Ночь

      Когда ты бесконечно просто существуешь, словно звезда созвездия большой медведицы, твоя жизнь становится все монотоннее, словно заевшая фраза с книги, что так и крутиться на языке, да подставить ее никуда не можешь. Так и жил некогда одинокий и не особо социальный алхимик, что тратил жизнь на изучение, рисование да дорогу с места на место.       Тяжело чувствовать, когда ты лишь имитация жизни, некогда созданная гением всех времен. Тяжело признать статус гения, когда ты лишь искусственен, а все так и горят тем, что признать тебя тем самым. Все это весьма тяжело, но так же является частью жизни.       Мир меняется, когда затворническая жизнь некогда просто алхимика меняется на исследователя. Вроде смотришь на бесконечные возможности иностранца, его силы. А вроде ощущаешь себя иначе. Твой мозг постепенно охватывает не только физику, а уже напрямик проходится по биологии и творчеству, заставляя наполнять скетчбук несменной белобрысой музой. Когда сценариев не существует, а твой мозг и стремится забрать больше воспоминаний о волосах и бесконечных глазах, подстать янтарю, взамен сухих выводов и цифр.       К О Н С Т А Н Т А       Сердце так и стремится заменить логику, заставляя руки переместится с боков на чужую линию скул, придвинуть ближе. Все это непроизвольно, словно так когда-то завещали. Как истина, что была с человеком, пусть и искусственным, всегда. Белое с белым, черное с черным - словно танец мотыльков со светом, что держит их на плаву.       Такие мысли часто посещали Альбедо, что в свободное время переглядывал затертые страницы старого блокнота, иссеченного формулами и рисунками в равной степени. То край, то текст резко прерывался портретом девушки с мечом наперевес. Как бы тело не было щупло - силы не заменить. Альбедо был как она - такой же невысокий и кроткий, по силе вбиравший в себе ни одно поколение героев, существующийх однажды. Правда его, словно по наитию, тело так и заставляло внезапно оказываться рядом с лисьей хитрой улыбкой вне всяких контекстов.       Хоть он и был примерным - он был другим, и совсем не по структуре искусственного днк. Вроде и человек. а вроде и зверь. Вроде и бомба с неизвестным таймером, а вроде и нежная волна, плавно скользящая по телу все выше.        Всю эту бурю в себе сдерживал впервые нестабильный гений, сползающий по стенке. Камень по глазу и натуре все еще отказывался принять натуру человека, что в него все же вселила золотая натура создательницы. Должен был не идти на встречу, не следовать желанию порадовать лишь знакомку, перечеркивать все его предустановки. Но не мог. Прогулка, свет, легкий полумрак, дорога, припасенные сладости..        Запах и чувства, что внезапно вжились в рутину. Альбедо явно знал, что нестабильность способна создать иные исходы. И не всегда негативные, словно разбитая бутыль от едкого зелья.        Его рука нежно обвилась вокруг пальцев невысокой девушки, заставляя её идти дальше в снежные склоны и пустыри.        Холодно? Да. Но лишь покровом тела. Сердце бешено подскакивало даже от малейшего вздоха колючей прохлады алхимика, вновь возвращая в те самые невозможные истории из книг Лизы в самом углу полумрака, где некогда сны казались столь близкими и смущающими. Где вместо героя - златовласый умник, оплетающий тонкую талию под одеждой, игриво целующий края губ, заманивая пересечь черту.        Как же страшно, когда луна стоит меж окна ущелий и костей, заставляя свет падать на зеленый светильник. Когда глаза жадно впиваются во взгляд своей первой и вечной, казалось бы, любви. Голубые глаза стремятся ухватить взор бегающих янтарных.       Глаз бесстрашного бойца за свободу так и хочет уйти взглядом в пол, небо или очередной эксперимент. Прожигающая бирюза летнего зарева так и стремилась ненарочно выгадать секреты, а возможно и прочитать мысли. Никогда не знаешь, что находится внутри молниеносного отточенного ума.       И всё это сплетается в песню - лейтмотив влюблённых вечеров, магнитных встреч и, зачастую, быстро гаснущего, но незабываемого заката. Музыка в два голоса, что идут по накатанной вверх, на усиление, не стремясь достигнуть кульминации так быстро и просто, ведь в каждом произведении есть свой шарм, своя загадка.       Не всегда же одной песне суждено быть исполненной однажды? Звуки бурных ветров и слабое трескать, словно приятный аккомпанемент, вписываются в тихие ритмичные вздохи, что огнём согревают чужие щеки, покрывая мозг пеленой томного вожделения, сжимая пространство до критического минимума.       И вот муки о том, стоит ли эту линию разорвать, перейти, лишь надорвав пару нитей тканного барьера. Сердце в сомнениях, мозг под пеленой, а тело горит, аллея щеки. И выхода тут два - сбежать, без обязательств, или принять обоюдное рвение, что тоже имеет своë разветвление. Но об этом потом.       И шага не надо, когда незаметно, стена стала ближе и ощутимее. Тонкие пальцы, скульптурной композицией, аккуратно ласкают ноги, плавно смиримого рыцаря, что время не считая акуратно подхватывает ритм, слегка робковато сжимая соседний рельеф скрытых мышц.       Никто б не подумал, что под серьёзным бельëм скрывается нежная кожа, смесимая со строгостью мышц, что вновь напрягаясь внезапно девицу кротко подымают наверх. Стена холодна, поэтому жаркое тагно, минуя лишние приготовления, двигается дальше, в укромное место, где дальше, под взорами звёзд, будет творится нечто - слияние голосов.