Убить или быть убитым.

      Лиза. — Ты снова бросаешь меня? — осуждающе спросила я, вслед уходящей Кристине. Дверь захлопнулась, а я в раздумьях упала на кровать. Она никогда не останется со мной. Где такое видано? Девочка, которая живет по законам улиц и пиздит так называемых «гомосеков», провела ночь со своей старой знакомой, из-за которой её чуть не выгнали из компании. На самом деле она и сама-то может кого угодно из компании выгнать. Я уверяю, она могла бы подмять под себя сразу всех, и никто не посмел бы её и пальцем тронуть. Но видимо день, когда она примет себя, наступит не скоро. Я снова иду на учебу. На встречу ко мне идут далеко не доброжелательные люди. Я знаю их главу, я знаю её лучше, чем они все вместе взятые. — Вот она! — доносится от одного из парней. Я не обращаю внимания, мой взгляд полностью устремлен в глубокие грубые глаза. Я вижу, что она не хочет этого делать. Я всегда считала её храброй, сильной, но теперь я поняла, какая она трусишка. Снова изобьёт меня до сильнейших, не только физических, но и душевных ран, а потом будет сидеть передо мной на коленях, обрабатывая раны, целуя и моля о прощении. Конечно я её прощу. Я знаю все её слабые стороны, одной из которых являюсь я. Она так часто говорила мне что любит, а потом уходила, что я уже теряю надежду на нормальную жизнь. Без ежедневных стычек с её компанией, без исключительно ночного рандеву. Если бы прямо сейчас кто-то дал мне 100% вероятности, что в конечном итоге мы будем счастливы вместе, я была бы готова простить ей всё. Все побои, чтобы утвердиться в компании, все ночные побеги, когда она оставляла меня одну, чтобы успеть на тусу к друзьям, абсолютно всё. Я снова валяюсь на земле, сегодня было трудно. Я дохожу до ближайшего ларька, где встречаю Кристину, которая на руках несёт меня до дома. Она сидит прямо передо мной, грубыми руками нежно обрабатывает мне раны, периодически щурясь, будто бы побили её, а не меня. Она слезно просит прощения, падая в мои ноги. Я подумаю над своим решением.       Кристина. Я снова молча покидаю квартиру своей родственной души. Стоя в пороге, я долго думаю, прежде чем уйти, но слыша вопрос «Ты снова бросаешь меня?», я жмурюсь и выхожу. Я вот-вот заплачу, так хочется остаться, но я не могу так рисковать. Я боюсь принимать себя, свою ориентацию, образ жизни. Но я безумно люблю свою «девушку». Я готова каждый день просыпаться и засыпать с ней, готовить ей завтрак, помогать убирать, встречать её с работы, я готова делать для неё всё. Я знаю, что снова загоняю себя в клетку, когда встречаюсь с парой карих глаз. Я смотрю прямо ей в глаза, и я готова убить себя за то, что сделаю сейчас. Парни кричат мне «Давай! Сильнее!», но я не могу, я делаю вид, что замахиваюсь, после чего слабо пинаю, стараясь облегчить ей уход за последующими ранами. Я знаю что ей тяжело, что она любит меня, терпит, всё прощает, и я бы хотела отблагодарить её за вечное терпение. Я не хочу вспоминать моменты драки. Я встречаю Лизу около ларька, с легкостью подхватываю её и несу прямиком до кровати. Сижу прямо перед ней, слезно прося прощение и как можно аккуратно обрабатывая раны. Каждый раз я боюсь, что она не простит меня, но в итоге я плачу сильнее и крепко обнимаю её, когда слышу «Я тебя прощаю, всё хорошо». Знаю, всё далеко не хорошо, и я бы с радостью изменила это. Но что-то мне подсказывает, что сегодня я не получу прощения. Ради своей девочки я готова уйти из банды, признаться хоть всему миру, что мне нравятся женщины, нет, не так, мне нравится она. Я готова пойти против общественного мнение и сразиться с любым, кто скажет слово «против», но я не смогу победить брата. Он правый парень, живущий по понятиям, я боюсь, что с моим признанием всё усугубится. Я и без того чувствую себя неимоверно грязной, когда он притрагивается ко мне. И если он узнает, не поздоровится не только мне, но и Лизе. Это недопустимо, я не позволю ему что-то сделать с ней, но если возьму весь удар на себя — просто умру. Лиза долгое время молчит. Я сижу на коленях, прямо на полу, и готовлюсь услышать то, что разобьет мне сердце на тысячи мелких осколков, но Лиза лишь медленно опускается ко мне, крепко обнимая, и шепчет на ухо, что мы просто обязаны стать счастливыми. Сегодня я дала себе обещание, что сдеру с себя шкуру, если не остановлю это насилие над ней. Смогу ли я сделать это, сохранив жизнь.