Епитимия | Penace

Ноябрь 2008 — Скажи мне ещё раз, почему мы согласились на это? — Тео стоит посреди его покрытой полиэтиленом гостиной с валиком в одной руке и скотчем в другой. Его драматическое выражение лица не впечатляет: опущенные брови и сжатые в тонкую, невесёлую линию губы. — Это пытка, несомненно. Дождись, пока министр узнает, что ты затащил нас с Гарри, чтобы помочь тебе с этим околоязыческим мероприятием. — Не будь грёбаным пуффендуйцем, Нотт. — Драко толкает ногой банку с краской через всю комнату комнате, закатывая глаза к потолку. Тео не переставал жаловаться с тех пор, как они прошли через камин. — Вы с Поттером согласились на помощь с покраской… — Не правда, — говорит Тео, направляя на него валик. — Мой прекрасный муж согласился, а затем, используя всю свою хитрость и коварство, втянул меня в это чудовищное воскресное действо. Я был категорически не согласен и отчаянно протестовал. Драко поворачивается к упомянутому прекрасному мужу. Поднимает бровь, как бы говоря: «Теперь это твоя проблема». Поттер надвигается на Тео, одетый в какой-то нелепый бело-голубой полосатый комбинезон. Его волосы стянуты резинкой. Он — само воплощение безобидности. И всё же, каким-то образом, Тео робеет, а его плечи никнут. Поттер, должно быть, какой-то супергерой. — Мы согласились помочь, потому что Драко — твой друг. Тео фыркает. — И твой лучший друг переживает трудные времена… — Эй! — Драко скрещивает руки на груди, сверля взглядом затылок Поттера. Так и есть, но на хрена это афишировать. — Слушай. — Поттер оборачивается через плечо. — Я могу выдержать только одну слизеринскую истерику в день, и если я говорю, что у тебя сейчас тяжёлый период, то тебе, чёрт возьми, придётся с этим смириться, ясно? В такие моменты Драко понимает, почему Тео без ума от «мальчика, который выжил». Долгое время это не имело смысла, но опять же, кто бы мог подумать, что Драко отдаст своё сердце «самой умной волшебнице своего поколения». Он отворачивается от пары, делая вид, что не слышит ни беспокойства Поттера, ни капризов Тео, но не может сдержать улыбки, начав покрывать стену краской.

***

В половине седьмого утра Драко сидит на своей полностью обставленной кухне (достойной настоящего шеф-повара — так-то, Нотт) и потягивает кофе за маленьким обеденным столиком. На экране его телефона видеосообщение, которое он просмотрел уже три раза с момента пробуждения. Никогда раньше его так не бесили часовые пояса. Пока между ним и Гермионой не стало восемь часов разницы. Он включает видео снова, пока готовит завтрак, и ещё раз, перед тем как отправиться на работу. — Здесь просто потрясающе! Широкая улыбка Гермионы занимает весь экран. Он жалеет, что не смог ответить на её звонок, но всё равно рад видеть её лицо. Судя по тому, как дёргается видео и её сбитому дыханию, Драко уверен, что она снимала на бегу. Камера подпрыгивает, показывая деревья, более зелёные, чем он когда-либо видел. — Может быть, когда я обустроюсь, ты сможешь приехать в гости, — говорит она, прежде чем слышится «уфф» и камера поворачивается к небу. Затем запись обрывается. Вскоре он получил сообщение. Всё, что в нём было — «скучаю по тебе x».

***

Последней комнатой, которую нужно закончить, осталась спальня. Он выбрал краску уже несколько недель назад, но никак не может заставить себя нанести её на стены. Драко проводит за покраской всю субботу, упорно отклоняя назойливые предложения помочь от Поттера. Когда он заканчивает и стены подсыхают, он посылает полное надежды сообщение Гермионе. У неё почти полночь, поэтому вероятность того, что она увидит уведомление, крайне мала. ДМ: занята? К его удивлению, она отвечает в ту же минуту. ГГ: ничуть. ДМ : могу позвонить? Она не отвечает, вместо этого она набирает его. Мелодия звучит полсекунды. А затем из трубки раздаётся её голос. Хриплый от подступающего сна. — Алло. — Что-то, Драко предполагает, что это одеяло, шуршит возле динамика, и он чувствует, как Гермиона улыбается. — Неожиданно услышать тебя так поздно, Драко. Который у вас час? — Полпятого дня. — Прислонившись к изголовью кровати, Драко вытягивает ноги и скрещивает их. — Ты не против видеочата? У меня для тебя сюрприз. Она колеблется. На мгновение он решает взять свои слова обратно, но прежде чем он успевает что-то сказать, Гермиона включает камеру. Копна тёмных кудрей обрамляет её сонное лицо, и она зевает. — Лучше бы это был хороший сюрприз, — предупреждает она, однако тон её легкий и игривый. — Хотя услышать тебя — уже достаточно приятно. Драко бросает взгляд на своё отражение. На висках засохший пот, волосы топорщатся в таком беспорядке, что сам Поттер мог бы им гордиться, и он уверен, что на щеке у него грязь. Может быть, ему следовало принять душ, прежде чем решиться на видеозвонок с ней, но если бы он попытался связаться с ней позже, она, возможно, уже бы спала. Он старается выбросить из головы свой внешний вид — немалый подвиг — и мягко улыбается прекрасной волшебнице провода. — Я закончил спальню. Повернув камеру, Драко медленно перемещает телефон по воздуху, предоставляя ей обзор от одной стены до другой. Картины, которые они выбирали вместе, окна с видом на сад, которые она хотела, но самое удивительное… — Сиреневый, — выдыхает Гермиона, к её усталости примешивается удивление. — Ты покрасил стены в сиреневый! Он снова поворачивает камеру, не в силах сдержать ухмылку. — Серый цвет был слишком тусклым, — говорит он, цитируя её же слова. — И ты была права. Сиреневый цвет прекрасен в закатных лучах. Гермиона смеётся. — Прости, не мог бы ты повторить? Бросив на неё недовольный взгляд, Драко вздыхает. — Да, да. Ты была чертовски права. Что тут нового? — Мне никогда не надоест это слышать. Он шутливо закатывает глаза. — Я знаю, что у тебя уже поздно, но не хочешь осмотреть дом? Он закончен. Несмотря на время, Гермиона соглашается. Он успевает показать только две комнаты, а затем её дыхание становится более глубоким, и она крепко засыпает. Драко не может заставить себя закончить разговор. Он слушает, как она спит, пока та не просыпается и не отчитывает его.

***

Вполне справедливо, что его позвали помочь Тео и Поттеру обустроить детскую после той помощи, которую они (с неохотой) оказали Драко, когда он заканчивал строительство дома. Он использовал оставшиеся деревянные заготовки, чтобы соорудить мебель для их будущего ребёнка — его крестника. Всё расположено идеально, в то время как Тео беспокоится по поводу типа простыней в кроватку, а Поттер беспокоится из-за беспокойства Тео. В качестве завершающего штриха Драко достаёт подарок, сделанный своими руками, и ставит его в угол детской. — Это что, дракон-качалка? — Поттер наклоняется, чтобы рассмотреть деревянные крылья, и расплывается в широкой улыбке, которую Драко видел только у родителей. На самом деле, подарок не так уж и велик. Не модная игрушка, не дорогая коляска, не что-то ещё, что он покупал своим друзьям, у которых за эти годы появлялись дети. Но в этого дракона-качалку он вложил душу. И ему не терпится услышать их мнение. Поттер хлопает его по плечу. — Это великолепно, Малфой. Никогда не видел ничего подобного. Драко пожимает плечами, проводя пальцами по гладкому деревянному носу, выдыхающему дым искрящимися завитками. — Ничего особенного. Правда, это заняло всего полдня. Его удивляет реакция Тео. Удушающие объятия и бурная благодарность, сопровождаются восклицанием: — Абсолютное, мать его, совершенство просить наследника Малфоя стать крёстным отцом. — И это напоминает мне, — говорит Поттер, поднимая палочку и взмахивая ею в воздухе. Мгновение спустя в комнату влетает что-то слишком быстрое, чтобы Драко успел разглядеть. Он держит призванный предмет в руках с этой дурацкой поттеровской ухмылкой. — Подарок Гермионы. Со сплетённого из ветвей деревьев с листьями венка на крюке свисает несколько толстых проволок. Каждая удерживает разное существо: лукотрус, нимфа, гриндилоу, кентавр и дракон. Тео нарушает молчание и восхищение Драко. — Грейнджер такая выпендрёжница. — Он поворачивается к Драко с приподнятой бровью. — Так вот как это будет с вами в роли крёстных самого важного волшебника или волшебницы века? Соревнование в том, кто лучше избалует ребёнка? — Вероятно. — Хорошо, — говорит Тео, похлопывая Драко по щеке. Выходя из комнаты, он окликает Драко через плечо. — Не то, чтобы мы делали ставки, но если бы ты выиграл, это бы здорово улучшило мою сексуальную жизнь. Когда Драко поворачивается, чтобы взглянуть на Поттера, тот краснеет. — Не слушай его. Нет никакого пари. Драко сужает глаза. — Это именно то, что сказал бы тот, кто хочет выиграть. Поттер смущённо улыбается и выбегает из комнаты вслед за Тео, оставляя Драко в раздумьях, с кого из них он надеется, что ребёнок возьмёт пример. В конце концов, он решает, что будет оказывать на него первостепенное влияние и научит малыша всему, что нужно знать о том, как вести себя со своими отцами. Он также начинает планировать, как завоевать титул «Лучший крёстный в мире». Декабрь 2008 — ТЫ ДОЛЖЕН НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВИТЬСЯ К МУНГО. СЕЙЧАС, ДРАКО. ПОДНИМАЙ СВОЮ ЗАДНИЦУ И… — Что? Тео! Почему у тебя мобильный Поттера? — Драко держит телефон между ухом и плечом, на ходу просовывает ноги в джинсы и чуть не падает при этом. Тео вопит в трубку. — Отдай Поттеру телефон. Я не говорю на языке баньши. Череда ругательств, похожих на то, что Тео назвал его конченым мудаком, становится тише, когда Поттер произносит: — Малфой, извини. Мы только что получили сообщение по каминной сети из больницы Святого Мунго. Ребёнок на подходе. — Мерлин, Поттер. Судя по тому, как он паникует, я подумал, что кто-то умирает. — Драко натягивает рубашку, не утруждая себя посмотреть, какую именно, и неторопливо направляется к камину. — Я скоро буду. Принеси ему зелье или что-нибудь ещё, ладно? — Это был Тео на зелье, — ворчит Поттер, а затем кричит: — Нет! Теодор Нотт, не смей… Мне пора, Малфой. Скоро увидимся. Телефонная линия обрывается. — Мерлинова борода, — бормочет Драко, убирая телефон и входя в камин. В три часа ночи на Рождество Драко тащит себя в больницу без обуви, без ремня и в старой рубашке, которую Гермиона купила ему после особенно увлекательного разговора о её склонности встречаться с игроками в квиддич. Он вынужден сидеть в тесной комнате, оформленной в оскорбительных оттенках жёлтого, с видавшими виды, неудобными стульями. У местного чая цвет комариной мочи, а на вкус он словно разведённая в стакане грязь. Но Драко находится там, где и должен быть. Он рядом с Тео, в то время как тот цепляется за руку Поттера и шепчет ему всё, что приходит в голову. На что Поттер даёт успокаивающие заверения, которые, как подозревает Драко, полностью выдуманы. — А что, если у ребёнка три глаза? — Статистически маловероятно, — отвечает Гарри, потирая ладонью лопатки Тео. — Кроме того, если у ребенка три глаза, возможно, это означает, что зрение у него будет идеальным и ему не понадобятся очки. Поёжившись, Тео раздражённо фыркает. — Ладно, хорошо. А если у ребёнка будет три головы? — Тео, милый. — Гарри поворачивается к нему и обхватывает его лицо своими ладонями. — Мы видели УЗИ. Там только одна голова. — Это было похоже на инопланетянина, — шепчет Тео в ужасе. — Целитель говорит, что они всегда так выглядят. — Гарри ловит взгляд Драко через плечо Тео и пытается что-то сказать на своем тайном языке Гарри Поттера. — Эм, приятель? — Драко легонько стучит Тео по руке, чтобы привлечь его внимание. — Могу я предложить тебе чая? Выглядя совершенно потрясённым, Тео заглядывает в одноразовый стаканчик в руках Драко и хмурится. — Выглядит как моча комара. — Затем он замечает рубашку Драко и сдвигает брови. — Это что, болгарский Бон-Бон Виктор Крам у тебя на груди? Я думал, ты проклял его после того, как узнал, что он и Гермиона… — О, смотрите! Целитель здесь! — Поттер вскакивает со своего места и утаскивает Тео, прежде чем Драко успевает возразить. Через несколько мгновений Поттер возвращается с глуповатой улыбкой на лице. — Малыш почти здесь! Мама пригласила нас вернуться и принять участие в родах. — Он примолкает, внезапно мрачнея. — Жаль, что Гермиона не с нами. И не успел Драко согласиться, как Поттер оставляет его там одного, в окружении отвратительного жёлтого декора. Он достает телефон и отсылает сообщение Гермионе. ДМ: Малыш Нотт-Поттер уже в пути, скоро пришлю фотографии x Драко не уверен, сколько времени требуется для рождения ребёнка, поскольку никогда не сталкивался с этим вопросом. Но ему кажется весьма подозрительным, что даже спустя четыре часа ни от одного из будущих отцов не было получено никаких известий о том, что их драгоценный свёрток появился на свет. Он нервно меряет шагами небольшое помещение. Достаёт телефон и ждёт, когда Гермиона подтвердит, что получила его сообщение. Время от времени он начинает набирать ей очередное послание, но потом удаляет его. Он выпил слишком много чая — отвратительного чая. Нервная энергия пляшет в его венах. Она отличается от той взрывной магии, которую он обычно ощущает; это возбуждённый трепет, который не даёт ему заснуть, несмотря на отсутствие сна накануне. Существует грань между избыточной магией, которая пугает его, и той, что заставляет чувствовать себя могущественным, и он всё ещё пытается разгадать, где какая. Поэтому, вместо того, чтобы рисковать всей больницей из-за своей непредсказуемой случайной магии, Драко садится на пол и обращается к йоге. Условия не самые лучшие: он в джинсах, пол жёсткий, и если он разводит руки на всю ширину, то ударяется локтями о жёсткие ножки стула. Тем не менее, пока он сидит неподвижно и совершает долгие, глубокие вдохи, внутреннее смятение чудесным образом успокаивается. Распахнув глаза, он с удивлением обнаруживает, что напротив него сидит Гермиона. Её руки сложены на коленях, а на губах играет улыбка. Она смотрит на него. И при этом выглядит так же великолепно, как и в тот день, когда ушла от него. — Привет, — произносит Гермиона почти весёлым тоном, и шевелит пальцами в знак приветствия. Драко вскакивает на ноги, внезапно почувствовав себя голым без обуви. Он садится рядом с ней и прячет ступни под сиденье. — Быстро ты приехала. Гермиона потягивает чай из комариной мочи. — В Вашингтоне одно из самых эффективных портальных управлений, которые я когда-либо видела. Кроме того, я заранее оформила документы, чтобы уехать, как только узнаю, что ребенок уже на подходе. — Есть ли что-то, к чему ты не готова? — спрашивает он, нервно вытирая ладони о джинсы. — Ну, я не была готова увидеть тебя в этой рубашке с Крамом, которую я покупала тебе. — Она издаёт смешок, и прячет улыбку за пластиковой чашкой. — Эй, я был занят тем, что пытался контролировать паникующего будущего отца. — Драко закатывает глаза к потолку и откидывается на спинку кресла, проводя пальцами по лицу Виктора. — По всей видимости, у Тео иммунитет к успокаивающим зельям. — Неудивительно, — говорит она, всё ещё посмеиваясь. — Итак, йога? Пожав плечами, Драко кривится. — Не думал, что больница — подходящее место для того, чтобы испытывать возможности моей магии. Гермиона умолкает, скрещивает ноги и усаживается так, что они оказываются плечом к плечу. Она, конечно же, выглядит безупречно, на ней очаровательный оливковый джемпер и брюки цвета хаки. Волосы собраны в пышный пучок у основания черепа. И она сделала эту штуку, которая так ему нравится, выпустила длинные локоны спереди, которые обрамляют её лицо. Драко сдерживает стон отчаяния. Увидев Гермиону, он вспомнил, как чертовски сильно скучает по ней. По сексу, конечно, но ещё больше — просто по её присутствию. По тому, как спокойно они могут существовать рядом друг с другом, не испытывая неловкости и не строя ожиданий. Как это расслабляет, наслаждаться её тонким ароматом фрезии и груши, слышать, как она иногда забывает дышать, и наблюдать, как её глаза бегают по комнате, словно она не хочет ничего упустить. Тепло, которое волнами исходит от неё, хотя Драко знает, что она постоянно мёрзнет. И тонкая вибрация магии между ними, которая проникает ему под кожу и окутывает его успокаивающим утешением. Несмотря на то, что с момента последней встречи прошло всего два месяца, сейчас, когда он сидит рядом с ней, ему кажется, что прошла целая вечность. Часть его задаётся вопросом, мог ли он попросить её остаться, и если бы Гермиона осталась, не возненавидела бы она его за это. Возможно. Поэтому он ищет подтверждения тому, что поступил правильно, отпустив единственного человека в своей жизни, который дарит ему покой. — Освоилась на новой работе? Гермиона снова молчит, взгляд её становится расфокусированным и отстранённым. Гораздо более серьёзная, чем несколько мгновений назад. — Всё нормально, — говорит она, наконец, с тяжелым вздохом, совершенно неубедительно. Стукнув её плечом о плечо, Драко приподнимает бровь, как бы говоря: «бросай эту чушь». Она медленно выталкивает воздух через надутые щеки и сжатые губы. — Я надеялась, что это будет более практичное. С деревьями и переселением лукотрусов. Но здесь больше бумажной волокиты и бюрократии, чем я могла себе представить. Когда она поникает, он берёт её руку в свою и нежно сжимает. — Я уверен, что всё образуется, Грейнджер. Вклад в будущее и всё такое. Покачав головой, она фыркает. — Я так не думаю. Когда я разговаривала со своим начальником, он сказал, что могут пройти годы, прежде чем я перейду к практике. Ещё больше времени пройдёт прежде, чем я смогу приступить к делами, которые позволят мне изменить к лучшему качество жизни лукотрусов. Их программа рационального природопользования, — усмехается она, — не что иное, как жажда наживы. — Значит, вся эта хрень была ради того, чтобы заполучить Гермиону Грейнджер в свою команду? — предполагает Драко, не в силах сдержать раздражения в своем тоне. — Надеюсь, ты сказала им, чтобы они любезно пошли на хрен. — Драко! — Гермиона смеётся, и от того, как она сжимает его руку, у него по позвоночнику пробегает дрожь. Он не смеет надеяться, что это означает то, что он думает. И он не может заставить себя задать вопрос. К счастью, она отвечает за него. — Я подала заявление на прошлой неделе. — Её губы на мгновение превращаются в твёрдую линию, сжатую до тех пор, пока пигмент не покидает их. Голос переходит в шёпот, и она вдруг поворачивается к нему с полным надеждой взглядом. — Как думаешь, Гарри и Тео не будут против приютить меня, пока я не найду постоянную работу? — Она прикусывает губу. — Я знаю, что у них будет ребёнок, но, может быть, я смогу… — У меня есть свободная комната, которую ты можешь занять. — Слова сами слетают у него с языка, а затем волна магии всплеском вздымается в нём, опасаясь потенциального отказа. Он как раз собирается забрать своё предложение обратно, когда Поттер врывается в приёмную с такой широкой улыбкой, что Драко удивляется, как она уместилась на его лице. — Я — папа! — Драко и Гермиона вскакивают со своих мест, забыв о сцепленных руках, когда их обхватывают одним удушающим захватом. — Я папа! Вы можете в это поверить? — Отстранившись от них, Гарри поворачивается к Гермионе, и удивление загорается в его влажных зелёных глазах. — Гермиона! Ты здесь! Они снова обнимаются, и Драко не может сдержать улыбку, которая расползается по его лицу. Разомкнув объятия, Поттер держит Гермиону на расстоянии вытянутой руки и смотрит на Драко. Он даже не пытается скрыть бегущие по щекам слёзы. — Желаете познакомиться со своей крестницей? Волнение охватывает их обоих. Обсуждение условий проживания вылетает из их голов, когда они оба решительно кивают и следуют за Поттером по коридорам к своей крестнице. Когда они на цыпочках входят в тихую комнату, где Тео нежно обнимает малышку, Драко находит руку Гермионы и соприкасается с ней мизинцами. Май 2009 В 11-м ежегодном вечере в честь годовщины победы есть что-то, что отличает его от прошлых. Не считая Тео с младенцем на руках, трезвого Поттера и не-его-девушки Гермионы Грейнджер. Что-то внутри Драко изменилось. Магия, что в прошлом году перевернула его жизнь с ног на голову, по-прежнему присутствует. Но вместо того, чтобы обрушиться на него, как волна, она скользит под кожей, словно туманный дождь. Он может с этим справиться. Это даже успокаивает. Зная, что он не взорвётся в любую секунду, Драко допивает виски на два пальца и предлагает Гермионе руку для танца. Пока они раскачиваются на тускло освещённом танцполе — под какой-то струнный квартет, который Тео заставил Поттера организовать, — Драко обнимает Гермиону за талию и притягивает к себе. Её пальцы очерчивают его линию роста волос, и она улыбается ему. — Лили выглядит очаровательно в своей маленькой мантии, ты не находишь? — Тео что, зачаровал мантию, которую мы ей купили, чтобы она соответствовала их с Поттером нарядам? — Драко хихикает, украдкой поглядывая на обожающих друг друга отцов, которые уже несколько месяцев не перестают ворковать над своей малышкой. — Мы могли бы спросить, какой цвет они хотят, я полагаю, — говорит она, прижимаясь головой к груди Драко. Он ничего не отвечает, просто кружит её по залу. Упивается её близостью столько, сколько Гермиона позволяет. Наслаждается её мягкостью под его руками, тем, как идеально ее изгибы подходят к его углам. Вдыхает сладкий цветочный аромат её духов. Несмотря на то, что всё время, пока она жила с ним, они были не более чем соседями по комнате, Драко ни дня не принимал её присутствие в своей жизни как должное. Они вместе ужинают после работы, купили новый телевизор, чтобы смотреть любимые передачи по выходным. Это уютно — то, что они создали вдвоём. И хотя ему отчаянно хочется снова почувствовать свои губы на её, Драко ни за что не хочет терять это. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Гермиона, приглушая голос о мягкую ткань его мантии. — Я знаю, тебе непросто на подобных мероприятиях. Если тебе нужно уйти… У него перехватывает дыхание. Напоминание о том, как всё пошло прахом годом ранее, висит над его головой, словно меч. Но за год, в течение которого он отталкивал её, притягивал к себе и снова отталкивал, Драко нашёл нечто, что заставляет его чувствовать себя гораздо лучше, чем просто хорошо. Впервые, возможно, за всю свою жизнь, он обрёл покой. Прижимая её к себе ещё ближе, Драко переплетает пальцы у её копчика и его вздох проносится над её макушкой. — Я в порядке, — произносит он нерешительно, как будто проговорив это вслух он может всё испортить. На мгновение он прислушивается к своим ощущениям, чтобы убедиться, что его магия все еще под контролем. — Я в порядке. Её пальцы рисуют маленькие круги на его шее, щека сильнее прижимается к его груди. — Я горжусь тобой, Драко. — Едва различимый шёпот, но он поражает его словно Оглушающее заклятие. Драко запечатлевает поцелуй на её макушке. Ничто не придаёт ему больше сил, чем слышать, как она им довольна. Это вдохновляет его продолжать поступать лучше, быть лучше. — Строительство дома было похоже на обретение себя заново, — говорит он, его голос пронизан сильными эмоциями, которые он не сможет подавить, даже если попытается. — Это изменило меня — саму идею того, кем, как я всегда думал, мне суждено быть. — Слова застревают у него в горле, а из глубины души поднимается волна магии. — Я никогда не думал, что заслуживаю тебя. Может быть, и сейчас не заслуживаю. Она поднимает подбородок. Их глаза встречаются. Он так отчаянно влюблён в неё, что ему хочется никогда не отпускать её и одновременно бежать как можно дальше. — Я рад, что ты вернулась в Англию, — шепчет он. — Хотя я знаю, что ты скоро съедешь, я рад, что у меня есть шанс доказать тебе твою правоту. Гермиона хмурится и слегка поджимает губы. — Доказать мою правоту? — Ты говорила, я вырос в достойного мужчину, — напоминает он, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся у него на лице. Рука Гермионы томно скользит от его шеи к щеке, а взгляд порхает по его лицу. — Так есть. Я ждала лишь, пока ты поймёшь то, что все остальные уже знают. Он не особенно верит во всех остальных, но ему достаточно Гермионы.

***

Оранжевые оттенки восходящего солнца переливаются на сиреневых стенах неземными красками. На прикроватной тумбочке стоит их с Гермионой фотография с какой-то вечеринки, на которой они были вместе. На снимке Драко обнимает Гермиону за талию и улыбается в камеру Денниса Криви. Гермиона неожиданно и нелепо целует его в щёку, и Драко шутливо закатывает глаза, после чего увлекает её в какой-то темный угол, чтобы поцеловать как следует. Рядом с этим снимком прокручивается новая фотография. Тео потребовал устроить вечеринку по случаю новоселья, и вот дом Драко заполнен всеми их друзьями. Деннис Криви ходит вокруг и делает полные искренности снимки. Драко не замечает, как щёлкает затвор. Он слишком занят тем, что обнимает Гермиону за талию, только что попросив её остаться с ним. Она шепчет ему на ухо, что это первый раз, когда он просит её остаться в его жизни. И тогда он целует её. Поцелуем, что обещает всегда показывать ей, как сильно он хочет, чтобы она осталась. Гермиона лежит, прижавшись к нему, положив голову ему на грудь, а он проводит рукой от основания шеи вдоль всего позвоночника. Драко подносит костяшки её пальцев к своим губам и нежно целует их, пока её дыхание становится глубже. Быть с ней — словно дышать свежим воздухом. Как будто он был заперт в затхлом склепе в течение многих месяцев, и только снаружи его встречает яркое солнце и ветерок, в котором он даже не подозревал, что нуждается. После столь долгого заточения в своей магии Драко Малфой начинает надеяться.