Сириус

      И всё же, почему существует космос? Да и в принципе всё вокруг? На эти вопросы можно ответить многочисленными различными теориями создания этого мира, и ни одна из них не будет не неправа, ведь никто не может дать ответ. Сколько бы учёные не изучали, но до сути и правды не дойти. Нет, они могут сказать, что был взрыв и из пыли стали создаваться планеты и звёзды, но откуда им знать, что это достоверная информация и всё же всё это сделал Бог. Именно правды хотел знать Дмитрий Сеченов. А это и является ответом на вопрос: "Почему товарища Сеченова так привлекает космос?"       Сергеевич считал, что космос как был, так и будет не изучен полностью. Звёзды, планеты, чёрные дыры - тяжело будет узнать из чего они состоят, ведь куда-то просто-напросто не попасть из-за слишком высоких или низких температур, кислотных и метеоритных дождей, да и банальной плохой видимости и расстояния.       Конечно прогресс не стоит на месте и вскоре всё вышеперечисленное не будет проблемой, но когда этот прогресс дойдёт да такой точки развития? Через сотни, да даже тысячи и миллионы, лет? И так уже сделан огромный прорыв в космических науках, но этого категорически недостаточно для следующих шагов в открытый космос. Но сверкающие звёзды так и притягивают взор людей, особенно академика.       Однажды его спросили: "Товарищ Сеченов, в чём вы больше всего не хотите разочароваться?"       "Я боюсь, что звёзды не смогут сиять вечно", - таков был ответ его, хотя он прекрасно знал, что ничто не вечно, даже любимые звёзды.       По ночам Сеченов часто вместо подготовки и заполнения нужных документов смотрел на звёзды опечаленным и задумчивым взглядом.       "Так красиво, но так далеко и смертельно", - думалось ему. Не зря говорят, что смерть красива. Только в это он и верил. Всё же много смертей повидал на своём веку: нелепых и героичных, от чужого и собственного желания, за свои ценности и убеждения и просто от скуки. Но все были по-своему прекрасны, извращённо, но прекрасны. И даже зная то, что его ждёт, Диме очень хотелось коснуться этих прекрасных звёзд. Небесных тел, состоящих из газа и плазмы.       Особенно интересно ему было изучать явление двойных звёзд. Им тоже бывает одиноко? Им нужна пара? Получается, что звёзды - это люди?       "Интересное сравнение, - думается учёному. - Тогда мне очень жаль их".       Очень печально осознавать такую интересную, пусть и бредовую, мысль. Но себя он со звездой не сравнивает. Он другого человека видит в этой форме.       Михаэль Штокхаузен. Он является одинокой звездой на конце своего жизненного пути. Но многие знают, что когда звезда умирает - она взрывается, выпускает кучу энергии, становится намного больше и начинает светить ярче прежнего. Она становится сверхновой. Но даже после этого звезда затухает.       И вновь напрашивается сравнение с людьми. И Михаэль именного такой. Вскоре, как уверен в этом Сеченов, он затмит всех, но также скоро пропадёт. Одиноко ему будет. Хочется быть с ним рядом в этот момент. Стать с ним двойной звездой. Странное желание, но такое сильное и животрепещущее, невозможно не идти на поводу. Это чувство не описать бабочками в животе или лёгким головокружение от чувств. Только мерцание звёзд описывает это.       Интересно, чувствует ли Штокхаузен тоже самое? Когда встречается взглядом с Дмитрием, а после мигом отводит, смущаясь от этого. Когда старается незаметно коснуться и продлить этот момент настолько, насколько это вообще возможно.       Пора уже признаться в чувствах этому немцу. Уж слишком он застенчив. Причём хочется в признание добавить космос и звёзды. Было бы прекрасно.       Дима как-то слышал, что в какой-то стране из восточной Азии признаются фразой: "Сегодня красивая Луна, не так ли?" Но Луна не столь притягательна как звёзды и не описывает всех его чувств. Нужны именно звёзды. И кажется идея уже есть.       И вот они стоят на открытом поле, где за несколько километров никого нет. По середине еле освещённого поля стоит новенький телескоп, и кажется, личный прибор самого академика.       "Ну и зачем вы меня позвали?" - интересуется Михаэль. - "Вы же знаете, что я не разбираюсь в астрономии".       "Вы просто посмотрите в телескоп. Тогда то вы всё и поймёте". - ответил академик, жестом предлагая подойти к телескопу.       Немец наклонился и взглянул на ночное небо, усыпанное миллиардами сверкающих звёзд.       "Вот сейчас ты видишь созвездие Большого Пса. Древнегреческие мифы называют прототипом небесного Пса собаку Ориона. Но это не суть нашего разговора. Главное, что в созвездие входит одна очень интересная звезда". - Сеченов задумчиво поднял голову к тёмному небу, вглядываясь в звёзды.       "Сириус?" - тихо и смущённо спросил Михаэль.       "Да, именно. Сириус является двойной звездой. Звёздам свойственно находиться в парах. Большинство звёзд являются двойными, - пояснил академик. - И Сириус делится на Сириус А и Сириус В. И ты для меня Сириус А, моя звезда".       Штокхаузен вздрогнул и дёргано развернулся к Сеченову, пряча своё смущенное лицо в ладонях, пока глаза сверкали от сияния звёзд или же от сияния чувств. Сам же Дмитрий медленно перевёл свой взгляд на возлюбленного, мягко улыбаясь. Немного успокоившись, Михаэль прижал к себе Дмитрия, утыкаясь носом ему в плечо, после чего сказал: "А ты для меня Сириус В".