Let You Break My Heart Again

I’m missing you, I shouldn’t be… На то, чтобы вытащить Джисона из кровати, его друзьям потребовалась целая неделя. Он не прятался от них, просто волна воспоминаний и эмоций, которая настигла его на внезапной встрече в танцевальной студии, была слишком велика для него, чтобы он был способен сразу всё объяснить. Но в конце концов его друзья все вместе засели в общежитии и отказались уходить, пока он не даст хоть какое-то объяснение. — Тебе не нужно рассказывать нам всё, если не хочешь, — Феликс медленно вытаскивал его из-под одеял аккуратными словами. — Хотя бы скажи, как мы можем помочь. — Простите, — голос Джисона был хриплым, поскольку он практически не говорил последние пару дней. — Это… подождите, насколько вы близки с Минхо? Внезапно Джисона захлестнула паника от того, что он мог разрушить хорошую дружбу, рассказав историю целиком. Он был готов дать краткий, скомканный рассказ в надежде не наводить бардак в социальной жизни друзей, когда Хёнджин ответил. — Мы, типа, не настолько уж близки, но мы с Феликсом стали узнавать его получше. — Вы двое довольно хорошо знали друг друга, да? — вопрос Феликса заставил Джисона повернуться и озадаченно посмотреть на него. — После того, как ты выбежал, мы задали ему несколько вопросов. — Некоторое время он от них уклонялся, спрашивая, как ты поживал, чем занимался, —продолжил Хёнджин. — А потом он сказал нам, что не собирается ничего объяснять, пока не выдастся шанс объясниться перед тобой. Даже если бы это значило, что он заберёт это с собой в могилу. Это было странно, то, насколько ответ был в стиле Минхо. Он бы точно так сказал, просто Джисон удивился, что тот действительно хотел с ним поговорить. Джисон предполагал, что спустя столько времени Минхо больше никогда не захочет с ним общаться. По какой-то причине такая сентиментальность подтолкнула Джисона начать говорить. — Мы с Минхо были лучшими друзьями раньше. Мы были очень близки, пока росли, а затем наступила старшая школа, и всё начало меняться. Какое-то время мы с ним, можно сказать, плыли по течению, а потом, на следующий день после его выпуска, он просто исчез. Жар на щеке Джисона на миг смутил его, а потом он понял, что плачет. Три пары глаз осторожно смотрели на то, как Джисон просто сидит, позволяя слезам течь по лицу. — Это было страшно. Я знал, что он собирался уехать на какое-то время, но от этого было не легче, — он потёр щёки. — Он был моим лучшим другом, а потом, в один день, его просто больше не было. Очевидно, что им троим нужно было время, чтобы всё осознать, но атмосфера быстро стала комфортной. Они медленно переключились на отвлечённую тему, и вскоре Сынмин и Феликс выскользнули в свою комнату. Сначала Джисон не заметил того, как всё замедлилось после этого. Год назад Джисон закапывал любой образ Минхо, чтобы помочь себе забыть, но, внезапно, он не особо и хотел забывать. Его заинтересовало то, что сказали о Минхо Хёнджин и Феликс. Мысль о том, что Минхо может хотеть поговорить с Джисоном, ни разу не приходила ему в голову за этот год. Чанбин и Чан не прокомментировали сдвиг в том, как он писал тексты для их предстоящего проекта, или то, как его стиль полностью изменился в случайный понедельник. И когда уже подкрадывался октябрь, мысли не прекратились. Джисон не пытался их прекратить. Он позволял себе отвлекаться во время занятий в библиотеке, он позволял своим мыслям блуждать, пока пытался заснуть. Какая бы сила не заставила его стоять на леденящем октябрьском ветру в ту ночь, Джисон не думал о ней. Когда он подошёл к побитому фольксвагену, он почти продолжил идти. Если бы он прошёл мимо него, пошёл бы обратно в общежитие по длинному пути и просто бы ждал, пока закончится танцевальное занятие Хёнджина и Феликса, всё могло бы остаться, как было. Но вместо этого, Джисон обнаружил себя облокачивающимся к капоту знакомой машины. Было совершенно не тепло, но Джисон слишком застрял в своих мыслях, чтобы заметить стучащие зубы. За пятнадцать минут, что он там стоял, он бесчисленное множество раз чуть не уговорил себя уйти. И за пятнадцать минут, что он там стоял, он так и не сдвинулся ни на фут от места, где обосновался. Взрыв голосов в танцевальной студии дал Джисону знать всё, что ему было нужно. Если он собирался уйти, это был его последний шанс. — Джисон? — его имя звучало так мягко, будто голос, произнёсший его, нежно держал его в руках, боясь разбить, если будет слишком громким. Боже, он звучит точно так же. Когда Джисон наконец поднимает взгляд и позволяет ему устроиться на чужом лице, он благодарит себя из прошлого за то, что не ушёл. Джисон зарывается пальцами глубже в карманы и со всей смелостью, что у него осталась, говорит: — Ты уже ужинал? Минхо устремляет на него пустой взгляд, а затем качает головой. — Тут в центре есть кафе, которое допоздна работает, — внезапно зрительного контакта становится слишком много, чтобы Джисон сохранял голос ровным. — Я угощаю. — Почему? — голос Минхо раздаётся так быстро, что Джисон понимает, что это многозначный вопрос. Но Джисон был не особо готов отвечать на тот, который Минхо имел в виду. Так что он позволил небольшой улыбке расплыться на лице и посмотрел на него, пожимая плечами, пока бормотал: — Потому что с чего бы тебе платить за собственный ужин на день рождения, м? Джисон не ждал ответа, он просто обошёл машину спереди и встал у пассажирской двери, пока она не открылась. Когда рука Минхо легла на заднюю часть сиденья, и он обернулся, чтобы выехать с парковочного места, его глаза выражали то, что Джисон не думал, что может распознать. Поездка до кафе прошла в тишине, за исключением указаний Джисона по поводу пути: никакой музыки или лёгкой беседы. Никто не сказал друг другу и слова, пока он не заказали еду и напитки и не уселись напротив друг друга на диванчике в конце зала. — Я даже не знаю с чего начать, — Минхо не поднял глаз от напитка перед собой. — Я чувствую, что мне нужно извиниться за миллион вещей: за то, что так ушёл; за то, что так ничего тебе и не объяснил; за то, что оттолкнул тебя, даже не пытаясь ничего решить. Я, — Минхо остановился, сделал глубокий вдох, сместил взгляд с напитка на потолок и затем, наконец, остановил его на Джисоне. — Я хочу всё тебе объяснить, чтобы ты смог спокойно покончить с этим, чтобы ты смог двигаться дальше, если часть тебя всё ещё находится в подвешенном состоянии от того, что я сделал. Но если после этого ты захочешь тут же выйти отсюда и никогда больше не говорить со мной, я не виню тебя. Я не ожидаю того, что ты примешь мои извинения, я просто хочу объяснить. Джисон мог видеть так много эмоций, плескавшихся в глазах напротив. Он так сильно хотел дотянуться и утихомирить некоторые из них, он нуждался в этом. — Я думаю, мне тоже нужно кое-что тебе объяснить, но, думаю, сначала мне нужно услышать тебя. Минхо кивнул, поднимая напиток и делая большой глоток, прежде чем отставить его в сторону. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не забыл, что я должен быть подвезти тебя до дома той ночью. Я уже собирался выходить из дома, как внезапно объявился Джей. Мы начали ругаться у дороги, и он зашёл со мной в дом, когда я пытался уйти. Он выхватил у меня из руки телефон, когда я хотел написать тебе, что опоздаю, и ссора закрутилась ещё сильнее. Я расстался с ним, выпнул его из дома, и к моменту, когда он ушёл, я уже пропустил все твои сообщения и звонки. Когда ты не поднял трубку, я понял, что случилось необратимое, — Минхо, похоже, растерял часть той уверенности, что была у него несколько мгновений назад, его голос понизился, когда он продолжил. — Я думал, что уйти, не сказав тебе, было к лучшему; что, может, если бы я сказал, ты бы возненавидел меня. Это было проще, чем быть честным. Джисон хотел его перебить, задать вопросы, чтобы выяснить, что Минхо имел в виду. Но Минхо продолжил. — Я был идиотом, теперь я это понимаю. Я знаю, что, если бы я был честен с самого начала, всё было бы хорошо, может даже замечательно. Но я так пиздецки боялся, — Минхо наконец остановился, будучи вынужденным сделать глубокий вдох. Внезапно история звучала намного более похожей на ту, которую Джисон представлял. Он переживал, что его слова захлопнут дверь, которую открывал Минхо, но он должен был спросить. — Боялся чего? — Потерять тебя. Теперь это звучит тупо, в конце концов, это же я оттолкнул тебя и ушёл, — когда Минхо вновь посмотрел на Джисона, тот обратил внимание на что-то нераспознаваемое в его глазах. Он видел это в зеркале. — Я не знаю, когда влюбился в тебя, но в один момент ты был моим лучшим другом, а в другой я уже не мог допустить мысли, что тебя однажды не будет. После этих слов, Джисона внезапно настигла мысль, что в данный момент их не было друг у друга. Что сейчас они были никем. — Думаешь, мы можем это исправить? — мысль об ответе Минхо ужасала, но ему нужен был этот ответ. — Думаешь, если мы попытаемся, то сможем стать друзьями снова? — Не узнаем наверняка, пока не попробуем, — губы Минхо растянулись в небольшой улыбке, и Джисон бы соврал, если бы сказал, что это не заставило его сердце сжаться. В глазах Минхо загорелся новый огонёк, что-то, что мерцало за тем океаном эмоций, с которыми Джисон был не так знаком, как когда-то. — Что заставило тебя захотеть поговорить со мной? Я был абсолютно уверен, что ты будешь ненавидеть меня всю свою оставшуюся жизнь, особенно учитывая то, как ты сбежал из танцевальной студии, — Минхо сделал глоток своего напитка, и Джисон не мог не заметить, как его плечи слегка расслабились. — Я никогда не ненавидел тебя. Я думаю, я пытался, но у меня так и не вышло, — Джисон вздыхает. — Я думал, что ты ненавидел меня, что из-за этого ты ушёл, не сказав ни слова. А когда Хёнджин и Феликс рассказали мне, как ты отреагировал, увидев меня, я начал понимать, что возможно был неправ. Когда бариста поставил две тарелки на стол, что-то будто переключилось. Когда с объяснениями и извинениями было покончено, потребовался всего миг, чтобы они оказались в том комфортном пузыре, который когда-то был так знаком. Может, во время их активной беседы Джисон обходил свои собственные чувства стороной, аккуратно пропуская часть, в которой он тоже был влюблён. Но на данный момент, это был его секрет. Вечер прошёл в комфортном помутнении. Знакомый мир, который они создали для себя, позволил всему остальному казаться незначительным. Джисон не мог сказать, что его сердце не сжималось каждый раз, когда он слышал, как Минхо смеётся, но он решил, что пока спишет это на ностальгию. — Ты ведь не собираешься реально за это платить, да? — прервался Минхо посреди их беседы, когда Джисон взял счёт у бариста. — Я не шутил, когда сказал, что не собираюсь позволить тебе заплатить за ужин на собственный день рождения, — ухмыльнулся Джисон. Он запихнул в счёт несколько купюр с чеком перед тем, как его улыбка стала теплее. — С днём рождения, кстати, похоже, у меня не было возможности сказать тебе это в прошлом году. Красный, которым покрылись щёки Минхо от этого комментария, не ускользнул от Джисона, но он знал, каким был Минхо, когда дело касалось таких вещей. Хотя тихое «спасибо» Минхо было действительно очаровательным. Поездка до дома была значительно громче, чем в кафе, хотя планка была невысока. Он выясняет, что Минхо живёт в квартире за пределами кампуса с другом, которого он встретил годом раньше, и продолжает впитывать информацию о танцевальной программе Минхо, пока не становится уверенным, что сам может ходить на занятия. Он почти не хочет выходить из машины, когда они подъезжают к его общежитию, но один взгляд на часы и осознание того, что у него завтра пара рано утром, заставляют его отстегнуться. — Спасибо, — Джисон останавливается от слов того, поворачивая лицо к Минхо, пока он продолжает. — За то, что дал мне шанс объяснить, и что захотел попробовать снова, несмотря на то, насколько сильно я облажался в первый раз. — Это общая заслуга, то, что мы облажались. Так же, как и общей заслугой будет то, что мы попробуем это исправить, — Джисон вкладывает каждый грамм своего искреннего счастья в улыбку. Минхо нежно возвращает её, а потом добавляет: — Ты не менял свой номер, верно? — и когда Джисон качает головой, он продолжает. — Тогда я напишу тебе, Сон. Спокойные ночи, которые они желают друг другу, нерешительны, так как оба просто боятся прощаться. Приподнятое настроение Джисона не остаётся незамеченным Хёнджином, когда он возвращается в комнату, но Джисон предпочитает рассказать всё соседу позже, а пока просто грохнуться в кровать. Его сны той ночью самые сладкие, которые у него были за долгое время, и Джисон не может сказать, что он против того, что сладость просачивается и в последующие. Will you let me come closer to you…