Близость длиною в вечность

Азирафаэль был для Кроули всем. Азирафаэль – светлый ангел, прокладывающий Энтони освещённую тропу в будущее. Азирафаэль – та самая самая необычная, яркая звёздочка на небесах, которую невозможно не заметить среди тысячи других звёзд. Азирафаэль – вдохновение Кроули. Азирафаэль – смысл жизни демона, который успел разочароваться во всех, но не в своём ангеле. Кроули больно. Невыносимо больно. Он хотел быть рядом с ангелом навеки...

***

Кроули было невыносимо больно дышать, двигаться, даже думать было больно. Библиотека, в которой на диване отдыхал демон, чуть ли не сияла от чистоты: книги, на удивление, стояли в нужных местах, а в само помещение сквозь окно пробирались яркие лучики солнца. Те, кажется, были единственными, кто разоблачал владельца книжного в том, что в воздухе маячила пыль. Каждый раз, каждый чёртов раз, когда библиотека заполнялась звоном старенького телефона, рыжеволосый подскакивал с места и поднимал трубку, из которой доносился не ожидаемый мужчиной голос. Не было больше никакого «Не продавай мои книги!» и родного: «Дорогой, я скоро буду». И не будет. Не будет больше никогда. Прошло всего пару месяцев с момента, как всё закончилось: Гавриил и Вельзевул обрели покой вместе, живя где-то подальше от земли в гармонии и понимании, а архангелы больше не заходили в гости, разве что Мюриэль, решившая изредка навещать утопающего в тоске демона. Нина и Мэгги, к слову, всё-таки стали сближаться, хоть всё происходило достаточно медленно, но уверенно: каждое утро Кроули, подходя к окну, замечал то, как девушки во время разговора хохочут и время от времени касаются то плеча, то руки друг друга, что явно происходило не просто так, ведь ещё неделями ранее те себя вели, словно простые знакомые, а теперь могли по окончании смены обниматься на прощание и говорить ни о чём, заливаясь добрым смехом. Словно две лучшие подруги, ей-Богу! Гляди, скоро, возможно, да смогут с друг другом попробовать переступить дружескую грань. Девицы, пожалуй, были единственными, кто вызывал у Энтони какую никакую улыбку. Каждый прожитый на земле день для Змия теперь выдавался просто невыносимым, ведь рутина, ещё и в одиночестве, просто убивала, съедала заживо, вырывая кусками из демона остатки растерзанной души: пробуждение в гробовой тишине, своеобразная уборка в библиотеке, прослушивание любимых пластинок Азирафаэля, рассматривание родных видов из окна и употребление вина в чрезмерных количествах. Алкоголь быстро переставал действовать, заглушая душевную боль Энтони, которая, кажется, постепенно стала перерастать в физическую, от чего ломило кости, голова гудела, а в горле ощущался неприятный ком из слёз, что никак не мог выпустить упёртый демон наружу. Хуже, чем в аду, а может, это и был тот самый ад: остаться один на один со своими поедающими изнутри мыслями, каждый день проживая также, как и прошлый день, и позапрошлый. Проживая каждый день без ангела, с которым сутки пролетали, словно по щелчку пальца, не оставляя за собой неприятных следов. Кроули даже не плакал тогда, когда довелось прощаться с Азирафаэлем. Со своим ангелом, с которым они, возможно, уже не встретятся больше никогда.

***

— Что он тебе сказал? – голос Кроули дрожал, что тот так усердно пытался скрыть, уставившись янтарными глазами на Фелла. — Ну, что Гавриил явно не справился с ролью Верхового Архангела и главнокомандующего, поэтому... – светловолосый выразительно жестикулировал, широко улыбаясь и про себя подмечая, что на лице собеседника похожих эмоций и в помине не было. — Что ты ему ответил? Просто скажи, – Энтони стало моментально ясно, к чему клонит ангел и что именно Метатрон имел ввиду, когда завёл разговор с Феллом об архангелах, потому не стал тянуть резину. – Прошу, скажи, что ты ему отказал. Брови Кроули изгибаются в жалости и тот, не находя себе места, наматывал круги вокруг Азирафаэля, что явно запинался. В конце концов встав вновь пред другом лицом к лицу, мужчина поджимает губы и шумно сглатывает, всматриваясь змеиными зрачками в невинные глаза напротив. — Я ему отказал. — Азирафаэль... На радостях хватая ртом воздух, Кроули, всё ещё не веря услышанному, с трудом сдерживает дрожащую улыбку и, чуть не проронив от счастья слезу, мотает головой из стороны в сторону. — Кроули, – тяжело вздыхая, кудрявый кладёт одну из рук на грудь демона и поглаживает ладонью по той сквозь пиджак, сглатывая и опуская взгляд вниз. — Ангел? – в недоумении сведя на переносице брови, обладатель огненных волос бережно укладывает свою ладонь поверх руки белобрысого, поглаживая большим пальцем по нежной коже последнего – Ты чего? Всё хорошо? — Я ему отказал, но мне был дан выбор: либо я отправляюсь с ним на небеса и занимаю пост Гавриила, либо... – жмурясь, Азирафаэль издаёт звук, схожий с тихим, еле разборчивым хныком, после вновь поднимая глаза на собеседника, улыбнувшись. – либо я проведу свой последний день на земле с тобой, после чего буду убит. Жёлтые глаза постепенно теряют свой блеск и наполняются ужасом. Неописуемым ужасом и страхом за Азирафаэля. Ощущения были сравнимы с теми, которые испытать смог любой, достаточно нагревшись в паркой бане, после сразу окунувшись в холодную прорубь: по телу бегут мурашки, в ушах закладывает, а пред глазами начинает плыть. Азирафаэль отказал Метатрону подняться вместе на небеса, вместо этого выбрав свой последний день посвятить Кроули. Сглотнув, Змий покрепче сжимает руку белокурого в своей и, словно выжидая чего-то минуту, молча всматривается в глаза Азирафаэля напротив. Ангел же, без слов понимая спутника, не решается нарушить гробовую тишину и, наблюдая за последующими действиями Энтони, чувствует, как постепенно тело демона начинает отдаляться: мужчина делает шаг назад, а после второй, третий... — Кроули, прошу, – глаза Фелла постепенно наполняются слезами, не пуская те на волю точно также, как и Энтони, что держал солоноватые капли в себе до последнего. – Только ты и я. Это был мой выбор. Я выбрал пробыть последний день с тобой. Кроули, ты меня слышишь? Кроули!!! На последних словах потянувшись рукой к моментально потускневшему демону, кудрявый не успевает того схватить за пиджак прежде, чем тот отойдёт на приличное расстояние от первого и закинет голову назад, с истерической улыбкой смотря куда-то в потолок. — Я посвящаю свой последний день тебе, поэтому прошу тебя, Кроули... – ангел, казалось, ещё немного и упадёт на колени пред рыжеволосым, дабы достучаться до спутника. – Ты мне нужен. В груди у демона словно что-то защемило, а конечности, кажется, отказывались слушаться Энтони, который успел представить все возможные варианты развития событий, из которых, на что свято надеялся демон, можно будет найти выход. Если это будет возможно вообще. За окном пролетают соловьи и находящиеся в библиотеке, чуть округлив глаза, выразительно приподнимают брови, провожая полным надежды взглядом улетающих вдаль слышимо поющих птиц. Белобрысый, кажется, не собирался так быстро возвращать своё внимание спутнику, неотрывно глядя в чистое небо, на котором не было ни единого облачка. Мужчина, подловив момент, сделал несколько уверенных, быстрых шагов в сторону Азирафаэля и, ухватив того за ворот кремового пальто, таким образом обращая на себя внимание, вовлёк растерявшегося по началу Фелла в чувственный поцелуй (...)

***

Схватившись за горло, Энтони пытается удержаться за что-либо, что первым попадётся под руку: кресло оказалось тут как тут и демон успевает облокотиться о то, постепенно падая на колени. Воздуха будто не хватало, словно рыжеволосого поместили в камеру с вакуумом, из-за чего жертве приходилось хватать постепенно заканчивающийся воздух ртом. В библиотеку тем временем стучатся и обладатель янтарных глаз, не имея сил даже злиться, что тот бы сделал, будь у него возможность сделать нормальный вдох, тихо мычит, а дальше... Дальше – гул в ушах, потемнение в глазах и пустота, из которой, где-то издалека, слышится чей-то обеспокоенный шепот. Мюриэль. Ангел, как было сказано ранее, прекрасно знал, как тяжело было справляться Энтони не только с самой крупной потерей в его жизни, но и со своим неуравновешенным как характером, так и состоянием, которое когда-то удавалось держать в стабильности именно Азирафаэлю. — Кроули? Кроули, с тобой всё в порядке? – изогнув в сочувствии брови, брюнетка уложила Змия на диванчик и, заварив кофе, оставила тот на столике, присаживаясь рядом с мужчиной на краю мягкой мебели. Энтони же чувствовал себя максимально паршиво, будучи не в силах произнести хоть слово. Находясь в неком полудрёме, мужчина, не заметив, как под дрожащими, на половину прикрытыми веками стал бормотать несвязные вещи, время от времени чётко окликая Азирафаэля. Мюриэль же оставалось лишь поглаживать демона по взмокшему лбу и подрагивающим рукам, беспокойно поджимая губы. Прошло не менее сорока минут, как вдруг, Мюриэль боковым зрением подмечает появившуюся на лице лежащего улыбку, что заставила ангела точно также приподнять уголки губ. Мужчине явно если не снилось, то вспоминалось что-то хорошее.

***

Азирафаэль плавился под прикосновениями излюбленного демона, улыбаясь тому прямо в уста во время поцелуя: происходящее казалось сном. Сильные руки Кроули, укрытые ярко выраженными венами, блуждали по плечам белокурого, с которых упало бежевое пальто на пол, шее, с которой в какой-то момент слетела бабочка и по груди Фелла, освобождающейся от желетки и рубашки. Постепенно на полу оказалась и одежда искусителя, и последний, казалось, как-то даже шумно сглотнул, прежде чем запустить в волосы кудрявого изящные пальцы, утопая в страстном поцелуе со спутником, параллельно перебирая белоснежные локоны. — Я люблю тебя, Кроули. Нехотя отрываясь от сладких уст Энтони, ангел лишь моментом пересёкся взглядами с мужчиной и опустил глаза ниже, рассматривая представшее пред собою идеальное тело демона: слегка худощавое, с идеально выделяющимися ключицами и подтянутой грудью, вдоль которой проходила аккуратная дорожка волос до самого пупка, а после ниже и... Рука Фелла сама по себе опускается на пах напротив стоящего, заставляя искусителя подавиться воздухом, сдавливая мягкие бока спутника. Дальше всё происходило, словно в тумане: невинный, ранее никем нетронутый Азирафаэль раскрепостился и, опустившись на колени пред Змием, с поднятыми на Кроули преданными глазами стал ублажать последнего, заставляя второго дрожать и чуть ли не скулить имя ангела. В какой-то момент не выдерживая, мужчина помог партнёру подняться на ноги и, вновь утопая в продолжительных поцелуях с Феллом, горячо прошептал последнему в ухо просьбу о том, чтобы тот повернулся к Кроули спиной. Ладонью проведя вдоль спины любовника, что тут же выгнулась под прикосновениями, Энтони тяжело дышит, наслаждаясь тем, как выглядел Азирафаэль, наслаждаясь его чувствительностью и реакцией на каждое проделанное рыжеволосым действие. Вскоре книжный заполняется воркованием демона нежностей на ушко стонущего белобрысого, нежными поцелуями, что оставляли на каждом миллиметре тела ангела, а ещё через какое-то время библиотека заполнилась мольбами кудрявого быть медленнее, несмотря на то, что искуситель был и без того до невозможности аккуратным и нежным, подготавливая мычащего Азирафаэля к близости. — Тише, тише, тише, – накрывая собою партнёра, мужчина целует того за ушком и, чуть сжимая бедро второго в свободной руке, второй направляет член в Азирафаэля, постепенно утыкаясь носом в затылок нижнего. — Кроули, Кроули, мгх-гх, – жмурясь до звёздочек перед глазами, светловолосый дрожит, когда чувствует в себе что-то больше пальцев. — Всё хорошо, мой родной, я рядом, – пытаясь успокоить ни на секунду не прекращающего хныкать Фелла, мужчина лишь спустя минуту начинает в том постепенно двигаться, выбивая из ангела стоны погромче. Спустя ещё пару минут помещение заполняется непристойными шлепками, бьющихся о друг друга мокрых тел и Кроули, время от времени шепча комплименты Азирафаэлю на ушко, достигает кульминации не сам: ладонь в нужный момент опускается на плоть букиниста, проделывая под стоны этих двоих размашистые движения вверх-вниз, прежде чем Азирафаэль сдаётся окончательно. Демон в тот вечер даже позабыл о том, что Азирафаэль должен был куда-то уйти и быть кем-то убитым. Кроули себя чувствовал тогда слишком хорошо, чтобы думать о столь неприятных вещах.

***

— Азирафаэ-эль, – протягивает рыжеволосый, желая встать с места, но на грудь кладётся чья-то рука, а именно – Мюриэль, что не даёт сделать Кроули желаемого. — Кроули... – на тяжёлом вздохе подает голос Мюриэль, качнув головой. – Мне жаль. — Азирафаэль очень умный. Очень, – истерически хохоча, мужчина трёт глаза и, пытаясь проморгаться, поглаживает тыльной стороной ладони лоб. – Он меня смог отвлечь в тот день от проблем. — Ого, ох, – неловко хохотнув, брюнетка изгибает одну бровь, чуть склонив голову на бок. – И как же? Мужчина же молчит и, махнув рукой, переходит на шёпот: «Об этом история умалчивает» , после прикрыв веки, дабы погрузиться в сон. Азирафаэль когда-то рассказывал Энтони о том, что сон восстанавливает, по крайней мере, он это слышал от людей. Так ли это на самом деле? Обладатель огненных прядей решил проверить это, на удивление довольно быстро засыпая рядом с Мюриэль, что решила спустя время поддержать компанию Кроули, припадая в сидячем положении виском к спинке дивана, на котором лежал Змий.

***

По пробуждении Кроули не сразу понимает, что в кровати на втором этаже никого не оказывается рядом: будучи накрытым теплым пледом, мужчина с трудом поднимает себя с ложе и, на ходу одеваясь, спускается по лестнице вниз, оглядываясь. — Ангел! – кажется, на демона Азирафаэль и сон действовали как мята на кота, что даже в какой-то степени раздражало рыжеволосого, ведь тот становился менее бдительным. – Азирафаэль! Ангел мой, где ты? Замечая на рабочем столе белокурого записку, мужчина с неописуемым ужасом на лице вчитывается в каждое слово, написанное рукою Фелла. «Здравствуй, дорогой Кроули. Знаешь, не хотелось бы начинать записку с плохих новостей, потому, благодарю тебя за вчерашний день. Я безумно рад, что смог с тобой стать ближе и почувствовать, что же такое любовь на самом деле. А вообще, знаешь, все шесть тысяч лет были незабываемы благодаря тебе. Ты был для меня всем. Мы с тобой прошли многое и я этого не забуду никогда, если меня, конечно, полностью не вычеркнут из книги жизни. Ах да, по поводу этого... Я буду ждать тебя у выхода из библиотеки, чтобы попрощаться. Прости меня, дорогой.» Жёлтые глаза моментально забегали по помещению и Кроули, не теряя ни секунды, бросил лист обратно на стол, выбегая в назначенное ангелом место, где последний же, в свою очередь, стоял лицом к выходу и спиной к демону. — Не уходи, Азирафаэль, мы можем что-то придумать! Хватит, достаточно! – голос Кроули дрожит, глаза растерянно осматривают фигуру Фелла и белокурый, повернув лишь в сторону голову, дабы видеть периферическим зрением собеседника, поджимает подрагивающие губы. – ЭТО НЕ СМЕШНО! — Я люблю тебя. И всегда любил, просто не знал, что именно это ранее ощущал на самом деле. Кажется, у кудрявого с глаза стекает слезинка и Энтони, подорвавшись с места, пытается ухватить ангела за плечо, но поздно: последний растворяется, прощаясь с демоном. Это конец. Конец. Рыжеволосому казалось, что всё происходящее нереально и его Азирафаэль, его любимый букинист вернётся, хоть трезвое сознание кричало о том, что белокурый больше не вернётся. Никогда.

***

Мюриэль просыпается раньше Кроули, и не сразу понимает, что происходит: сжимающий под собою кожаную обивку дивана Змий громко шипит, явно словив истерику во сне. Грудь Энтони часто вздымались, дыхание было сбившимся и лежащий пытался в который раз словить воздух ртом, словно выброшенная на сушу рыба. Кажется, демон пытался сдержать в который раз слёзы, но тщетно: в конце концов брюнетка замечает, как по щеке скатывается слезинка, а после и вторая, а за ней третья, четвёртая... — Не уходи, НЕ УХОДИ! – задыхаясь, мужчина прикладывает ладонь к груди и принимает сидячее положение. — Тише, тише, Кроули! – Мюриэль, хватая демона за плечи, сжимает те и, встряхивая второго, пытается привести Змия в чувство, также срываясь на слезы. – Ты меня слышишь? Скажи хоть что-нибудь, Кроули! Это был очередной и, пожалуй, не менее тяжёлый день для Энтони, как и тот самый, когда Фелл покинул его. Если бы не Мюриэль, кто знает, чем бы закончилась паническая атака Кроули...