Anxiety

– Шерлок? Джон, сонно моргая, шарит по кровати рукой и всматривается в темноту, в лунном свете из окна отмечая лишь контуры мебели. Шерлока нет. Во встревоженный от кошмара разум приходит медленное осознание. Он помнит лишь то, что во сне был Шерлок, и случилось что-то очень ужасное. Остальное неважно. А здесь Шерлока нет. Джон бледнеет, колючий жар окутывает все тело, а в ушах звенит. Он не полностью осознает происходящее, но разум кричит о тревоге. Дезориентированный Джон ловит ртом воздух и садится на кровати, резко осматривается, но Шерлока здесь нет. Шерлока нет. Звон в ушах оглушает, и сердце болезненно сжимается, а в груди давит-давит. Начиная что-то понимать, пока в груди что-то надрывно воет — так собаки воют в деревнях на покойника, а сердце продолжает слабо толкаться — почти неощутимо и глубоко, будто вот-вот остановится, потому что Шерлока нет. Потому что Шерлок был здесь, а теперь его нет. И это так невыносимо больно, что Джону хочется раскричаться, потому что начинает жечь глаза. Как он мог уйти? Он ведь обещал не уходить. И Джон так слепо доверился этим словам, жестам и облегчению, а тут, раз, и нет Шерлока. Джон рвано дышит, жадно глотая воздух, но легкие словно отказываются принимать воздух. В горле ком, а перед глазами мутная пелена. Больно. Шерлок был невозможным. Тянул к себе, зачаровывал, околдовывал своими ясными глазами, и, когда тот сказал, что любит в ответ, Джон был готов захлебнуться этими словами. Не верилось, что это возможно. Не верилось, что то, о чем он даже не смел помыслить, осуществилось. Претворилось в жизнь — правдивое, обжигающее и мягкое. Шерлока нет. Джон задыхается, он ещё не пришел в себя ото сна, и выбит из колеи. Руки дрожат, а тело ощущается мягкой ватой. Стены давят. Где Шерлок? Голова сейчас взорвется. Язык неподвижен. Губы не чувствуются. Глаза болят. У него вообще есть глаза?.. Он ничего не видит перед собой. Кажется, что он сейчас сойдет с ума. Одиночество в комнате ощущается донельзя болезненным, а воздух вокруг слишком горячим и густым. Шерлок-... – Джон? Тот быстро вскидывает голову и остекленевшими глазами смотрит на Холмса, стоящего в дверях. Шерлок подлетает к нему, садится на кровать рядом и быстро касается пальцами выше локтя – так он, обычно, не заметно выказывает привязанность и заботу. Он пока не совсем понимает, что происходит, но Джон выглядит нереально уставшим, встревоженным и таким несчастным. В лунном свете его кожа кажется белоснежной, а синяки под глазами чернее ночи. В мокрых глазах полно страха, неверия и отчаяния, словно тот уже смирился с чем-то невероятно ужасным и, судя по всему, это всё вина Шерлокa. Это нужно прекратить, немедленно. Доктор всегда пахнет теплым чаем и старыми сундуками, набитыми потрясающими, жуткими, фантастическими и самыми интересными историями. Сейчас же он пахнет сгоревшим порохом и животным ужасом, и это невероятно больно. – Джон, что случилось? Хей, – Шерлок заботливо берет его в лицо в ладони, взгляд Джона мечется, глаза бегают по лицу Холмса, словно не могут насмотреться. –Ты не двигался, — отвечает Джон, и его голос дрожит. — Ты не двигался, ты не дышал, я видел. – Эй, это все лишь сон, все в порядке... Я здесь, видишь? Я никуда не уйду. Глупый, чудесный, ушлый, дотошный, беспокойный, сильный, надёжный, сосредоточенный, дурацкий, храбрый, усердный, чудесный Джон. — Не уходи. Ты не уйдешь, правда? Не уходи, прошу. — бормочет Джон, и Шерлок чувствует, как ломится сердце, — гулко, громко, взволнованно и сильно. — Не уйду. — притягивает его за затылок, укладывая себе на плечо, и крепко, но заботливо, боясь причинить боль, обнимает. Джон всхлипывает и позволяет двум скупым слезинкам стечь по щекам и впитаться в халат Шерлока. Так они и засыпают в не самой удобной позе, не заботясь о том, что будет утром. Джон крепко держит Шерлока, словно боясь, что тот может неожиданно сбежать, а Шерлок и не собирается уходить.