Let You Break My Heart Again

He tells me I’m pretty, don’t know how to respond… Экзамены проходят, мягко говоря, волной стресса, и когда Джисон выходит со своей последней пары на этот семестр, он всей душой планирует провести предстоящую неделю прикованным к матрасу. У Хёнджина другие планы. — Переодевайся, — первое, что слышит Джисон, когда заходит в общежитие. Его кровать прямо тут, и искушение проигнорировать соседа почти побеждает, когда тот продолжает. — У нас меньше двух часов до вечеринки. Возможно удивление на лице Джисона немного преувеличено, но он определённо точно не был в курсе вечеринки, на которую идёт. Джисон начал двигаться в сторону кровати, спрашивая: — С чего бы мне идти на вечеринку, когда я прямо сейчас могу надеть пижаму и улечься в кровать? — Потому что кое-кто пообещал сходить со мной на одну вечеринку до конца семестра. И Джисон замер. Он и правда согласился пойти на вечеринку с Хёнджином до конца семестра, но он сказал это в надежде, что тот забудет. Хёнджин будто мог прочесть страх в глазах Джисона, и быстро попытался предложить: — Если ты серьёзно не хочешь идти, всё в порядке, обещаю. Феликс и почти вся танцевальная команда идут. У меня будет компания. Кровать будто манила его тем, насколько удобной она выглядела. Но Хёнджину не удалось скрыть разочарования в голосе, а Джисон дал обещание. — Не, не парься, — и Джисон нехотя развернулся на пятках, подходя к шкафу. — Это далеко? - Возможно Джисону стоило взять куртку. Был декабрь, и уличный воздух быстро поцарапал его неприкрытые руки, но Джисон знал, что он бы скинул с себя куртку, как только бы ему стало слишком жарко, и тут же потерял бы её где-нибудь в доме. Дом, в котором проходила вечеринка, был больше, чем Джисон представлял. Громкая музыка и слишком много голов, чтобы их можно было сосчитать, почти оправдывали невыносимый шум. Через все тридцать секунд после того, как они пришли, Хёнджин нашёл кого-то знакомого. — Инни! — Хёнджин повысил голос, чтобы привлечь внимание того сквозь музыку, быстро таща Джисона за собой, когда они пошли в сторону парня. — О, Хёнджин! Феликс буквально только что спросил меня, пришёл ли ты уже, — Если бы не хихиканье, последовавшее за словами, кривая улыбка Чонина была бы показателем того, что он изрядно пьян. Джисон не очень хорошо знал младшего. Он всегда болтался на окраине созданного ими небольшого круга из четырёх соседей, зная Сынмина ещё со старшей школы. Хёнджин продолжил тащить Джисона за собой, пока они следовали за Чонином, проталкиваясь сквозь танцующие тела. Волна движений, которая ощущалась так, будто она управляет тобой, очень быстро напомнила Джисону о том, почему он перестал ходить на вечеринки. Он не мог ничего поделать с вырвавшимся вздохом облегчения, когда троица вышла к задней части дома на немного более свободную террасу. Там было несколько лиц, в которых Джисон узнал ребят с танцевальных занятий Хёнджина, большинство же остальных были ему совершенно незнакомы. Небольшая группа находилась в самом разгаре сооружения поля для бир-понга, когда Феликс заметил их. — Вы вовремя! — лицо Феликса было красиво обрамлено его свежеокрашенными, кобальтово-голубыми волосами. Тени на его глазах отлично подчёркивали цвет. — Только что закончил раунд, и мне нужно ещё три. Сейчас Джисон был не большим фанатом алкоголя. Он сделал своё дело в старшей школе, помогая забываться по ночам, когда тот в этом нуждался. Но Джисону особо никогда не нравилось это ощущение. Так что обычно Джисон бы отклонил предложение поиграть, сказал бы, что он вместо этого с удовольствием посмотрит. Но так как семестр подходил к концу, а накопившийся за последние недели стресс свалился ему на голову, он подумал, что может позволить себе отпуститься на одну ночь. Пунш, наполняющий стаканчики, расставленные на столе, выглядел достаточно привлекательно. Было бы это пиво, Джисон, может быть, и отказался бы. Хёнджин был не в курсе того, что Джисон не был хорош в бир-понге, когда радостно объединился с ним. Но, судя по нетрезвому состоянию Феликса и Чонина, шансы были почти равны. То, что Джисон не учёл, когда соглашался поиграть, так это то, что он не ходил на вечеринки с конца старшей школы. И он не особо пил алкоголь в этот промежуток времени. Эта мысль не приходила ему в голову вплоть до разгара второй игры, не была замечена, пока его рука не перестала слушаться. К тому моменту, как они закончили второй раунд, и Чонин быстро потребовал ещё одного реванша, Джисон вышел из игры. Несмотря на то, что он перешёл фазу подшофе около получаса назад и явно был на грани опьянения, ноги Джисона легко нашли кухню. С красной кружкой, наполовину заполненной водой, в руках он взобрался на пустое место на столешнице, пытаясь отодвинуться, удержав кружку. Биты игравшей музыки будто гремели в костях Джисона, передаваясь от столешницы к ним. По кухне, к счастью, почти никто ходил, но постоянно появляющиеся и пропадающие новые лица означали то, что она не была совсем пустой. Джисон только облокотился на тумбу за спиной, закрыв глаза, когда кто-то оказался перед ним из ниоткуда. — Я думал, ты ненавидишь вечеринки, — голос Минхо был мягким и приятным для ушей Джисона, и когда он разлепил глаза, вид того был таким же. У Минхо всегда была способность выглядеть восхитительно даже при дерьмовом освещении. На его щеках было лёгкое напыление розового, а блестящий слой пота на его лбу, как Джисон подумал, говорил о том, что тот только что танцевал. — Ненавижу, — насладившись видом чужого лица, Джисон откинул голову обратно на тумбу. — Но я пообещал Хёнджину, что приду. На мгновение показалось, что Минхо сейчас выскажет беспокойство, отразившееся на его лице, но его взгляд постепенно смягчился, пока он остановился, чтобы действительно впитать образ парня на столешнице. Когда Минхо в конце концов заговорил, слово пробормоталось так мягко, что Джисон бы не уловил его значения, если бы не смотрел на чужие губы. Будто мысль, случайно произнесённую вслух, Минхо сказал: — Милый. Заболоченный мозг Джисона, казалось, очистился на миг после этого, будто несколько выпитых глотков воды уже отрезвили его. Не успел он ответить, как на кухню внезапно ввалилась толпа людей. Увеличение количества тел и повышение голосов спровоцировало оцепенение, настигнувшее Джисона, спасть, мышцы напряглись, пока он пытался спрятаться за тумбами за спиной. Минхо облокотился на столешницу около него, но как только он заметил напряжение, охватившее Джисона, он отодвинулся. Это было плавное движение: то, как он поставил свой напиток и надёжно разместил руки по обе стороны от ног Джисона, выстаивая прочную стену между Джисоном и новыми телами в комнате. Шум затих, Джисон был сосредоточен только на взволнованных глазах, смотрящих на него в ответ. Эти глаза, боже, эти глаза. Они всегда были такими тёплыми, в них так просто было затеряться. Джисон не мог вспомнить, сколько часов он провёл, наблюдая за этими глазами, влюбляясь в эти глаза. — Сон, хватит, ты пьян, и я не хочу, чтобы ты говорил мне то, о чём потом пожалеешь. Голос Минхо вырвал его из мыслей, в которых он в очередной раз потерялся, и внезапное осознание того, что он озвучивал эти мысли вслух, заставило его глаза распахнуться. — Ты ел что-нибудь перед тем, как прийти? — Джисону потребовалось лишь мгновение, чтобы узнать спасательный круг, который бросал ему Минхо. Предложение возможности уйти с вечеринки, предложение возможности объяснить то, что он только что сказал. Джисон потряс головой, и Минхо, не теряя ни секунды, стащил его со столешницы. Внезапно холод, о котором Джисон ранее переживал, больше не был для него проблемой: тёплая рука Минхо, перекинулась через его плечи, пока старший проводил их через толпу к входной двери. К моменту, когда они подошли к машине Минхо, и им пришлось разделиться, Джисону было теплее, чем от любой куртки. Пока они ехали домой, в машине не было напряжения, но тишина тяготила. Было очевидно, что Минхо не забыл то, что сказал Джисон, но в его глазах была практически решительность больше не спрашивать об этом. Тишина не продержалась и секунды, когда они переступили порог квартиры Минхо, и Джисона встретил Дори. — О, привет! — Джисон радостно загрёб кота в свои руки, после того, как скинул обувь, следуя за Минхо на кухню с счастливо мурчащим комочком шерсти. — Рамён? — Минхо уже доставал пакеты, ещё до того, как Джисон с энтузиазмом согласился. — Ты хочешь продолжить ту дораму, что мы начали на прошлой неделе? Джисон промычал в ответ, принося Дори с собой в гостиную и устраиваясь на диване с котом, спокойно лежащим на его коленях. В конце концов звуки Минхо, перемещающегося по кухне затихли, и парень появился с двумя мисками дымящегося рамёна, осторожно вручая одну Джисону после того, как тот успешно переместил Дори. Дорама послужила отличным оправданием того, что ни один из них не говорил, но Джисон чувствовал тяжёлый взгляд Минхо на себе каждые несколько минут. Но Джисон не смог этого вынести. Однажды он потерял своего лучшего друга, и он бы не простил себе, если бы это произошло снова. Так что, как только его миска опустела и оказалась на кофейном столике перед ним, он взял пульт и остановил сериал, полностью поворачиваясь на диване, чтобы быть лицом к Минхо. Тот лишь смотрел на него пустым взглядом несколько мгновений перед тем, как узнал выражение в глазах младшего, и Джисон мог увидеть, как вздымается и опускается его грудь, когда он делает глубокий вдох. — Когда ты начал вступать в отношения направо и налево в старшей школе, я убедил себя в том, что мне это не нравилось, потому что это значило делиться моим лучшим другом, — всё внимание Минхо было сосредоточено на Джисоне, из-за чего тому внезапно захотелось отвернуться обратно к телевизору и продолжить просмотр, как ни в чём не бывало, но ему нужно было это сделать. — Когда бы ты не приходил ко мне после расставания, у меня появлялось одно и то же головокружительное чувство, будто дерьмовый коктейль из счастья и вины, — вдох, выдох. — К моменту, когда я пришёл к осознанию своих чувств, они были слишком сильными, чтобы списать это на простую симпатию, но, по какой-то причине, мне было так стыдно за то, что влюблён в тебя, что я убедил себя не рассказывать. Что-то, что Джисон не может опознать, проносится по лицу Минхо, и он почти хочет спросить, но если он остановится, то вряд ли будет способен начать снова. — Я позволил тебе отдалиться, позволил нам поплыть по течению, думая, что это к лучшему. Каждый раз, когда ты отменял наши планы, я говорил себе, что будет лучше просто позволить этому случиться, и когда ты уходил, не сказав ни слова, я всё продолжал говорить себе то же. В выпускном классе я встречался или спал с каждым, кто на меня посмотрит, но отношения никогда не длились долго, потому что в глубине сознания я не мог не сравнивать их с тобой. Джисон подумал, что возможно ему стоит остановиться: Минхо выглядел так, будто он сейчас заплачет. Но в этих стеклянных глазах было что-то, что заставило его продолжить, оголить себя, остаться уязвимым для Минхо, чтобы тот разобрал его по кусочкам, если пожелает. — Я так сильно пытался убедить себя в том, что ты мне не нужен, что я буду в порядке без тебя, — Джисон не может говорить об этом, смотря на Минхо, так что он зажмуривает глаза. — Но я не думаю, что было время, когда я тебя не любил, когда я не был так безнадёжно влюблён в тебя. То же самое выражение проносится в глазах Минхо, когда Джисон наконец открывает собственные. Он ожидает ответа. Отказа. Он практически может слышать голос Минхо в своей голове. Но он совсем не ожидает того, как руки нежно обхватывают его щёки, или того, как Минхо внезапно оказывается в нескольких сантиметрах от его лица. Слово, которое Джисон в конце концов слышит — Можно? — а затем, когда он слабо кивает, Минхо сокращает расстояние, аккуратно соединяя их губы. Джисон не может думать целых три секунды, а затем единственная мысль в его голове — это Минхо Минхо Минхо. Сначала это так осторожно, будто Минхо боится, что сломает Джисона, если будет двигаться слишком быстро. Но затем Джисон отвечает на поцелуй со всей жадностью, на которую способен, наслаждаясь тем, как чужие губы ощущаются на собственных. Джисон целовал множество людей в своей жизни, но ничто не может сравниться с этим. Ничто не может сравниться с Минхо. Ничто не скрыто в том, как Минхо робко облизывает его рот, ни одному из них не нужно большего, Джисон осознаёт, что это первый раз, когда он целует кого-то, просто чтобы поцеловать. Когда они в конце концов отстраняются, истратив весь кислород, Минхо не отодвигается. Соприкасаясь лбами, Джисон всё ещё может чувствовать дыхание Минхо на своих губах, и может чувствовать его, когда Минхо начинает говорить. — Я пытался сделать то же самое, убедить себя в том, что со временем это пройдёт, — Джисон открывает глаза, смотря на всё ещё закрытые веки Минхо. — А потом ты вернулся. А потом я осознал, что даже если бы я перебрался на другой конец света, ты бы меня нашёл, и я бы вновь оказался в самом начале. Глаза Минхо медленно открываются, некоторое время они просто смотрят друг на друга. — Я любил тебя с самого начала, Хан Джисон. В этот раз я отказываюсь убегать от этого. Так что, если ты примешь меня, я весь твой. Теперь очередь Джисона не отвечать. Он не может не притянуть Минхо в ещё один поцелуй, отстраняясь лишь раз, только чтобы сказать прямо в губы: — Мой. And honestly, I can’t believe I get to call you mine…