Засыпай

Часы с кукушкой, деревянные, старинные — за такие в какой-нибудь антикварной лавке выставили бы хорошенький счёт — отсчитывают секунды тихо-тихо, почти неслышно. О своём существовании они вообще никак не напоминают — птичка, ежечасно вылетавшая из гнезда и провозглашавшая время своей трелью, сломала крыло и носа наружу больше не показывала вот уже долгое время, однако стрелки продолжали неумолимо бежать по кругу, не сбавляя темп. Тиканье, кроме прочего, перекрывала громко игравшая в квартире музыка. Свет практически везде был или приглушён, или погашен, за окном сыпались крупные водяные капли, а темнеющий фиолетовый небосвод то и дело расчерчивала молния. До метро быстрым шагом было минут пятнадцать, а у Итэра с собой ни дождевика, ни зонта, да и из одежды — только чёрная футболка и того же цвета шорты до колена. Домой было пора — и по правде говоря стоило бы уже идти, ведь Люмин будет волноваться. И наверняка устроит скандал по поводу его опоздания — но думать об этом не особо хотелось, и Итэр не делал этого. Сама собой пришла мысль оправдать позднее появление бушевавшим снаружи ливнем. Довольный новопридуманной отговоркой парень вышел из кухни, в которой было темно и пусто, чтобы вернуться на вечеринку. Домой он решил отправиться на час-полтора позже — оптимальный вариант, чтобы сестра успела разозлиться, но не слишком сильно, и можно было бы выжить. В квартире Тартальи Итэр уже ориентировался как в своей — всё потому, что тот единственный из его одногодок жил один и мог устраивать такие вот вечеринки. Прошёл по коридору направо и оказался в буквально набитом людьми зале, где мигал розово-зелёный свет. Было очень душно, но ощущалось это лишь пару минут, пока можно было сравнить с прохладной кухней. Большинство из находившихся здесь не были ему знакомы — друзей у Тартальи было действительно очень много, и выпить в субботу вечером любили абсолютно все. Музыка здесь била по ушам, но привыкший к этому парень не обращал внимания. Кто-то танцевал, кто-то то и дело прикладывался к бутылке, сидя на огромном диване, кто-то о чём-то болтал, как и сам хозяин квартиры и по совместительству виновник торжества, — Тарталье исполнялось семнадцать — куривший у окна вместе с Синьорой и Арлекино. Итэр пробрался к окну, попутно нащупывая в кармане зажигалку — сигарет у него сегодня не было, и он надеялся, что у друга найдётся одна для него. Вышел из девятиэтажки Итэр уже заполночь — так ему показалось, когда тяжело скрипнула железная дверь. Вечеринка всё ещё продолжалась, но большинство уже разошлось по домам. Остались только те, с кем Итэр практически не общался, а потому ему стало скучно. Дождь успел прекратиться, но парень не успел заметить, когда именно это произошло. Тёплый жёлтый свет фонарей редкими кругами лежал на мокром асфальте, воздух пах теплотой и сыростью, силуэты деревьев шумели листвой. Задержался он даже дольше чем планировал — с момента первой затяжки у окна успело пройти часа четыре. Даже интересно, почему телефон ещё не разрывался от звонков сестры — только сейчас Итэр подумал, что стоило бы написать и предупредить её. Характерный звук расстёгиваемой на сумке молнии раздался на совершенно пустой улице, рука неловко полезла внутрь, пытаясь нащупать необходимый предмет. Итэр нажал на кнопку смартфона, поднеся тот к глазам — ничего не произошло. Сначала было подумалось, что в глазах потемнело от алкоголя — но нет, простояв с минуту, тупо глядя на чёрный экран Итэр понял, что тот и правда не зажигается. Разряжен. Не сдержавшись, парень грязно матернулся на всю улицу — теперь, когда он притащится домой, добрейшей души сестрёнка его не пустит, и придётся ночевать на холодных ступенях лестничной клетки. Выдохнув и прикрыв глаза Итэр всё же зашагал в сторону метро, но уже без былого энтузиазма. Наверное стоило всё же как-то с ней связаться — например вернуться и попросить телефон у Тартальи — позвонить и слёзно умолять не закрывать дверь на засов, но было уже слишком поздно — ступени эскалатора несли Итэра вглубь подземки. Фонари проплывали мимо, ватные ноги еле держали, и потому рука со светлой кожей цеплялась за поручни. Однако эта необходимость встала вдруг очень остро — казалось, что если он не отзвонится близняшке, вся жизнь в ближайшие пару лет покатится под откос. Можно было попросить телефон у прохожего и сделать звонок, но как назло на станции в столь поздний час совершенно никого не было. Итэр сел на ступенях и обречённо застонал. Поезда пришлось ждать долго — когда пассажиров было мало, они почти не ходили — но даже за это время на станции никого не появилось. Розеток в метро не было, а у блондина с собой не было зарядного устройства, так что совершить такой нужный звонок не было и шанса. Наконец в глубине тоннеля замерцал свет фар приближающегося поезда, поднявшийся ветерок всколыхнул растрёпанную причёску, поезд затормозил и Итэр вошёл в раскрывшиеся двери. С первого взгляда попутчики не порадовали парня: несколько неприятного вида старичков и накачанный мужчина крупного телосложения в противоположном конце вагона. Ни к кому из них Итэр не решился обратиться за помощью — несмотря на то, что внешность обманчива, он решил не рисковать, будучи ещё и пьяным, а просто уселся на первое попавшееся на глаза место и стал ждать своей остановки. Глаза нещадно слипались, но мысль о том, что ему придётся провести ночь в подъезде, ожидая, пока Люмин сменит гнев на милость, не давала заснуть: он дремал только секунду, потом сразу же вскакивал, тряс головой и садился, по струнке выпрямив спину, пока не начинал снова проваливаться в сон. Две остановки спустя появился ещё один пассажир — невысокий юноша сделал широкий шаг внутрь, как только двери поезда распахнулись, остановился, а как только прозвучало объявление о следующей станции и состав тронулся, опёрся спиной о дверь и достал смартфон. Он был одет в узкие чёрные джинсы, подчёркивавшие стройную фигуру, и широкую чёрную куртку какого-то известного бренда — Итэр не разбирался — на голове у него была кепка, а на лице маска — тоже чёрные. Из-под козырька выглядывали будто светящиеся жёлтые глаза, окружённые густым веером ресниц. Выглядел он как те, с кем блондин привык общаться — подарок судьбы. Возможно он даже поможет ему, осталось только решиться заговорить с ним. Вообще, будучи амбивертом, Итэр мог и любил находиться в больших компаниях, мог подойти познакомиться первым — но только в подходящей ситуации, когда не испытывал дискомфорта, так как наблюдал со стороны достаточно долго. А сегодня он был пьян. Выбора, конечно не было, домой попасть хотелось, и в то же время не хотелось случайно сказать что-то не то: глупость, или грубость, или начать флиртовать с этим парнем, напрочь забыв об изначальной цели разговора. Последнее вообще было страшно — большинству людей, как и ему самому, не нравился флирт от незнакомцев, но в моменте его природа вдруг восклицала: «А что если сказать вот это совсем другими словами?!» И он говорил. А потом жалел. Так или иначе решаться следовало, и быстро — парень развернулся к выходу на следующей же остановке, а другого такого встретить шанс был минимальный, и как только незнакомец ступил на каменный пол станции, Итэр подорвался с места и поспешил выскочить следом. Не обращая внимания на подростка, парень быстрым шагом направлялся к ведущим наверх эскалаторам, как вдруг… — Извините! — Сяо подумал, что ему послышалось, но крик повторился, — Извините! Постойте пожалуйста! — увидев бегущего к нему растрёпанного парня с длинной косой, он остановился, обернулся и вынул из уха один из наушников, а когда незнакомец приблизился, выразительно поднял бровь, показывая, что слушает. — Не… могли быв… вы… — Итэр тяжело дышал и запинался, язык не слушался его, — одолжить мне телефон… позвонить сестре… пожалуйста очень… необходимо… — Сяо, в целом, не видел смысла отказывать в этой просьбе. Парень был немного пьян, но вроде соображал, что делает, и Сяо протянул ему устройство. Итэр набрал нужную комбинацию цифр за секунду, по памяти — её он знал, как свои пять пальцев. Помедлил секунду, но всё же нажал на кнопку с зелёной трубкой. Потекли гудки — один, второй, третий — как отсчёт до старта ракеты, до выстрела, до взрыва, с той лишь разницей, что нельзя было узнать, в какой именно момент он кончится. Кожа светловолосого покрылась мурашками то ли от того, что в подземке как всегда было прохладно, то ли от страха. Сейчас Люмин ответит вежливо, хотя и несколько раздражённо, так как её разбудили среди ночи, но как только узнает на другом конце канала связи голос брата, разразится настоящая буря. Сяо в свою очередь рассматривал паренька: почти одного с ним роста, но с виду на несколько лет помладше — наверняка ещё школьник, тогда как Сяо был уже третьекурсником, сосредоточенно и напряжённо смотрящие в пол ангельские медовые глаза. Пока на телефонный звонок не отвечали, парень то и дело закусывал нижнюю губу, отчего та покраснела, будто её намазали каким-нибудь блеском или помадой. Внезапно пронеслась мысль — было ведь в этом парне что-то неуловимо знакомое, только вот что именно понять было почему-то сложно. Они точно уже встречались. Сяо привык верить себе и знал точно, что подсознание его не обманывает. Но где? Ответ пришёл только спустя время — Итэр успел поговорить с сестрой, едва заметно расплакаться (так он думал, но свет люстр очень даже блестел в мокрых дорожках на его щеках. Сяо посчитал себя не в праве лезть не в своё дело, а потому старательно делал вид, что ничего не заметил, пока Итэр сквозь слёзы тянул на своё лицо улыбку), вернуть телефон и сесть в вагон как раз подошедшего поезда. Сам темноволосый толкнул тяжёлую дверь, ведущую на улицу, и ему в лицо тут же ударил порыв ветра. Теперь то он вспомнил. Осознание накрыло волной, как плескавшееся рядом в тот день — день их первой встречи — море. Так же дул прохладный ветер, набережную окутывала темнота ночи, волны одна за другой выгибали упругие спины и бросались к берегу, чтобы разлететься при ударе о камень на тысячи брызг. Лодки у пристани качало, деревья гнуло шальными порывами, а в кафе играла музыка. Они были пьяны, тогда — оба, иначе Сяо не решился бы пригласить Итэра на танец, а Итэр спустя время не забыл бы его. Но тогда невидимые и тем не менее существующие границы приличий были снесены, над руинами лилась музыка — сначала энергичная, и вся собравшаяся толпа прыгала в такт, но после — диджей поставил медляк, и толпа тут же распалась на парочки. Тогда-то Сяо и увидел длинную светлую косичку впервые. — Но я парень, — ответил Итэр и тихо звонко засмеялся. — Я знаю, — Сяо улыбнулся, шагнул ближе и обвил руками чужую талию, не скрытую даже футболкой — на парне тогда был только лёгкий топ, и подушечки пальцев незнакомца коснулись кожи. От этого прикосновения по всему телу разбежались мурашки — талия была для Итэра местом слишком интимным, и даже самым близким не разрешалось её касаться, но сегодняшний день был другим. Ветер с моря принёс свободу, лёгкость, раскрепощённость, и Итэр только подался ближе, полностью заворачиваясь в чужие мягкие объятия. Тела соприкоснулись, будто даже слились в одно, и качались теперь на волнах музыки. Парочки вокруг пришли в движение, Сяо и Итэр, увлекаемые общим потоком, тоже начали двигаться по кругу, то и дело наступая друг другу на ноги и смеясь. Тогда Сяо точно был выше Итэра, потому что смотрел на его солнечную улыбку сверху вниз. Очень хотелось поцеловать. Тянуло так сильно, как никогда в жизни. Сяо испугался своего желания, но ещё пару кругов по танцполу спустя перестал противиться — так гулко и призывно билось чужое сердце о его собственную грудную клетку. Да и потом — потом они никогда не увидятся, никто ничего не вспомнит… Так почему бы не жить моментом? И он решительно потянулся к раскрасневшейся щёчке, не встречая никакого сопротивления. Но стоило коснуться чужой молочной кожи, что была нежнее, чем лепестки лотоса, и Итэр встал как вкопанный. Другие пары продолжали кружиться, натыкаясь на них, неприязненно озираться, но обоим было всё равно. Они замерли, не закончив шага, и Сяо продолжал расцеловывать лицо партнёра, всё ещё не касаясь губ, и никак не мог остановиться, а Итэр только смотрел на него округлившимися от удивления глазами, в глубине которых плясал и разрастался игривый огонёк. Они будто оказались в вакууме, остались в мире только вдвоём, и музыка стихла, сменившись звуками частых поцелуев. Вдруг Итэр схватился за воротник чужой рубашки и потянул парня вниз. Другой рукой зарылся во взлохмоченные и вспотевшие у корней тёмные с голубыми прядями волосы, и Сяо не смог сдержать низкий короткий полустон от внезапно испытанного блаженства. В ту же секунду блондин заткнул его рот своим, припечатываясь к губам губами и целуя не нежно, едва касаясь, какими обычно бывают первые поцелуи, а сразу проникая языком в чужой рот, жадно, по-взрослому, с каким-то сумасшедшим рвением. И к чёрту какие-то приличия, мораль, чувства, к чёрту всё, когда им двоим было настолько хорошо. Сяо неосознанно сжал чужую талию сильнее, лаская нежную кожу и пробираясь поглаживающими движениями всё выше, под топ, и ноги блондина подкосились. Сяо и сам еле понимал, как стоять — целовался всё-ещё-незнакомец просто божественно — но подхватил парня на руки так, что его ноги охватили талию темноволосого, всё ещё не разрывая поцелуя. А потом — он и правда не помнил, как это произошло — они оказались на пляже. Только вдвоём — в столь поздний час здесь было совершенно пусто — в воде, и без какой-либо одежды, но всё так же прижимаясь к друг другу, и потому в холодном ночном море было так тепло. Несколькими минутами ранее Сяо лежал на влажном песке — волны щекотали его пятки — а Итэр был сверху — щупал и скручивал соски, заставляя прогибаться в спине, втягивал ртом кожу, кусал, тут же зализывал, потом снова возвращался к губам, и насаживался-насаживался-насаживался. Снова и снова, всё быстрее и быстрее, заставляя искры сыпаться из глаз, доводя до исступления, провоцируя несдержанные стоны, на которые сам отвечал влажными всхлипами. Сяо почти дошёл до пика, почти излился, когда Итэр вдруг замер. Замедлился, а потом и вовсе остановился, насадившись на чужой член полностью, до основания. Внутри у него было узко и очень-очень горячо. Блондин наклонился, взял обеими руками лицо Сяо, погладил щёки, а потом добрался до мочки уха. Осторожно прикусил, вызвав гортанный стон, втянул ртом, пососал, вызывая дрожь в чужом теле, отпустил, а потом шепнул: — Излейся внутрь, пожалуйста. И это «пожалуйста» заставило колени Сяо дрожать, а таз толкнуться вперёд, хотя вбиваться в чужое тело дальше было некуда. Он кончил не от всех тех пошлостей, которыми они занимались до, а от одного только хриплого звука голоса. Итэр застонал снова — на этот раз очень громко, звук этот был таким грязным и таким красивым, что Сяо готов был тут же кончить снова. А следующим утром Сяо старательно замазывал засосы, созвездием рассыпавшиеся по телу — не только на шее, но и на внутренней стороне бедра, и на талии, и на ключицах, потому что в стоявшую на тот момент жару выходить из дома в закрытой одежде было невозможно, а его ещё ждали две встречи по работе. Охваченный воспоминаниями, Сяо не заметил, что прошёл вдоль улицы значительно больше, чем нужно, и пропустил поворот к дому. Тротуары не успели просохнуть, а дождь уже возобновился и поливал город с новой силой. Сложно было поверить, что выдастся шанс увидеть того блондина ещё раз, да не где-нибудь, а в своём собственном городе, тогда как их знакомство произошло в маленьком курортном городке за тысячи километров оттуда. Почему-то Сяо был уверен, что не ошибся, и это действительно был тот восхитительно целующийся незнакомец. И Сяо, если честно, был бы не прочь повторить. Ещё и так кстати в его истории звонков остался телефон сестры блондина. Как назло усилившееся желание оставить этого человека в своей жизни теперь обросло колючками и скреблось изнутри, прокалывало внутренние органы, превращало лёгкие и печень в кровавую кашу. Сяо занёс палец над кнопкой вызова, но не решался нажать, а только стоял-стоял-стоял под дождём, влага напитывала одежду, проникала дальше, неприятно холодила кожу. Стоит ли?