром, что горел в нём и передавался через касания самому Сергею. Он буквально ощущал, как Олег разгорался внутри себя сильнее и сильнее, стоит ему коснуться его тела. И это определённо ударяло в голову юноши, заставляя его трепетать, будто влюбленно. Да. Влюбленно трепетать, дёргать крыльями, пока ещё мягкими и белыми, при холодном, но по особому цепком, взгляде демона... Боже — И не молчи, — Олег неожиданно резко ведёт рукой вниз, бегло проходясь по животу, ныряя рукой под его тунику снова, на этот раз подбираясь... К ещё более интимному месту, отчего Серёжа крупно вздрагивает и неосторожно дёргает бёдрами. Олег от этого улыбается ещё более голодно и вместе с тем довольно. — Хотя... Не думаю, что ты сможешь сдерживаться. Мужчина разводит его ноги в стороны и удобно устраивается между ними, шаря руками в стороне, будто что-то ища там, среди множеств подушек. Серёжа часто дышит, его грудная клетка то и дело резко поднимается и опускается, а глаза направлены на Олега, правда рассмотреть что он взял в руки, увы, не получается. Он облизывает губы и неожиданно для себя чуть покусывает их от смущения, но отныне глаза больше старается не закрывать, глядя на мужчину практически неотрывно. Демон снова склоняется над ним и кажется прижимается ближе, чем раньше. Он смотрит прямо в его глаза и на губах его появляется довольная улыбка, не внушающая особого доверия, но отчего-то всё же успокаивающая и снова передающая приятный огонь. Жаром окутывает грудь. И не только, ибо внизу Серёжа ощущает некое приятно-тягучее напряжение, что приходит с касаниями демона... Парень стыдливо пытается свести ноги, но вместо этого лишь сильнее вжимается бёдрами в бёдра Олега. — Сейчас будет немного больно, — предупреждает Олег и сам внутри себя от себя же плюётся. Когда это он, демон преисподней, падший едва ли не вместе с Люцифером, стал говорить, даже скорее предупреждать, беспечных ангелочков о какой-то мимолётной боли? Неужели вновь становится милосердным? Или это светлый ангел так влияет на его грешную душу? Да, в действительности влияет. И мужчина с собой ничего не может поделать, ведь эти большие голубые глаза выглядят такими грустными, взволнованными и пугливыми, что хочется утешить. Ну ничего-ничего, пару веков и он отблагодарит его благородство и аккуратное обращение уже в обличие демона! Олег уверен, что после своего «нового рождения» Серёжа останется с ним рядом. Такая влюблённость в глазах встречается не часто, Олегу нужно лишь ухватиться за неё и не пропустить неловких знаков внимания от падшего. Будет прекрасно вместе с ним находится в аду и предаваться блуду ежедневно... С таким красивым, юным и дивным демоном. Ох, он уже в нетерпении! Кровь в жилах закипает сильнее и сильнее. Олег встряхивает головой и кашляет в сторону. Вот же смех... Размечтался он и совершенно забылся. А ведь сейчас здесь начнётся всё самое интересное... И вкусное. Мужчина накрывает мягкие губы ангела своими жестковатыми и сухими губами, нежно и аккуратно, но с напором, с нетерпением, присущими всякому демону, целуя его. Он столь тёплый, не горячий и обжигающий, как демон, а весь такой тёплый, мягкий, как облако...Олег гладит его по щеке, притягивая уже совершенно не сопротивляющегося и более чем поддающегося юношу к себе ближе, буквально пробуя его на вкус... И вкус ангела Олегу бесконечно нравится, даже пьянит и будоражит всю его чёрную душу. Всё же как прекрасно это мгновение, когда ангелочек ещё не осквернён и чист, невинен и оттого губы его такие мягкие, нежные, лишь чуть им самым покусанные. Олег чувствует привкус ангельской крови на своём языке и едва не рычит от удовольствия в поцелуй, заставляя юношу под собой дрожать от этого. Мужчина усмехается от чужих реакций и, желая получить ещё больше, ведёт второй рукой вниз, ныряя между несведённых ног, пальцами подбираясь к интимному месту юноши, пока лишь осторожно поглаживая его. Однако этого хватает, чтобы Серёжа, увлечённый до того поцелуем, широко раскрыл глаза и непонятливо промычал в чужие губы. Олегу нравится такая реакция и он отстраняется от Серёжи, нависая над ним смотря ещё более голодным взглядом. — Ш-ш-ш, всё хорошо, малыш, — шепчет мужчина, пальцами проникая внутрь юноши. — Ах! — вскрикивает Серёжа, заметно прогибаясь в пояснице, сжимая в руке одну из подушек. Крылья юноши вздымаются и Олег просто не может отвести от них взгляд, глядя, рассматривая мелкие, пушистые пёрышки. Демон скалится вновь и продолжает медленно проникать внутрь, пускай на него и глядит обеспокоенный парень. Его ярко рыжие волосы, до того лежащие идеально, сейчас все спутались; широкие прядки неудобно легли прямо на его глаза, закрывая небесный, пугливый взгляд. Олегу это не нравится. Его глаза слишком красивы, чтобы как-то скрывать их! Мужчина второй рукой поправляет его волосы, заправляя длинную прядь за ухо, смотря вновь в голубые глазки ангелочка. Одновременно с этим Олег толкается уже двумя пальцами, постепенно ускоряясь, раздвигая нежные и пока тугие стенки внутри юноши, отчего тот снова выгибается, так удобно придвигаясь своими молочно белыми бёдрами к нему ближе, случайно задевая напряжённую плоть самого мужчины (пока скрытую за тёмной туникой), заставляя тихо рыкнуть. Вот же... Поистине, суккуб. Пускай ещё не умеющий, неопытный и даже пока можно сказать боязливый, но суккуб, способный одним своим голосом, одним своим видом — таким желанным, открытым и сексуальным безмерно, возбудить даже демона преисподней. Если он способен на это, то совратить человека ему не составит труда. Идеальный. Прекрасный. Желанный. Истинное воплощение наслаждения в лике невинного существа, что соседствует внутри него с развратом, ибо он сам желает всего этого. Чтобы Олег лизал его кожу, сжимал, гладил и двигался внутри, так приятно распирая его и наполняя собою. Его вставший член тому доказательство. — Развратный ангелочек, — шепчет Олег, смеясь прямо на ухо парню, попутно вынимая из него пальцы. — Ты смог совратить демона одним своим видом и голосом. Ты точно станешь суккубом, — мужчина, не отрывая взгляда от раскрасневшегося и тяжко дышащего Серёжи, снимает с себя тунику, откидывая её куда-то за себя. Оставшись совершенно нагим он застывает на пару мгновений, словно давая ангелу рассмотреть его кожу, усеянную грубыми шрамами и неровностями, коих нет на его коже. Серёжа сглатывает вязкую слюну и краснеет ещё сильнее, стоит взгляду опуститься вниз и заметить чужое... Напряжение. Демон же, заметив это, улыбается и перехватывает одну его ногу, ловко закинув её себе на плечо и склонившись вновь, тихо произносит. — Скольких людей ты сумеешь совратить... Ты будешь питаться их энергией, подставляясь и извиваясь, крича во всё горло от наслаждения. А потом будешь спускаться в ад и возвращаться ко мне, так и не насытившись до конца, желая чего-то большего, — Олег кладёт руку на чужой живот и любовно поглаживает его, едва заметно дёрнув бёдрами вперёд. — И я дам тебе это. Серёжа задыхается в собственном стоне, когда чувствует, как Олег заполняет его, скользнув так ловко и спокойно внутрь. Видимо, тогда в подушках он искал масло, чтобы осквернить его так безболезненно и... И приятно. Ангел хватается за подушки и вздыхает от каждого движения демона внутрь себя, ибо это ощущение такое необычное, непривычное и новое, но столь нравится потерявшемуся в ощущениях Серёженьке, что ему только и остаётся что бесстыдно стонать, едва ли не скулить от действий Олега, что не останавливается даже видя, как он задыхается от его толчков. Демон лишь облизывает губы и смеётся хрипло и одновременно с тем бесконечно злобно, как смеются только лишь жители преисподней и вцепившись руками в его бёдра, оставляя на них длинные, красные полосы от когтей, ускоряет темп, входя в мягкое и тёплое тело до конца, заполняя собой всё... Серёже кажется, будто демон заполняет собой всё его тело и всю его душу, очерняя её и оскверняя её. Так вот каково ощущать на себе это осквернение. Падение ангельской, чистой и безгрешной души и рождение развратной демонической сути. Иные падшие ангелы становились таковыми убивая других ангелов или противясь воли создателя, действуя часто совершенно бессознательно, повинуясь своим чувствам, но Серёжа пошёл на такое падение сознательно, сам решил стать демоном именно таким образом. И отныне не стыдится своего поступка и испытывает поистине первобытное наслаждение. Страсть, которая постоянно присутствует в жизни человека, которой упиваются и развращают людей, демоны, и которой лишены ангелы. Серёжа чувствует её. И она ему бесконечно нравится, до такой степени, что он сжимается и стонет от того, как мужчина над ним рычит ему на ухо, наслаждаясь тем, каким тугим и одновременно с тем мягким он может быть... Он скребет короткими ногтями по чужой спине и стонет, громко и даже требовательно, вынуждая Олега двигаться быстрее и резче. — П-прошу... Ах! — стонет юноша, когда Олег, толкнувшись в него до основания, застывает внутри и не двигается, лишь нависая глыбой над дёргающимся от переизбытка чувств Серёжей. — Чего же ты хочешь? — не скрывая своего наслаждения, шепчет спрашивая Олег у него. Мужчина всё также не двигается и тем сводит Серёжу с ума, ибо чувство наполненности приятно, но вместе с тем бесконечно ужасно, будто какая-то пытка... Серёжа молчит и вздыхает, отводя взгляд. Он всё ещё стесняется сказать то, чего бы он хотел (хотя, справедливости ради он и не до конца знает то, что же он хочет), потому лишь только и может что отвести в смущении взгляд и тяжко дышать через нос, пытаясь привыкнуть. — Ну же, Серёженька, — мягко произносит Олег, руками проходясь по его бокам, опускаясь к животу, снова поглаживая его... — Скажи, хочешь ли ты чтобы я продолжил или... — А-ах! О-оле-ег! — Серёжа весь, стоит мужчине надавить на его живот, очерчивая свой член внутри него, к тому же ещё и быстро качнув бёдрами снова, задевая какую-то чувствительную точку, от касания об которую Серёжу всего выворачивает. — Так что? — всё не унимается демон, будто искушая его ещё больше (хотя, куда уж больше?), мягко поглаживая его крылья одной рукой, другой же перебирая «раскиданные» по подушкам волосы. — Что мне делать? Продолжить или всё же не стоит? Кажется, если я закончу сейчас ты всё равно будешь падшим, так что... — Нет! Нет, прошу!.. — вскрикивает ангел, зажмурившись, поджав руки беззащитно к груди. — Пожалуйста, прошу! Пожалуйста, продолжи!.. — Хорошо, мой прекрасный развратник... — смеётся Олег и припадает губами к шее юноши, облизывая её горячим языком. — Продолжим. Мужчина снова делает несколько размашистых и резких толчков, сжимая руки на чужих бёдрах, оставляя на до того идеальной коже первые отметины в виде ярких синяков, расцветающих, словно цветы на его коже, пока ещё белой и невинной, но уже несколько «запачканной». Олег голодно облизывает и вскоре снова целует юношу под собой, что теперь не сопротивляется и даже не отстраняется, а наоборот кладёт ладони на его шею, притягивая мужчину ближе к себе, углубляя поцелуй. Демон усмехается и коротко глядит исподлобья на крылья ангелочка и заметив то, как они постепенно окрашиваются в чёрный цвет и явно становятся более жёсткими, радуется ещё сильнее. Получается! Он становится падшим и уже скоро станет демоном! Это просто не может не радовать мужчину и от того он, укусив Серёжу за губу, широко лижет его по подбородку, совершая всё более короткие, но с другой стороны более глубокие, толчки, постепенно замедляясь... Кончая, мужчина также застывает внутри Серёжи, запрокинув голову и сладостно выдохнув, но на этот раз ангел не чувствует никакого дискомфорта. Всё его тело будто окутали в что-то мягкое-мягкое, бесконечно удобное, приятное и вместе с тем его с ног до головы словно покалывают мелкими иголочками, рождая в нём смещенные и вместе с тем бесконечно прекрасные эмоции, сдерживать которые он не в силах... Парень выгибается и замирает в таком неудобном положении с раскрытым ртом, словно разом поражённый раскатом грома, что ударил в его тело. Хорошо, хорошо. Боже, как ему хорошо в это мгновение! Парнишка поджимает пальцы ног и закусывает нижнюю губу, поскуливая сквозь губы, чувствуя, как теплое и липкое растекается внутри него и марает живот... Олег дышит тяжко, отрывисто, однако одновременно с этим глядит из полуприкрытых на тело юноши, оглядывая его с головы до ног. И видя полностью почерневшие крылья, что раскрыты и лежат лениво на подушках, мужчина искренне радуется и улыбается, склоняясь над Серёжей, прижимаясь едва ли не лоб ко лбу. — Добро пожаловать... В ад, Серёжа. — запыхавшись, произносит Олег, поглаживая Серёжу по щеке, словно успокаивая. Он радостно и спокойно смотрит на него, прижимая к себе юного демона, едва ли не собрав его всего с подушек в охапку в свои руки. Чтобы никогда и никуда его не отпускать. Потому что его, бывшее чистым и невинным, ставшее падшим, но не менее прекрасным, с макушки до кончиков пальцев на ногах — полностью его и ничьё больше. Олег никому даже подойти не позволит, пускай только позарятся на его суккубчика! Он гладит его по спине, прижимая к себе ближе, лениво перебирая жёсткие перья, уткнувшись тут же в чужую макушку и вдруг снова усмехаясь. — Волосы пахнут вином. Как чудесно. Серёжа молчит и лишь смотрит в сторону, положив голову на чужую жаркую грудь. Он и сам вдруг понимает, что жар появляется и в его теле, растекаясь по крови, словно по новому заводя весь его организм. В действительности, новое рождение. Юноша поднимает одно своё крыло и задумчиво рассматривает его, раскрыв. Полностью чёрные перья плотно прилегают друг к другу и больше похожи на несколько десятков острых ножей, соединённых вместе. Они ощущаются явно тяжелее ангельских крыльев, но от чего-то Серёжу это даже и не беспокоит. Он переводит скучающий взгляд с своего крыла на демона, что прижимает его к себе. Он выглядит столь расслабленным и довольным, что Серёжа путается, ибо сейчас он не выглядит, как демон. Скорее как очень довольный ангел. И дьявольски красивый ангел... — Спасибо, — с искренней благодарностью тянет бывший ангел, потираясь котом об щёку мужчины, руками то и дело, словно изучая, сжимая его плечи. — Демоны не говорят «спасибо», — будто бурчит Олег, явно смущаясь от чужих нежностей. Серёжа громко смеётся, сильнее сжимая руки на чужих плечах, постепенно перемещая их на крепкую шею демона, приближаясь к нему ближе. Он шепчет, почти выдыхает в губы, чуть прикрыв свои глаза: — Тогда научишь меня быть демоном? Олег облизывает губы и ничего не отвечает, вместо этого, под дьявольский хохот рыжей бестии, роняет его на подушки, вновь нависая сверху. Смех осквернённого ангела разносится по всему аду, лаская слух лишь одного демона...