Никто

– А, Джисон сегодня не придет, – говорит Феликс, откладывая меню на стол. Улыбается. – У него типа годовщина с его девушкой. – Годовщина? – туповато переспрашивает Минхо. Губы его тянутся в какой-то сардонической недоверчивой улыбке. – Ну да. Вроде бы полгода?.. Да, полгода. – Полгода? – переспрашивает вновь. Минхо чувствует, словно в одно мгновение земля замедляет свой ход, меркнут все звуки и запахи; словно он остается один, крошечный и ничтожный, посреди огромного мира, в котором все продолжает жить и двигаться, пока у самого Минхо внутри неминуемо гибнут целые галактики. Краем глаза замечает, как напрягается Хенджин. Тянет ладонь к его замершему запястью, но не успевает дотронуться. Минхо скомкано извиняется и скрывается в туалете. Любить Джисона сложно. Джисон сам по себе сложный, но Минхо это принимает совершенно по-щенячьи. Путается под ногами, радуется любому оказанному знаку внимания. Что, комиксы любишь?! Я тоже, давай вместе почитаем! Хочешь зайти в ту новую кофейню?! Я с тобой! Любви хочется?! Так я могу с тобой встречаться! Это все получается как-то глупо. Минхо чувствует себя глупым. Они с Джисоном расстаются через пару месяцев, безболезненно, кстати, почти, остаются друзьями, приятелями по несчастью, братьями, соулами, любовниками, но уж точно не никем. С их с Джисоном расставания ровно полгода и два дня. Минхо не плачет. У него нет всего этого книжного раздрая в туалете за закрытой кабинкой, когда лупишь стены головой и сидишь на кафельном полу с пустым взглядом. Он просто монотонно моет руки, которые почему-то трясутся, и ощущает, как тупой болью пульсирует между лопаток от эфемерно всаженного ножа. – Охренеть, – говорит Хенджин, появляясь за спиной. Он красив в отражении, ещё более красив в жизни, и лицо его прекрасно, даже если сейчас сочувственно наморщенное. – Охренеть он мудак. – Да нет. Отчего же мудак? – улыбается Минхо, выдирая пару бумажных полотенец. – Он свободный человек. Имеет право заводить новые отношения с кем-то. – Но не в тихушку, – нажимает голосом Хенджин. – И точно не спустя пару дней после расставания с тобой. Зачем ты делаешь вид, словно бы тебя не задевает? – В своих чувствах виноват лишь я сам. Я и тогда-то особо надежд не питал. Он, наверное, от скуки встречаться со мной полез. И… – Минхо. Хенджин разворачивает его за плечи, тяжело упираясь взглядом исподлобья, кривит гневно губы – Джисона он никогда не любил. Джисон делал из его друга болезненное стонущее месиво просто своим существованием. – Кого ты защищаешь? Сколько раз он спал с тобой за эти полгода? Минхо нервно хлопает ресницами, бегая взглядом где угодно, только не по лицу друга напротив. Несколько пьяных звонков. Пара ночных прогулок с долгими объятьями. Три спонтанных секса. Бесконечные ночные переписки. Минхо дышит все чаще, осознание накатывает на него ледяной лавиной, под которой трудно дышать и двигаться. Он думал, что знает Джисона, думал, что остается Джисону кем угодно, только не никем, думал, между ними такая прочная связь, что не надорвется, не треснет, не покроется пылью. А Джисону потребовалось два дня, чтобы его перешагнуть. Он помнит, как Джисон долго валялся на этой скамейке, закинув ноги на спинку, и тыкал пальцами в небо, выдумывая свои созвездия. Хохотал своим грудным смехом, жмурился, то и дело ловил от Минхо поцелуи и был бесконечно им любим. Спустя почти год, в 03:42, пьяный, разбитый, Минхо лежит в той же позе и тоже смеется, нечаянно опрокидывая бутылку с соджу на асфальт. Они здесь любили. Минхо любил, точнее, Джисон, наверное, просто терпел. Минхо, может, любит до сих пор, а, может, попросту слишком сильно привязан. Больше всего его уязвляет то, что он стоит на месте. Джисон же двигается дальше. Когда к Минхо подбитой хромой собакой возвращается его гордость, он блокирует Джисона в какао. В инсте, если честно, гробит час на то, чтобы вычислить, что там у него за телка, и как следует ей молчаливо посочувствовать, но по итогу забивает на это. Сыщик из него так себе. Из Хенджина сыщик зато ничего такой, грамотный. – Она не очень, – заявляет со знанием дела. Минхо усмехается. – Буду в это верить. – Даже посмотреть не хочешь?.. – заискивающе мотает Хван своим айфоном. – Он пиздец шифруется. И у нее только одна фотка с ним в актуальных. – Не хочу, – морщится Минхо. Он, если честно, вообще ничего с этим своим новым знанием не делает. В смысле, да, Джисона блокирует, но в панике себе нового парня не ищет, чтобы в дураках не оставаться, и уж точно нихрена не лезет к Хану что-то выяснять. Окольными путями и случайной встречей Хенджина с Феликсом узнает, что Хан про него спрашивает. Они же там соулы, кусочки одного пазла, все в этом роде, как же так, куда пропал. Минхо думает, что если бы Джисону было надо, если бы он хотя бы чуть-чуть постарался – он легко бы его нашел. – Киса, – прилетает ему самодовольно почти в лицо. – Вы мне, простите?.. Минхо по ночам подрабатывает официантом в баре на углу своей улицы. Подрабатывает уже с пару месяцев, но с подобным хамством сталкивается впервые. – Тебе. Парень перед ним молод. В байкерской кожанке и с лихими ямочками. Из тех парней, которые, вероятно, шумные, забавные, теплые и неловкие. Как коробка с котятами. – Ты на кису похож. Тебе говорили? Минхо не знает, почему прямо сейчас не вмазывает своим подносом по этому наглому лицу. Почему принимает правила игры, негромко интересуясь: – Чем же? – Киса, – тянет Крис сладко-сладко, расплываясь по растянутому на диване теплому телу Минхо. – Я ужасно заебался. А ты крышесносно пахнешь. – Я отдыхал вверх пузом весь день. А ты такой красивый, – в тон смешливо отвечает ему Минхо, перебирая блондинистые кудряшки на чужом лбу. Крис долго удушливо его целует, вжимая в скрипучие диванные пружины, а потом, уже распаленного и надеющегося на жаркое продолжение, какого-то хрена волочет в лапшичную на первом этаже их дома. – Не дуйся, киса, я просто голодный как волк. Крис обезоруживающе по пути улыбки свои раскидывает направо и налево, нисколько их не жалея, и Минхо ревностно каждую хочет схватить налету и согреть у своего сердца. С Крисом ему почти что просто. С Крисом он не щенок. Крис отходит к стойке, чтобы сделать заказ с собой. Минхо отворачивается к двери, собираясь покурить снаружи в ожидании, но налетает взглядом на замершего на его пути Джисона. Джисон такой же, какой был полгода назад. В той же дурацкой шапочке и с таким же растерянным взглядом невинно-круглых глазок. – Привет, – говорит он Минхо медленно. – А я в тебя, кажется, все еще влюблен. – Привет, – говорит Минхо ему в ответ, коротко улыбаясь. И выходит, вытаскивая из-за уха сигарету. Чан появляется спустя минуты полторы с двумя дымящимися на морозе картонными упаковками аппетитно пахнущей лапши. – Кто это был? Знакомый твой? – интересуется, закидывая Минхо руку на плечи и уводя скорее, такого трогательно раскрасневшегося носом от холода, в подъезд. Минхо простодушно пожимает плечами. – Да так. Никто.