Отец, а кто этот дядька без глаза?

Танос сломал ему шею. Погас свет, закрылся занавес. И вот опять, это гребанное солнце фигачит ему прямо в лицо. Стоп. Солнце в Хельхеме? Локи резко принял сидячее положение, ударяясь своим высоким лобешником о чужой. Ребёнок, которого только что огрел принц Асгарда, приземлился на пятую точку тихо поскуливая от неприятных ощущений. После нескольких минут страданий босяка, зелёные глаза инопланетянина встретились с чужими серыми. — А это что-за внебрачный отпрыск Огуна? — изящно приподнимая чёрную бровь, воззрился на бродяжку Лафейсон, откашливаясь. Маленький смертный, пару раз хлопнув ресницами, густо покраснел и протянул странному, по его мнению, мужчине корку хлеба. — Мда, это худшие подношения, за мою долгую жизнь, которые я когда либо получал. — поморщив нос, принял огрызок из чьей-то мусорки йотун, тяжело вздыхая. А мальчик на против, видно поняв, что его дар оценили, сразу заулыбался, комкая потертые одежды. Немного подумав, полукровка сам себе кивнул. Злодей — злодеем, но дети — цветы жизни. Он ещё не настолько прогнил, чтоб кидать детёныша на произвол судьбы,а этот видно уже давно кем-то здесь оставлен. — Ну... Мой верный последователь, пойдём. Лафейсон и сам не знал во что он влип, когда забирал с улицы покусанного собаками пацана. Постепенно этот шаловливый карапуз, в странной реальности, состоящей из длинноволосых китайцев с мечами, залез ему под кожу, став родным. Просто в один момент Вэй Ин, сидя рядом с наследником у костра, положил свою лохматую головку на чужое плечо и тихо, на ломанном языке, проговорил: — Папа, я тебя люблю. В тот момент Локи сначала выпал из реальности, а потом не смог исправить чужую ошибку и окончательно стал отцом для спиногрыза. И вот за истечением двадцати лет Лафейсон, который прославился в народе, как самый лучший заклинатель,воспитал своего первого ученика и сына. И этот, сейчас, юноша стоит около него, сияя своими серыми глазищами, как впервый раз, тихо спрашивая : — Отец, а кто этот дядька без глаза? А брюнет лишь смотрит в голубое озеро, наполненное облегчением и смехом, не в состоянии сделать и вздоха. — Ну здравствуй, братец. Далеко ты в этот раз забрался.